5. Самосознание и мифология классической науки

Когда мы говорим о самосознании науки, то имеем в виду тот образ науки: ее целей, содержания, методов, решаемых проблем, специфических особенностей, значения, роли в развитии общества и т.д., - который существует в сознании самих ученых. А сами ученые, начиная с 17 века, не сомневались в том, что главным отличием их собственной - научной - деятельности от познавательной деятельности философов, теологов и просто любознательных людей является ее способность добывать истинное знание о мире.

Идеал абсолютно достоверного, объективного, лишенного всякой субъективности и добытого с помощью экспериментально-математического метода знания стал краеугольным камнем самосознания науки. Именно этот идеал в наибольшей степени отвечал основному принципу естественнонаучного мышления: знать с абсолютной достоверностью хотя бы то немногое, что в принципе доступно человеческому разуму.

Именно с 17 века, с момента возникновения классического естествознания, физики - естествоиспытатели - начинают противопоставлять себя метафизикам - философам - и осознавать отличие своей познавательной деятельности как особое "качество научности", обретаемое на пути применения экспериментально-математического метода.

"Гипотез не измышляю" и "Физика, берегись метафизики!" - эти афоризмы Ньютона стали паролем и отзывом всего последующего развития естествознания, представители которого были отныне убеждены в том, что, как бы ни решали метафизики (философы) вопрос о сущности бытия и о том, ч т о и м е н н о человек может з н а т ь об этом бытии, нечто он всегда знает. И для физика, остерегающегося метафизики, суть научного познания состоит в применении метода, с помощью которого э т о н е ч т о - будь то законы движения или строение атома - можно познать с абсолютной для данных конкрет-ных физических условий достоверностью.

Гарантом абсолютной (в границах физического эксперимента) до-стоверности научного знания будет отныне служить для физика не степень приближения к Божественной мудрости, а способность разумного и методологически обоснованного самоограничения предмета научного (естественнонаучного) исследования. Для каждого естествоиспытателя ("физика") это означало, что, только научившись задавать Природе вполне определенные - собственно научные - вопросы, можно надеяться на получение столь же определенных - собственно научных - ответов. И только в рамках конкретно-научных ответов на конкретно-научные вопросы знание становится истинным, оставаясь всего лишь вероятным и гипотетичным в масштабах Универсума, в сравнении с Божьим промыслом.

Можно без преувеличения сказать, что миф об особых правах науки на истину, рожденный в недрах самосознания творцов классического естествознания 17 века, явился основным продуктом идеологического самообоснования науки в процессе ее социального самоутверждения.

Следует иметь в виду, что любая форма специализированного духовного производства: философия, теология, искусство или наука - нуждается в доказательстве своей "особости", своего принципиального отличия от всех других форм человеческой деятельности для того, чтобы обосновать свое значение и место в структуре совокупной общественной деятельности. Более того, всякий раз, когда у общества появляется реальная потребность в существовании того или иного вида деятельности, неизбежно возникают и соответствующие идеологические обоснования ее специфичности и незаменимости.

Этот процесс социального самоутверждения нового вида человеческой деятельности выглядел бы вполне нормально и не требовал бы особых усилий для понимания, если бы не одно важное обстоятельство: дело в том, что реальность общественной потребности в той или иной форме духовного или практического освоения действительности не является гарантом истинности ее отражения в идеологических концепциях. Ведь эти концепции должны обосновать необходимость существования и "особый статус" того или иного вида деятельности, например - науки, прежде всего для нее самой, превратив ее из деятельности стихийной, необоснованной ( т.е. "деятельности-в-себе") в деятельность осознанную, целесообразную, методологически направленную ( т.е. "деятельность-для-себя"). Наличие элементов искаженности, "превращенности", мифологичности во всех формах подобных идеологических самообоснований столь же неизбежно, как и в любой рекламной продукции, и не является исключительной чертой каких-то отдельных видов деятельности или социокультурных условий их существования.

Проблема заключается, однако, в том, чтобы понять: в чем состоит подлинная, а не мифологическая, специфичность научного познания и каковы действительные границы его незаменимости?