Глава десятая

СОВЕТСКИЕ ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ПЕРЕД НАПАДЕНИЕМ ГЕРМАНИИ

1. Советская военная наука накануне Отечественной войны

Социалистический способ производства, безраздельно победивший в на­шей стране, и укрепившийся на его основе советский общественный и государственный строй обусловили развитие Советских Вооруженных Сил. Состояние вооруженных сил всегда находится в прямой зависи­мости от уровня экономического развития страны и классовой структуры общества.

«Ничто так не зависит от экономических условий,— писал Ф. Энгельс,— как именно армия и флот. Вооружение, состав, организация, тактика и стратегия зависят прежде всего от достигнутой в данный момент ступени производства и от средств сообщения. Не «свободное творчество ума» гениальных полководцев действовало здесь революционизирующим образом, а изобретение лучшего ору/кия и измене­ние живого солдатского материала; влияние гениальных полководцев в лучшем случае ограничивалось тем, что они приспособляли способ борьбы к новому оружию и к новым бойцам» ^х.

Социалистический общественный строй, как самый прогрессивный строй обще­ства, создал все необходимые предпосылки для быстрого экономического и культур­ного прогресса нашей страны. Коммунистическая партия, используя преимущества социалистического строя с его плановой экономикой, направила трудовую активность масс на преодоление технико-экономической отсталости Советского государства и в невиданно короткий срок создала тяжелую промышленность — основу его обо­роноспособности. На основе современной промышленности партия и правительство проводили техническое перевооружение армии и флота, совершенствовали методы обучения войск и их организацию.

Появление новых видов оружия и боевой техники, изменение морально-полити­ческою и культурного облика советских людей оказали огромное влияние на разви­тие Красной Армии и Флота. Вместе с тем все эти факторы дали могучий толчок

¹Ф. Энгельс. Избранные военные произведения. М., Воениздат, 1957, стр. 11. 436

развитию и советской военной науки как теории строительства Вооруженных Сил социалистического государства и ведения ими вооруженной борьбы. Военная наука, обобщая опыт строительства Вооруженных Сил, обусловленный уровнем военной техники и моральным духом армии, самым активным образом влияет как на разви­тие техники, так и на людской состав войск — их организацию и подготовку.

Вооруженные Силы Советского Союза к началу Великой Отечественной войны по своей организации находились на уровне современных требований. Воспитан­ные Коммунистической партией на ленинских идеях защиты социалистического Отечества, бойцы и командный состав отличались высоким морально-политическим духом.

Советская военная наука, зародившаяся вместе с Красной Армией в ходе ее борьбы против внешних и внутренних врагов революции, основывалась на общих принципах диалектического и исторического материализма и марксистско-ленин­ском учении о войне и армии, на политике Коммунистической партии и Советского правительства.

Основные методологические положения советской военной науки были разра­ботаны В. И. Лениным. Богатейшее теоретическое наследство В. И. Ленина включает важнейшие вопросы военной науки, практики строительства армии нового типа и ведения вооруженной борьбы. Плодотворное влияние ленинских идей сказывалось на всем развитии советской военной науки. Особенно важное значение для создания ее основ имели положения В. И. Ленина о защите социалистического Отечества, о роли экономического и морального факторов в современной войне. Владимир Ильич указывал: «Побеждает на войне тот, у кого больше резервов, больше источ­ников силы, больше выдержки в народной толще» ¹.

Рассматривая войну как испытание всех материальных и моральных сил народа, В. И. Ленин обращал внимание на подготовку тыла страны к войне и разра­ботку научных основ военной организации Советского государства. Он говорил, что «без науки современную армию построить нельзя» ², и указал конкретные пути ее строительства.

В. И. Ленин глубоко раскрыл связь политической стратегии и тактики со стра­тегией и тактикой военной, зависимость военной стратегии от политической. Он убедительно доказал, что политическая цель войны оказывает определяющее влия­ние на ее характер и формы ведения. Вместе с тем В. И. Ленин предупреждал, что нельзя смешивать или отождествлять политическую стратегию с военной. Война — не простое продолжение политики, а ее продолжение средствами вооруженной борьбы, подчиненной своим, особым законам.

Раскрытие объективных закономерностей вооруженной борьбы и разработка на их основе принципов и правил строительства Вооруженных Сил социалистиче­ского государства, ведения ими боевых действий составляют основную задачу совет­ской военной науки.

Наша военная наука быстро развивалась, отражая великие преимущества социализма. Она достигла довольно высокого уровня, значительно обогнав буржуаз­ную военно-теоретическую мысль в ряде вопросов военного искусства.

Советская военная наука впитала в себя первый опыт вооруженной защиты социалистического Отечества и все лучшее, чем располагало военно-теоретиче­ское наследство прошлого, и вместе с тем находила свои, новые и оригинальные пути решения задач военного строительства и ведения вооруженной борьбы. Ряд важных общих военно-теоретических проблем был выдвинут и обоснован И. В. Ста­линым, в частности вопросы о выборе направления главного удара, о резервах и др. Большой вклад в развитие советской военной науки внесли наши выдающиеся полководцы и военные деятели: М. В. Фрунзе, Б. М. Шапошников и др.

¹ В. И. Л е н и н. Соч., т. 30, стр. 55.

² Т а м же, стр. 370.

437

Военная наука Советского государства и военное искусство его Вооруженных Сил развивались под руководством Коммунистической партии, общими усилиями советских полководцев и военачальников, командующих объединениями и соеди­нениями, коллективным трудом штабов и военных учреждений. Выдвигаемые военно-научные взгляды и положения, отражавшие изменения в методах ведения войны, в развитии военной техники и организации войск, проверялись в условиях мир­ного времени на маневрах и учениях.

Конкретные взгляды советской военной науки на ведение вооруженной борьбы находили затем свое выражение в уставах, наставлениях, научных трудах и курсах, преподаваемых в военных академиях. Среди авторов военно-научных трудов, сыграв­ших известную роль в формировании конкретных взглядов советской военной теории, следует упомянуть С. М. Белицкого, И. И. Варфоломеева, А. М. Вольпе, А. К. Коленковского, Н. Г. Корсуна, С. Н. Красильникова, В. А. Меликова, Ф. Е. Огородникова, В. К. Триандафиллова, М. И. Тухачевского, H. H. Шварца, Е. А. Шиловскогои др., опубликовавших работы по вопросам военной истории, стра­тегии, оперативного искусства и тактики; Л. А. Говорова, В. Д. Грендаля, В. Г. Кор-нилова-Другова, А. К. Сивкова и др., выступавших с научными трудами по воп­росам боевого применения артиллерии; К. И. Величко и Д. М. Карбышева — по вопросам военно-инженерного дела; К. Б. Калиновского — о боевом примене­нии бронетанковых войск; А. Н. Лапчинского, С. А. Межениноваидр.— по исполь­зованию военно-воздушных сил; И. С. Исакова — в области военно-морского искус­ства и т. д.

Принципиальные положения советской военной науки о характере предстоя­щей войны, на опасность которой все время указывала Коммунистическая пар­тия, о значении в ней экономического и морального факторов, о способах и формах ее ведения соответствовали объективной действительности. Наша наука глубоко вскрывала значение военно-экономического потенциала страны. В то же время она подчеркивала огромную роль морально-политического фактора в современной войне, влияние на моральный дух армий политических целей войны и всего ее характера.

Советская военная наука вполне обоснованно считала, что в справедливой войне против империалистических захватчиков Вооруженные Силы социалистичес­кого государства будут иметь моральный перевес над противником.

Исходя из марксистско-ленинского учения о войне и армии и практического опыта вооруженной борьбы, советская военная наука в целом правильно и доста­точно четко оценивала характер и особенности будущей войны. Эта оценка своди­лась к следующим главнейшим положениям:

1. Мировая война может вылиться в нападение на СССР коалиции империали­стических стран. Она будет борьбой не на жизнь, а на смерть, вплоть до полного разгрома империалистических агрессоров.

Перед возникновением войны в Европе предполагалась и возможность участия СССР в совместных действиях ряда держав с целью пресечения агрессии в порядке осуществления коллективной безопасности.

2. Война будет длительной; победа в ней не может быть одержана одним «молниеносным» ударом, что вытекает как из политического характера войны, так и способности государств, даже терпящих в войне временные неудачи, к быст­рому воспроизводству своих вооруженных сил.

3. Война потребует мобилизации усилий всего народа, всей страны, что пред­определяет необходимость широкого охвата народных масс военной подготовкой етце в мирное время, а в случае прямой угрозы нападения — создания массовой армии и перевода всей экономики страны на обслуживание нужд вооруженной борьбы.

4. Роль военной техники в будущей войне неизмеримо возрастет. Совре­менная война не может быть выиграна без наличия мощного экономического

438

потенциала страны, создание и развитие которого является задачей мирного времени, важнейшим условием подготовки государства к обороне.

5. Возросшее значение техники не принижает роли бойца, владею­щего и управляющего техникой. Наоборот, роль человека в будущей войне повысится, что предъявляет громадные требования как к личному составу армии, так и ко всему населению. Поэтому моральный фактор в грядущей войне будет играть огромную роль. Это требует всемерного укрепления морального потен­циала страны.

6. Боевые действия будут носить маневренный характер, отличаться боль­шой подвижностью и размахом, что, однако, не исключает и возможности позицион­ных форм борьбы, обусловленных в ряде случаев конкретной обстановкой.

Исходя из этих основных положений, советская военная наука утверждала, что будущая война сотрет границы между фронтом и тылом и что достижение в ней победы СССР потребует величайшего напряжения военного, экономического и мораль­ного потенциалов нашего государства. Это определяло решающую роль проч­ности тыла в будущей войне.

Разработка этих проблем свидетельствовала о передовом, прогрессивном характере советской военной науки. Однако в то же время наша военная теория имела ряд слабых сторон и пробелов. Отрицательное влияние на развитие советской военной науки, особенно после 1937 г., оказал культ личности И. В. Сталина. Культ личности вел к догматизму и начетничеству, сковывавшим инициативу военных исследователей. Он вынуждал ждать указаний одного человека, искать подтвержде­ния теоретических положений не в самой жизни и практике, а в готовых формулах и цитатах. Культ личности затруднил освоение и дальнейшее развитие богатейшего ленинского военно-теоретического наследства. Отсутствовало такое решающее условие успеха научного творчества, каким является широкое обсуждение вопросов военной теории.

Собственный военный опыт Советского государства был ограничен — граждан­ская война являлась его основной базой. Но эта война велась в своеобразных и непов­торимых условиях и потому не могла служить достаточным критерием для современ­ной военной теории. Военный опыт гражданской войны при всем его неоспоримом значении был недостаточен для дальнейшего развития Советских Вооруженных Сил в новых исторических условиях. Эти условия определялись прежде всего фак­том победы социализма в СССР, повлекшей за собой такие глубокие изменения в социально-экономической структуре общества и производительных силах страны, которые самым непосредственным образом сказывались на развитии Вооруженных Сил СССР.

Советская военная теория учитывала эти изменения, равно как и опыт разви­тия военного дела за рубежом. Однако в то время как военная наука империалисти­ческих государств проверялась на практике, для советской военной теории критерий практики фактически отсутствовал. Наша военная наука могла лишь использовать опыт войны в Испании 1936—1939 гг., ликвидации японской агрессии у озера Хасан и на реке Халхин-Гол в 1938—1939 гг. и опыт советско-финляндской войны 1939— 1940 гг. Наконец, советские военные кадры имели возможность учесть уроки вспых­нувшей в 1939 г. второй мировой войны.

Опыт перечисленных боевых действий внимательно изучался командным составом армии и обобщался советской военной наукой, но некоторые выводы, сде­ланные на этой основе, были спорными, а порой и неверными. Так, своеобразный и ограниченный характер боевых действий в Испании был истолкован однобоко. Например, из опыта этой войны пришли к выводу о нецелесообразности существова­ния крупных бронетанковых соединений, родиной которых являлась наша страна. На основе этого ошибочного вывода в 1939 г. были расформированы механизирован­ные корпуса, которые в дальнейшем пришлось воссоздавать уже непосредственно накануне Отечественной войны. Неправильно были истолкованы и результаты

439

использования авиации в Испании, ввиду чего задачи авиации стали ограничивать тактическими рамками действий над полем боя.

Первый период второй мировой войны в Европе доказал целесообразность применения крупных бронетанковых соединений и возможность постановки перед авиацией самостоятельных оперативных задач.

Опыт собственных боевых действий в районе озера Хасан и реки Халхин-Гол, и особенно в советско-финляндской войне, подтвердил правильность основных положений советского военного искусства: о массировании сил в бою и операции; об организации тесного взаимодействия между родами сухопутных войск, а также между этими войсками и авиацией; об инженерной подготовке обороны и др. Вместе с тем этот опыт привел к выводу о необходимости повышения боевой готовности войск, улучшения работы войскового тыла и т. п. Были сформулированы новые требования к военной технике, усовершенствованы методы прорыва вражеской обороны (в частности, продвижение пехоты за огневым валом артиллерии) и группо­вого воздушного боя. По-новому встали вопросы морально-политического воспита­ния личного состава и укрепления дисциплины. Ценные выводы были сделаны по боевым действиям на отдаленном пустынном театре и в суровых зимних усло­виях. Однако недостаток времени не позволил полностью реализовать их в подго­товке войск и офицерских кадров.

Конкретные взгляды на ведение войны в целом, операций и боев находили свое выражение в стратегии, оперативном искусстве и тактике.

Советская стратегия представляла собой систему общих взглядов на способы ведения вооруженной борьбы. Особое значение в стратегии придавалось выбору направления главного удара как в войне в целом, так и в каждой ее кампании и в стратегической операции.

Теория стратегии вполне обоснованно оценивала задачи видов Вооруженных Сил и родов войск в современной войне; она отрицала и справедливо критиковала различные однобокие буржуазные военные теории, отводившие главную роль какому-либо одному техническому средству борьбы и делавшие ставку на «молниеносную вой­ну». При этом подчеркивалось, что для Советского Союза ведущая роль в предстоя­щей войне будет принадлежать сухопутным войскам, с которыми должны взаимодействовать Военно-воздушные силы и Военно-Морской Флот, хотя и не отрицалась возможность их самостоятельных действий.

Верное своей неизменной политике мира, Советское правительство никогда не ставило перед нашей стратегией никаких агрессивных целей, чуждых самой природе Советского государства, которое не собиралось ни на кого нападать. Вместе с тем наша стратегия была и оставалась решительной, что подтвердил опыт отраже­ ния японской агрессии в 1938—1939 гг. и советско-финляндской войны 1939—1940 гг. Возросшие силы и возможности Советского Союза позволяли намечать на случай "N войны решительные стратегические цели, вплоть до полного разгрома агрессора на его территории.

Главным видом военных действий для достижения этих целей являлось наступ­ление, теоретической разработке которого уделялось основное внимание. На­ступление мыслилось как сумма одновременных и последовательных операций сухопутных войск фронтов, проводимых при участии крупных Военно-воздуш­ных сил, а на приморских направлениях — и Военно-Морского Флота. Такие операции должны были подчиняться единому стратегическому плану и вытекать из него. При этом советская военная наука предупреждала об опасности огульного наступления.

Считая наступление главным видом военных действий, советская стратегия в то же время отвергала утверждения некоторых буржуазных теоретиков о мнимом кризисе обороны и ее якобы бессилии перед современными наступательными сред­ствами и методами. Критически оценивая опыт начавшейся второй мировой войны, наша военная мысль правильно указывала, что успехи немцев в Польше и во

440

Франции в 1939—1940 гг. объяснялись прежде всего тем, что немецко-фашистские войска не встретили организованного сопротивления, а тыл их противников был разложен фашистской «пятой колонной».

Советская стратегия признавала оборону необходимым видом вооруженной борьбы, но подчеркивала ее подчиненную роль по отношению к наступлению. При этом вопросы обороны наша теория разрабатывала неполно. Она считала оборону возможной и необходимой на отдельных направлениях, но не на всем стратегиче­ском фронте. В принципе стратегия считала возможным вынужденный отход, но только на отдельных участках фронта и как временное явление, связанное с под­готовкой наступления. Не разрабатывался вопрос о выводе крупных сил из-под угрозы окружения. Вопрос о контрнаступлении как особом виде стратегического наступления до Великой Отечественной войны не ставился, несмотря на богатый опыт контрнаступления в гражданской войне 1918—1920 гг.

Советская стратегическая мысль правильно решала вопрос о роли стратегиче­ских резервов в современной войне, включая в это понятие не только людские кои-тингенты для восполнения потерь на фронте и новые войсковые формирования, но и все материальные ресурсы, обеспечивающие ведение длительной большой войны.

Основная сущность советской стратегической доктрины была выражена в сле­дующих словах проекта Полевого устава 1939 г.:

«На всякое нападение врага Союз Советских Социалистических Республик ответит сокрушающим ударом всей мощи своих Вооруженных Сил.

Наша война против напавшего врага будет самой справедливой из всех войн, какие знает история человечества.

Если враг навяжет нам войну, Рабоче-Крестьянская Красная Армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападавших армий.

Войну мы будем вести наступательно, перенеся ее на территорию противника.

Боевые действия Красной Армии будут вестись на уничтожение, с целью пол­ного разгрома противника и достижения решительной победы малой кровью» ^г.

В принципе эти положения были правильными, за исключением установки на достижение победы «малой кровью», которая не отвечала особенностям современ­ной войны, требующей больших жертв. Однако из-за недостаточной практической и теоретической подготовки многих руководящих военных кадров указания проекта Полевого устава воспринимались слишком прямолинейно, догматически. Например, исходя из предпосылки, что Советские Вооруженные Силы в случае нападения империалистических государств перенесут войну на их территорию, недооценива­лась возможность вторжения вражеских войск на нашу советскую землю. Оборони­тельные мероприятия в приграничных районах проводились недостаточно энергично, особенно в глубине от границы.

В области оценки начального периода войны не было выработано полного един­ства взглядов. Некоторые авторы военно-теоретических работ ошибочно считали, что широкому развороту военных действий в течение определенного времени будет предшествовать мобилизация и стратегическое развертывание вооруженных сил сторон. Возможность заблаговременного скрытого развертывания вооруженных сил противника этими авторами в достаточной мере не -учитывалась.

Из теоретических установок стратегии вытекало и решение вопросов исполь­зования в войне крупных объединений всех видов Вооруженных Сил; этим занима­лась теория советского оперативного искусства.

Оперативное искусство, как часть общей теории и практики военного искус­ства, получило развитие прежде всего в Советских Вооруженных Силах. Его пред­метом явилась разработка способов подготовки и ведения операций фронтов и армий. Очень много для создания этой части военной теории сделал М. В. Фрунзе, глубоко исследовавший новые явления в военном деле первой четверти XX века

¹ Проект Полевого устава 1939 г., стр. 9.

441

В Военной академии имени М. В. Фрунзе уже в 1928 г. читался курс армей­ской операции, в котором говорилось: «Операция есть совокупность маневров и боев на данном участке театра военных действий, направленных к достижению общей цели, поставленной как конечная в данный период кампании. Ведение операций составляет предмет оперативного искусства, занявшего промежуточную ступень между тактикой и стратегией» ¹.

Наиболее стройное изложение советская теория оперативного искусства в период ее оформления нашла в книге В. К. Триандафиллова «Характер операций современных армий». Эта книга сыграла важную роль в оперативной подготовке командного состава Красной Армии, особенно высшего.

Следующей ступенью в развитии теории советского оперативного искусства явилась разработка проблемы «глубокой операции» одновременно с решением ана­логичной тактической_ггроблемы «глубокого боя».

Существо проблемы «глубокой операции» заключалось в решении задач наступ­ления методом сокрушительных ударов по всей глубине построения войск против­ника с целью полного его разгрома. Теория глубокой наступательной операции указывала выход из тупика позиционной борьбы, характерного для кровопролит­ных, но малорезультативных сражений первой мировой войны, во время которой не применялись в широких масштабах мощные маневренные средства.

Между двумя мировыми войнами появились такие средства, которые позво­ляли превратить тактический прорыв в оперативный. К их числу принадлежали танки, авиация, а также воздушнодесантные войска.

Массированное применение крупных танковых соединений во взаимодействии с моторизованной пехотой и авиацией и при поддержке дальнобойной артиллерии открывало новые возможности перед наступлением. Авиация была способна решать задачи оперативного значения, сковывая маневр резервов противника и нанося им потери, сопровождая в то же время танковые и моторизованные соеди­нения бомбовыми и штурмовыми ударами по врагу. Воздушнодесантные войска за­хватом важных объектов в глубине расположения противника могли значительно облегчить маневр своих подвижных войск. Усиление артиллерии открывало возмож­ности надежного подавления неприятельской обороны на всех этапах прорыва.

Согласно теории глубокой наступательной операции прорыв тактической обо­роны врага осуществляли общевойсковые соединения — стрелковые корпуса, а тан­ковые, моторизованные и кавалерийские соединения, взаимодействуя с авиацией, должны были смело проникать в глубь не только тактической, но и, что особенно важно, оперативной обороны противника. При этом быстрота развития прорыва должна была превышать темпы отхода обороняющейся вражеской пехоты. Подвиж­ные войска должны опережать отходящего противника и, следовательно, не давать его резервам усилить оборону на промежуточных рубежах, обнажать его фланги и тем самым создавать выгодные условия для ударов во фланг или для окружения всей группировки противника.

Принципиально это была новая теория наступления технически оснащенной армии, соответствовавшая объективным условиям вооруженной борьбы. Но, есте­ственно, на первых порах в советской теории оперативного искусства далеко не все было разработано до конца и, как показал последующий опыт, не все было правильным.

Прежде всего несколько упрощенно оценивался маневренный характер будущей войны. Не проводилось существенного различия между маневренностью начального периода войны и ее последующих этапов. Отсюда излишний упор делался на маневренное начало наступательной операции (подход к обороне про­тивника), на встречные столкновения. Вопросы организации наступления в условиях

¹ Конспект лекций по оперативному искусству (Военная академия и КУВНАС), 1928/29 учебный год. Литографское издание академии, стр. 3.

442

непосредственного соприкосновения с противником были разработаны слабо. Сила и упорство оперативной обороны врага недооценивались.

Крупным недостатком в оперативной подготовке высших командных кадров Красной Армии накануне войны было отсутствие соответствующего наставления или официального учебного пособия. В известной степени этот пробел был вос­полнен совещанием руководящих военных работников в конце декабря 1940 г., сде­лавшим серьезный шаг вперед в развитии советской теории оперативного искусства на основе опыта советско-финляндской войны и боевых действий в Европе в 1939— 1940 гг. Однако материалы совещания не были доведены до всего руководящего состава наших Вооруженных Сил. Была издана в декабре 1940 г. лишь заключи­тельная речь на этом совещании Маршала Советского Союза С. К. Тимошенко. В ней были подведены итоги проделанной работы и сформулированы указания, напра­вленные на усовершенствование теории наступательной и оборонительной опе­раций фронта и армии. Но эти указания, ставшие достоянием лишь узкого круга лиц, работавших в оперативных штабах или командовавших крупными объеди­нениями, поступили в войска лишь за четыре — пять месяцев до начала Великой Отечественной войны и не могли быть усвоены командным составом в полной мере.

По существовавшим накануне войны взглядам, наступательная операция \ мыслилась как совокупность нескольких этапов боевых действий. В первый этап включался прорыв тактической обороны противника. Во втором и третьем этапах решались задачи развития тактического прорыва в оперативный, разгром резервов противника и уничтожение его главных сил.

Наступательная группировка войск требовала глубокого эшелонирования. \ Предусматривалось, по существу, создание двух эшелонов: атаки и развития успеха. Однако в практике тех лет эшелонами еще назывались авиационная группировка и резервы, ввиду чего говорилось о четырехэшелонном построении. При этом первый эшелон именовался «передовым воздушным эшелоном»; в него включалась авиация фронта и армий, а иногда и воздушные десанты. Его главной задачей было нанесение бомбовых и штурмовых ударов по всей глубине обороны противника с целью ее подав­ления и нарушения управления. Второй эшелон назывался «эшелоном атаки». Это были усиленные стрелковые корпуса ударной армии, прорывавшие всю такти­ческую оборону противника. Третьим был «эшелон развития прорыва», или «эше­лон развития успеха», состоявший из одного — двух механизированных корпусов или кавалерийского корпуса, которые вводились в прорыв и должны были разви­вать успех в глубину. В последний (четвертый) эшелон входили резервы.

При прорыве слабой обороны противника и на танкодоступной местности счи­талось выгодным использовать механизированный корпус в эшелоне атаки.

Как опыт первой мировой войны, так и позднейшие взгляды вероятных про­тивников, а также начавшаяся вторая мировая война указывали на то, что буду­щий враг окажет сопротивление силами, эшелонированными на значительную глубину. В наступлении приходилось считаться с необходимостью сломить сопро­тивление не только войск противника, находящихся в непосредственном соприкос­новении с нашими войсками, но и его резервов (тактических, оперативных и стра­тегических) на ряде промежуточных рубежей.

Из такой оценки характера вражеской обороны вытекали соображения о после­довательном, по этапам, решении задач в операции, об одновременном подавлении различных элементов обороны, эшелонированных в глубину, с целью нарушения их взаимодействия и наращивания силы ударов, ослабевающих в ходе борьбы с каждым эшелоном обороны противника.

Основная роль в наступательной операции отводилась «ударной армии», т. е. армии усиленного состава, предназначенной для действий на главном направлении в ударной группировке фронта. Таких армий во фронте могло быть одна — две. Остальные, не получавшие средств усиления или получавшие их немного, именова­лись «сковывающими армиями», или «армиями вспомогательного назначения»,

ш

i

и предназначались для участия в наступлении на второстепенных направлениях. Военно-воздушные силы фронта в наступательной операции должны были обладать значительной мощью.

Состав ударной армии предполагался очень сильным: 3—4 стрелковых корпуса (12—15 стрелковых дивизий), 1 — 2 механизированных корпуса или кавалерийский корпус, ВВС армии из 3—4 авиационных дивизий, а также средства усиления: 10—12 артиллерийских полков, несколько танковых полков (танки НПП¹), инженерных батальонов, подразделений войск химической защиты и т. д.

Нормы оперативных плотностей для прорыва полевой обороны противника на направлении главного удара были следующими: одна стрелковая дивизия на 2—2,5 километра; 50—100 артиллерийских орудий и столько же танков на 1 кило­метр фронта прорыва. При этом считалось, что танки могут частично заменить артиллерию и при достаточном их количестве артиллерийские плотности могут быть уменьшены. Если это было верно для начала 30-х годов, когда противотанковая артиллерия во всех странах находилась в зачаточном состоянии, то уже опыт борьбы с японскими войсками на реке Халхин-Гол доказал необходимость расширения задач артиллерии за счет подавления системы противотанковой обороны против­ника и, следовательно, недопустимость уменьшения ее плотностей.

Глубина фронтовой наступательной операции мыслилась от 150 до 250 кило­метров, операции ударной армии — от 75 до 100 километров. Общая ширина полосы фронта в наступательной операции могла колебаться в пределах 150—300, а ударной армии — 50—80 километров. Ширина полосы главного удара, т. е. самих участ­ков прорыва, предполагалась: для фронта — 60—80, для ударной армии—20—30 километров. Темпы наступления для фронта и армии в среднем должны были состав­лять 10—15 километров в сутки; от подвижных же войск требовалось довести темпы до 40—50 километров в сутки.

Фронт, по взглядам того времени, мог наносить удар одной — двумя, а иногда и тремя ударными армиями, прорывавшими оборону противника на одном общем участке. Предполагалась возможность использования таких группировок ударных армий двух фронтов на смежных флангах, с прорывом вражеской обороны в этом слу­чае на участке в 120—150 километров. Фронт мог наносить удар своими ударными армиями и на различных участках для прорыва обороны противника на нескольких направлениях п дробления его фронта.

Ударная армия могла наносить удары центром своей группировки, одним из флангов, либо (при действиях в узкой полосе) всеми имеющимися у нее силами. Предусматривалась возможность (реализованная, в частности, на Халхин-Голе) нанесения ударов обоими флангами по сходящимся направлениям для окружения и уничтожения противостоявшей группировки противника силами одной армии.

Ведение наступательной операции начиналось артиллерийской подготовкой атаки пехоты и танков. Прорыв тактической глубины вражеской обороны считался моментом, выгодным для ввода в сражение подвижных групп фронта и армии, так как с этого времени им обеспечивался выход на оперативный простор. Вторые эшелоны армий и фронта могли быть использованы для окружения противника, для расширения прорыва или развития наступления в глубине его обороны.

В полном соответствии с пониманием характера войны, в которой маневрен­ным действиям отводилось важное место, разрабатывался и вопрос о встречном сражении. Считалось, что такие сражения будут возникать не только в начальный период войны, когда еще нет сплошного фронта, но и в последующие периоды, главным образом в глубине обороны противника в борьбе с его сильными резер­вами. Развитие встречного столкновения мыслилось как наступление стороны, упреждающей противника в развертывании его войск, и как поспешный переход, к обороне стороны, опаздывающей с развертыванием.

444

¹ Танки непосредственной поддержки пехоты.

Г

Теории оборонительной операции уделялось меньше внимания, чем наступа­тельной. Оперативная оборона рассматривалась как временный способ действий, применимый в различных целях и условиях: во-первых, на второстепенных направ­лениях — в целях экономии сил, когда готовилось наступление на главном направле­нии, где требовалось сосредоточить крупные силы; во-вторых, на главных направле­ниях — в условиях превосходства противника для выигрыша времени, необходимого, чтобы изменить соотношение сил; в-третьих, когда представлялось возможным ослабить наступающего противника, прежде чем перейти в наступление. Из этого видно, что оборона была лишь вспомогательным способом действий для обеспечения наступления.

Теория оборонительной операции требовала создания глубокой обороны, оборудованной фортификационными сооружениями, инженерными заграждениями и противотанковыми препятствиями. Оперативное построение фронта в обороне предполагалось создавать из «армий вспомогательного назначения», составлявших первый эшелон, и резервов фронта, располагавшихся в глубине.

Построение обороны армии вполне отвечало целям отражения наступления крупных группировок противника на главнейших направлениях. Но оно предпо­лагало затрату таких сил и средств, на которые трудно было рассчитывать. В этом заключалась слабость и непрактичность теории армейской обороны.

Обычно армия в обороне мыслилась в следующем составе: до 10—12 стрелковых дивизий, 1 — 2 танковые бригады, 5—6 артиллерийских и минометных полков резерва Главного командования, 5—6 инженерных батальонов и 1—2 смешанные авиа­дивизии.

Армия в обороне должна была создавать передовую оперативную зону заграж­дений (при отсутствии непосредственного соприкосновения с противником) глубиной в 25—50 километров, обороняемую отрядами дивизий первого эшелона. За этой зоной оборудовалась тактическая зона, которая иначе называлась главной зоной сопротив­ления. Она имела глубину 20—30 километров и включала главную и вторую полосы обороны. Обе эти полосы использовались для размещения основных сил армии — дивизий ее первого эшелона и корпусных резервов. Наконец, система обороны армии завершалась зоной маневра армейских резервов и тыловым армейским рубежом общей глубиной также в 20—30 километров.

Таким образом, глубина обороны армии без передовой оперативной зоны должна была составлять 40—60 километров. Ширина полосы обороны дивизии на главных направлениях равнялась 6—10, а на второстепенных—12—^километ­рам. Ширина полосы обороны армии определялась в 80—100 километров.

Решение задач оборонительной операции на различных учениях и в военных играх нередко выливалось в линейное построение обороны. Почти все силы армии использовались для обороны главной зоны сопротивления, а в резерв выделялись лишь 1—2 дивизии.

К обороне предъявлялись требования отразить наступление крупных сил противника, активно поддержанных авиацией. Поэтому требовалось, чтобы оборона была в состоянии сохранить живую силу и боевую технику от поражения артилле­рийским огнем врага, отбить массовую атаку его танков, противостоять массирован­ным ударам с воздуха. Кроме того, оборона должна была обладать большой актив­ностью п быть способной не только отразить наступление противника, но и нанести ему сокрушительное поражение.

Противотанковая оборона (ПТО) включала различные способы борьбы: удары артиллерийским огнем и бомбардировкой с воздуха по вражеским танкам в их исход­ном положении, создание противотанковых заграждений (в том числе минных полей), поражение атакующих танков сосредоточенным огнем артиллерии на подходе к глав­ной зоне сопротивления, применение танков для контратак во взаимодействии с артиллерией и авиацией и, наконец, расположение противотанковых резервов в глубине обороны на танкоопасных направлениях.

445

Недостатком системы ПТО являлось использование для стрельбы прямой наводкой только специальной противотанковой артиллерии. Остальная артиллерия для борьбы с ганками должна была применять малоэффективный огонь с закрытых позиций. Плотности противотанковой артиллерии (10 орудий на 1 километр фронта) не были достаточными для борьбы с атакующими танками противника, когда их плотность могла достигать 100 и более машин на 1 километр фронта атаки. Ме/кду тем такие плотности танков следовало предвидеть, исходя как из нашей собственной наступательной теории, так и опыта начавшейся второй мировой войны. Существен­ным недостатком являлось и то, что средства борьбы с танками противника, в первую очередь противотанковая артиллерия, не группировались в отдельные противотан­ковые опорные пункты и узлы на важнейших танкодоступных направлениях, а сосредоточивались для удержания танконедоступных районов местности, как своего рода бастионов, предназначенных для сохранения расположенных в них сил и средств обороны.

Ход оборонительного сражения представлялся следующим. Борьба должна была начинаться еще впереди главной зоны сопротивления. Полностью разверты­вать силы обороны предполагалось в момент противодействия попыткам неприятеля прорвать главную оборонительную полосу и развивать удар в глубину. При даль­нейшем преодолении обороны прорвавшийся противник должен был быть расстроен и обессилен.

Но для полного разгрома наступающего противника теория обороны требовала, чтобы командование фронта наметило сосредоточение новых и достаточных сил в обес­печенном районе и подготовило мощный контрудар. Сокрушительный фланговый контрудар по ослабленному противнику должен был победно завершить искусно проведенную оборонительную операцию ^х.

Требованиям оперативного искусства соответствовала и тактика Красной Армии. Теория тактики исходила из признания ведущей роли человека в бою, отводила исключительно важное место моральному фактору и высокому уровню боевой под­готовки и дисциплины войск.

Советские уставы, изданные в предвоенные годы, рассматривали бой как обще­войсковой, цель которого может быть достигнута лишь объединенными усилиями всех родов войск.

Основными видами боя считались наступление и оборона. При этом подчер­кивалось, что только решительное наступление, завершаемое окружением, приво­дит к полному уничтожению врага.

Основные усилия в наступлении направлялись на то, чтобы прорывать главную полосу обороны противника; одновременно удару подвергался весь боевой порядок неприятельских соединенцй («глубокий бой»).

Ширина полосы наступления для стрелковой дивизии определялась в 3—4,5 километра, для стрелкового корпуса — от 8 до 12 километров.

Согласно уставам боевой порядок войск как в наступлении, так и в обороне должен был состоять из сковывающей и ударной групп, причем в ударную группу включалось до двух третей всех сил. Глубокое построение обороны рассматривалось как основное условие успеха оборонительного боя.

В наступательном бою стрелковой дивизии все подразделения и части, начиная от взвода, имели двухэшелонное построение. В результате такого эшелонирования значительная часть сил и средств дивизии не участвовала в атаке переднего края противника, а вводилась в бой постепенно, по частям.

В обороне основное внимание уделялось удержанию главной полосы, которая составляла основу тактической зоны обороны (главной зоны сопротивления) и зани­малась стрелковыми дивизиями первого эшелона корпуса (армии).

¹ См. Е. Ш и л о в с к и и. Операция (выпуск 1-й). Литографское издание АГШ, 1937, стр. 70—71.

446 ^V

Наши предвоенные уставы рассматривали пехоту как главный род войск, поскольку только она, неся на себе основную тяжесть боя, может обеспечить захват и длительное удержание местности. Однако считалось, что и пехота самостоятельно, без поддержки других родов войск, не в состоянии успешно вести современный бой. Ее действия должны быть поддержаны мощью всех огневых средств и усилиями других родов войск, в том числе и авиации.

Определение места и роли танков в боевых действиях исходило из того, что они могут решать задачи только во взаимодействии с другими родами войск. В наступле­нии стрелковой дивизии и корпуса танки должны были действовать непосредственно в боевых порядках пехоты для участия в прорыве, а в обороне их предполагалось использовать для контратак и контрударов.

Исключительно важная роль отводилась артиллерии. Считалось, что только артиллерия, обладая наибольшей мощностью и дальностью огня, способна рас­чистить путь своим войскам в наступлении и преградить дорогу врагу в обороне.

Большое внимание при осуществлении прорыва вражеской обороны уделялось артиллерийской подготовке, в ходе которой артиллерия еще до начала атаки должна была нарушить систему огня обороны и проделать проходы в инженерных загражде­ниях противника. Не менее важной считалась также артиллерийская поддержка атаки, имевшая целью обеспечить бросок в атаку пехоты и танков и их наступление в глубине неприятельской обороны. В зависимости от характера обороны противника артиллерийская поддержка могла проводиться методом огневого вала на глубину 1,5—2 километра или последовательного сосредоточения огня по важнейшим оборо­нительным объектам; оба эти метода могли также сочетаться ¹.

Однако в разработке вопросов боевого применения артиллерии имелись также и существенные недостатки. В частности, недооценивалось значение непрерывной поддержки пехоты и танков массированным артиллерийским огнем на всю глубину боя. Рекомендуемые артиллерийские плотности для осуществления прорыва были занижены.

Так выглядела в общих чертах советская теория оперативного искусства и так­тики, на основе которой строилась подготовка командных кадров Красной Армии накануне войны. Эта теория исходила из правильных оценок характера будущих операций и боев, но была рассчитана лишь на нормальные и, по существу, наиболее выгодные условия их ведения для советских войск.

Существенным недостатком в развитии советской теории оперативного искус­ства и тактики явилось почти полное отсутствие разработанных общих принципов и положений об особенностях подготовки и ведения основных видов боя и операции в условиях начального периода войны. Поэтому многие положения советской воен­ной теории оперативного искусства и тактики в конкретных условиях начального периода Великой Отечественной войны не полностью соответствовали сложившейся обстановке и оказались, естественно, недостаточно эффективными. В частности, тео­рией предусматривалось такое материальное обеспечение и техническое оснащение войск, которое к началу войны по ряду причин не могло быть осуществлено. Все это еще более затруднило руководство войсками в обстановке внезапного нападения фашистской Германии.

Наша военная теория не учитывала в полной мере особенности маневренной войны. Штабы не учились вождению войск в условиях такой войны, не уделялось должного внимания обеспечению армии подвижными средствами. Серьезные пробелы имелись в разработке вопросов организации связи в оперативных объединениях. Считалось нецелесообразным иметь части РВГК для обеспечения связи Генерального штаба со штабами фронтов. Предполагалось, что эта связь будет осуществляться во время войны с помощью линий и узлов Народного комиссариата связи.

¹ Огневой вал был успешно применен при прорыве главной полосы финской обороны на линии Маннергейма в феврале 1940 г.

447

Советская военная наука учитывала, что в будущей войне авиации предстоит играть крупную роль и что успех как войны в целом, так и ее отдельных операций будет в значительной степени зависеть от Военно-воздушных сил. В соответствии с этим успешно разрабатывалась теория оперативного искусства Военно-воздушных сил и тактика родов авиации.

Основным назначением авиации считалось ее содействие сухопутным войскам и Военно-Морскому Флоту в непосредственном уничтожении вооруженных сил противника. «Главнейшей задачей авиации,— говорилось в проекте Полевого устава Красной Армии, изданном в июне 1941 г.,— является содействие успеху наземных войск в бою и операции» и обеспечение господства в воздухе ^х. Однако, помимо выполнения задач в наземном бою и операции, на ВВС возлагались и самостоятель­ные задачи: нанесение ударов по крупным и важным политическим, промышленным и военным центрам в глубоком тылу противника.

Особое внимание уделялось активному участию авиации в наступательных операциях, в первую очередь в глубоких операциях. Предполагалось, что Военно-воздушные силы в этих операциях будут решать следующие задачи: завоевание господства в воздухе, взаимодействие с сухопутными войсками на поле боя при прорыве ими тактической зоны обороны противника, прикрытие своих войск и объектов, удары по оперативным, стратегическим резервам и объектам в тылу противника, обеспечение ввода в прорыв эшелона развития успеха и его боевых действий в оперативной глубине обороны противника, поддержка воздушных десан­тов, снабжение своих войск по воздуху и ведение воздушной разведки ².

Считалось, что взаимодействие авиации с сухопутными войсками может быть тактическим или оперативным. Под тактическим взаимодействием понимались сов­местные боевые действия войск и авиации на поле боя с целью уничтожения живой силы, военной техники и органов управления противника. Оперативное взаимодей­ствие авиации с сухопутными войсками должно было способствовать развитию такти­ческого успеха в оперативный и достижению целей глубокой операции путем подав­ления резервов, действия по путям подвоза войск противника и нарушения управ­ления его войсками.

Военно-воздушные силы, взаимодействующие с войсками, делились на фронто­вую и армейскую авиацию. На практике такое деление не оправдывало себя. Оно приводило к распылению авиации, мешало сосредоточению ее усилий там, где того требовала обстановка, затрудняло централизованное управление Военно-воздуш­ными силами.

В оборонительных операциях на Военно-воздушные силы возлагались следую­щие задачи: срыв наступления противника путем проведения авиационной контр­подготовки, борьба с его авиацией, активная помощь сухопутным войскам в боях за удержание оборонительных полос, поддержка боевых действий вторых эшелонов, разгром резервов противника, обеспечение контратак и контрударов сухопутных войск, уничтожение прорвавшихся в тыл подвижных соединений и высадившихся воздушных десантов противника и ведение воздушной разведки.

Завоевание господства в воздухе считалось одной из важнейших задач Воен­но-воздушных сил. Господство в воздухе могло быть, по предвоенным взглядам, завоевано в стратегическом и оперативном масштабе.

На направлениях главных ударов сухопутных войск завоевание господства в воздухе считалось возможным только путем совместных усилий ВВС двух или даже нескольких смежных фронтов, авиации Главного командования и наземных средств противовоздушной обороны.

Борьбу с авиацией противника предполагалось вести двумя способами: уничто­жением авиации на аэродромах с одновременным ударом по ее тылам (фронтовым

¹ Полевой устав Красной Армии (проект 1941 г.). М., Воениздат, 1941, стр. 17.

² См. Архив МО СССР, ф. 35, оп. 29 401, д. 10, л. 79.

448

базам, ремонтным органам, складам горючего, боеприпасов и т. д.) и уничтожением вражеской авиации в воздушных боях¹.

Однако, исходя из опыта военных действий в Испании, основным способом борьбы за господство в воздухе считалось уничтожение авиации противника в воз­душных боях. Хотя тактика действий по аародромам противника и разрабатывалась, такие удары ошибочно считались очень трудными и малорезультативными².

Главная роль в борьбе за господство в воздухе отводилась истребительной авиа­ции. В Боевом уставе истребительной авиации 1940 г. было сказано: «Истребитель­ная авиация является главным средством борьбы с воздушным противником и имеет своим основным назначением уничтожение его в воздухе и на земле»³. Для разгрома авиации противника на аэродромах, а также для уничтожения крупных авиацион­ных баз, учебных центров, складов горючего, боеприпасов и ремонтно-восстано-вительных органов предполагалось применять ближнюю и дальнюю бомбардиро-

Успешное применение Военно-воздушных сил предполагало внезапность их ударов, массирование усилий авиации и непрерывность ее воздействия на про­тивника днем, ночью и в любых метеорологических условиях.

Уставы Красной Армии и Военно-воздушных сил правильно определяли основ­ные тактические задачи, способы боевых действий, боевые порядки и формы управле­ния для каждого рода авиации.

Большое значение придавалось ведению воздушной разведки. В проекте Полевого устава говорилось: «Авиация — одно из основных средств разведки, наблю­дения за полем боя и связи»⁵.

Наряду с вопросами взаимодействия авиации с сухопутными войсками и Военно-Морским Флотом были также разработаны основы организации и ведения Военно-воздушными силами самостоятельных действий. Еще в 1936 г. была издана Временная инструкция по самостоятельным действиям Воздушных Сил РККА. Согласно этой инструкции ВВС должны были проводить в начальный период войны и в дальнейшем ее ходе воздушные операции по уничтожению главных сил авиа­ции противника, разрушению военно-промышленных и административных центров врага, по срыву его железнодорожных, морских, речных и автомобильных перевозок, а также операции по разгрому военно-морских сил противника на морских театрах, в портах и военно-морских базах. Организация таких воздушных операций возла­галась на Главное командование или командование фронта. Для осуществления самостоятельных действий Военно-воздушных сил создавались крупные авиационные соединения (авиационные корпуса) и объединения (авиационные армии резерва Главного командования). Перед самой войной была создана дальнебомбардировочная авиация Главного командования, состоящая из авиационных корпусов и отдельных дивизий. Основным ее предназначением являлись самостоятельные действия.

Таким образом, советское военное искусство в предвоенные годы довольно правильно и полно разработало основные вопросы теории оперативного искусства Военно-воздушных сил и тактики родов авиации. Но теория использования ВВС не учитывала возможности завоевания противником господства в воздухе.

Теоретические положения, регламентировавшие задачи и способы применения Военно-Морского Флота СССР до начала Великой Отечественной войны, базирова­лись на руководящих принципах советской военной науки и исходили прежде всего из того, что в современной войне победа достигается согласованными действиями всех видов Вооруженных Сил, используемых по единому плану и под единым руко­водством. В соответствии с этим боевая деятельность флотов и флотилий должна была

¹ См. Архив МО СССР, ф. 35, оп. 29401, д. 10, л. 83.

² См. там же.

³ Боевой устав истребительной авиации 1940 г. М., Воениздат, 1940, стр. 5.

⁴ См. Боевой устав бомбардировочной авиации 1940 г. М., Воениздат, 1940, стр. 8—9.

⁵ Полевой устав Красной Армии (проект 1941 г.), стр. 18.

29 История Великой Отечественной войны, т. 1 44У

осуществляться в тесном взаимодействии с сухопутными войсками и авиацией в интересах достижения общих целей войны. Самостоятельные задачи на море наши флоты могли решать также только в интересах достижения общих целей всех Воору­женных Сил.

В основу уставов и наставлений Военно-Морского Флота были положены насту­пательные действия. Роль ударных сил отводилась подводным лодкам и авиации, а из надводных кораблей — легким силам, особенно торпедным катерам.

В пределах операционных зон флотов предусматривались организация и ведение разведки, а в пределах военно-морских баз — дозорная служба, противо­лодочная, противоминная, противовоздушная, противокатерная оборона и противо­химическая защита с целью обеспечения устойчивого базирования флота на морском театре.

Против кораблей, береговых объектов и морских сообщений противника реко­мендовалось ведение систематических боевых действий легкими силами флота мето­дом коротких и внезапных ударов, что в сочетании с массовыми постановками минных заграждений преследовало цель нанести поражение вражескому флоту.

Для нарушения и срыва морских перевозок противника предполагалось вести на его морских сообщениях самостоятельные операции силами подводных лодок, авиации и надводных кораблей и в то же время быть в готовности к действиям по защите своих народнохозяйственных и воинских перевозок морем в условиях актив­ного противодействия врага. Большое внимание уделялось подготовке десант­ных и противодесантных операций, ведению систематических и эпизодических боевых действий для непосредственной поддержки и прикрытия флангов сухопут­ных войск, оперирующих на приморских направлениях, в приозерных и приреч­ных районах.

Большое значение придавалось постоянной готовности основных сил флота к маневру на морском театре с целью своевременно сосредоточить максимальные усилия на решающем направлении для разгрома противника, а также маневру силами и средствами флота с одного морского театра на другой.

Теория военно-морского искусства признавала возросшую роль авиации в бое­вых действиях на море. Однако качественное состояние авиации ВМФ не отвечало намеченным задачам. Гидросамолеты, составлявшие значительную часть военно-воздушных сил флотов, по своим тактико-техническим показателям не соответство­вали требованиям времени. В составе ВВС флотов было мало ударной авиации, т. е. минно-торпедной и бомбардировочной.

В 1940 —1941 гг. была разработана и введена в действие система оперативных готовностей флотов и флотилий, которая способствовала повышению боевой готов­ности всех сил флотов.

К началу Великой Отечественной войны основные теоретические положения оперативного искусства и тактики Военно-Морского Флота СССР были изложены в Боевом уставе ВМС (1937 г.) и во Временном наставлении по ведению морских опе­раций (1940 г.). Здесь определялись общие основы подготовки и ведения самостоя­тельных и совместных операций.

В Боевом уставе ВМС, в соответствии с основной направленностью строитель­ства флота в течение второй пятилетки, много внимания уделялось различным спо­собам использования подводных лодок, авиации и торпедных катеров в зависимости от вида боевых действий.

Временное наставление по ведению морских операций было первым документом подобного рода и, по существу, обобщало оперативные взгляды того времени. Оно предусматривало следующие типовые задачи флота: борьбу с противником на мор­ских сообщениях, действия против его баз и береговых объектов, по захвату остров­ных районов и опорных пунктов врага, а также обеспечение благоприятной оперативной обстановки на морском театре. К типовым задачам, требующим сов­местных действий с армией, относились операции по поддержке фланга армии,

450

десантные и противодесантные операции и действия против береговых объектов противника.

Временное наставление ориентировало на самостоятельные операции соедине­ний надводных кораблей при содействии подводных лодок и авиации. В тех слу­чаях, когда главной задачей флота являлись действия на морских сообщениях, под­водные лодки расценивались как основной род Военно-морских сил.

К началу Великой Отечественной войны советское военно-морское искусство получило значительное развитие. Были определены роль, место и назначение флотов и флотилий в Вооруженных Силах нашего государства, разработаны их органи­зация и система базирования на морских театрах и крупных приграничных реках, а также основные теоретические положения их боевой деятельности.

Однако советскому Военно-Морскому Флоту недоставало собственного боевого современного опыта, ввиду чего военно-морское искусство не во всем отвечало кон­кретным требованиям своего времени.

* * *

Принципиальные основы советской военной науки, подвергнутые затем суро­вой проверке войной, были в основном правильными.

Теория советского военного искусства отличалась достаточной полнотой. Она охватывала широкий круг вопросов, пыталась исследовать новейший боевой опыт и использовать его для совершенствования подготовки войск. Она учитывала уроки боевых действий у озера Хасан, на реке Халхин-Гол, а также советско-фин­ляндской войны. Советская военная мысль следила за вооруженной борьбой в Испании и особенно внимательно за начавшейся в 1939 г. войной в Европе. Все, что было ценного в опыте этих событий, использовалось советской военной наукой настолько, насколько это было возможно в наших условиях и в ограниченные сроки до начала немецко-фашистского нападения на СССР. Однако не весь этот опыт вос­принимался критически, находя порой неправильное преломление в практике. Кроме того, руководящие работники Народного комиссариата обороны и Генераль­ного штаба уделяли недостаточное внимание оперативной и тактической подготов­ке командного состава.

Советская военная наука требовала от командиров смело искать и находить новые и более совершенные способы действий, обеспечивая превосходство советского военного искусства над искусством противника. Теоретические положения совет­ского военного искусства того времени были пронизаны наступательным духом. Но законное и правильное стремление к активности требовало такой высокой степени оснащения войск, которая в силу сложившихся конкретных условий не была достигнута к моменту нападения Германии на СССР.

2. Техническое оснащение, организация и подготовка Вооруженных Сил

С началом второй мировой войны и ростом угрозы военного нападения на СССР Коммунистическая партия и Советское правительство предприняли необходимые меры по дальнейшему укреплению Вооруженных Сил. Эти мероприятия были глубоко обоснованы в решениях XVIII съезда ВКП(б), XVIII партийной конференции и в ряде постановлений Центрального Комитета партии.

Заботясь об укреплении Вооруженных Сил, партия и правительство следо­вали указанию В. И. Ленина о том, что «самая лучшая армия, самые преданные делу

«

29* 451

революции люди будут немедленно истреблены противником, если они не будут в доста­точной степени вооружены...» *. Это марксистско-ленинское положение составляло теоретическую основу одного из требований советской военной науки, согласно которому современную войну успешно может вести только армия, вооруженная всеми новейшими средствами борьбы и непрерывно совершенствующая методы их боевого применения. Коммунистическая партия и Советское правительство намечали в ближайшее время оснастить Советские Вооруженные Силы новой техникой, что должно было значительно повысить их боевую мощь. Особое внимание обра­щалось на создание и внедрение в войска более совершенного стрелкового и артил­лерийского оружия, новейших средних и тяжелых танков, скоростных самолетов-истребителей, пикирующих бомбардировщиков, штурмовиков, современных средств связи, инженерной и другой техники. Технический уровень армии, авиации и флота должен был в сравнительно короткий срок подняться на новую, более высокую ступень.

Стрелковое вооружение Красной Армии в годы, предшествующие войне, не уступало по своему качеству вооружению буржуазных армий. Наши войска были вооружены винтовкой образца 1891/1930 г., созданным на ее основе в 1938 г. кара­бином, снайперской и самозарядными винтовками. Автоматическое оружие было представлено ручным пулеметом В. А. Дегтярева, станковым пулеметом Максима, пулеметом-пистолетом Дегтярева (ППД) и новыми образцами автоматических винтовок.

Выполняя задания партии и правительства, талантливые творцы отечествен­ного стрелкового оружия напряженно работали над созданием нового и совершен­ствованием имевшегося автоматического оружия. В 1939 г. на вооружение по­ступил новый станковый пулемет системы В. А. Дегтярева. Самозарядная винтовка Ф. В. Токарева, созданная им в 1940 г., была признана одним из основных образцов оружия советского бойца. Крупным вкладом в развитие советского авто­матического оружия явилось создание Г. С. Шпагиным пулемета-пистолета, отли­чавшегося высокими боевыми качествами, простым устройством и безотказностью в работе. В первой половине 1941 г. автомат Шпагина (ППШ) стал поступать на вооружение.

Поступление винтовок и карабинов в войска с 1939 по июнь 1941 г. возросло на 70 процентов ².

Поступление в войска ручных и станковых пулеметов также возросло, но про­ходило более медленными темпами. В 1940 г. и первой половине 1941 г. армия полу­чила пулеметов значительно меньше, чем в 1939 г. В целом количество пулеметов в войсках с 1939 г. до начала войны увеличилось: ручных — на 44 процента, станко­вых — на 29. По числу пулеметов Красная Армия превосходила немецко-фапгист-скую армию. Но общая насыщенность советских войск автоматическим оружием из-за почти полного отсутствия пистолетов-пулеметов значительно уступала немец­кой армии.

В 1940—1941 гг. были созданы первые противотанковые ружья, являвшиеся хорошим средством борьбы с легкими и средними танками, но накануне войны армия еще не имела их. На вооружении советских воинов находились различные ручные и ружейные гранаты, в войска стала поступать новая противотанковая граната ударного действия, показавшая высокие качества против легких и сред­них танков.

Наша артиллерийско-техническая мысль не отставала от требований современ­ной войны. Большой размах научно-исследовательской и опытной работы позволил советским ученым-артиллеристам спроектировать новые артиллерийские системы,

¹ В. И. Ленин. Соч., т. 27, стр. 54.

² См. Архив МО СССР, ф. 81, оп. 99873, д. 6864, л. 28; он. 84959, д. 5, л. 140.

452

необходимые армии, флоту и авиации. Огромную роль в этом сыграли коллективы, ру­ководимые В. Г. Грабиным, И. И. Ивановым, Ф. Ф. Петровым, Б. И. Шавыриным и другими конструкторами, а также Артиллерийская академия имени Ф. Э. Дзержинс­кого. Многие орудия, созданные этими коллективами и принятые на вооружение, обла­дали превосходными тактико-техническими и боевыми качествами (например, диви­зионная 76-мм пушка образца 1939 г., 122-мм гаубица образца 1938 г., 152-мм гаубица-пушка образца 1937 г. и многие другие). Советская полковая 76-мм пушка была гораздо лучше 75-мм пехотного орудия немцев. Немецкое 150-мм тяжелое орудие уступало соответствующим советским системам. Намного совершеннее немецких орудий была наша дивизионная и корпусная артиллерия, а также горные орудия.

Опыт боевых действий против японских захватчиков в 1938—1939 гг., а затем бои в Финляндии показали важность развития минометного вооружения. Советскими конструкторами были созданы 82-мм батальонный, 107-мм горновьючный полковой и 120-мм полковой минометы.

Теоретические исследования советских ученых, и прежде всего К. Э. Циолков­ского, в области реактивной техники позволили начать оснащение армии реак­тивным оружием. Первые реактивные снаряды устанавливались на самолетах и применялись на советско-финляндском фронте зимой 1939/40 г. Накануне войны с Германией выдающимся советским ученым и конструктором, одним из последо­вателей К. Э. Циолковского А. Г. Костиковым было создано грозное оружие — реактивные минометные установки, ставшие вскоре очень популярными в войсках (знаменитые «Катюши»).

Уязвимым местом советской артиллерии являлось слабое обеспечение механи­зированной тягой, что серьезно снижало ее подвижность и маневренность. Потреб­ность в специальных артиллерийских тягачах была удовлетворена лишь на 20,5 про­цента. Основную массу тягачей составляли маломощные сельскохозяйственные тракторы, которых также было недостаточно.

На основе бурного роста социалистической промышленности и благодаря повседневной заботе Коммунистической партии значительно совершенствовались бронетанковые войска Красной Армии. В 1936—1939 гг. появились тяжелый танк KB (главный конструктор Ж. Я. Котин) и средний танк Т-34 (конструкции М. И. Кош­кина, А. А. Морозова и Н. А. Кучеренко). Появление этих танков свидетельствовало о том, что советская бронетанковая техника поднялась на новую, более высокую ступень. Обе машины обладали сильной броней и вооружением, хорошей проходи­мостью и маневренностью, достаточно высокой скоростью. Большое значение имела установка на них мощных дизель-моторов, обладающих бесспорными пре­имуществами перед карбюраторными бензиновыми двигателями. Новые советские танки по своим боевым и тактико-техническим данным значительно превосходили тан­ковую технику зарубежных армий. Т-34 долгие годы оставался лучшим в мире средним танком.

Партия требовала от наших авиаконструкторов и руководителей авиации внимательно следить за развитием зарубежной, и в первую очередь немецкой, воен­но-авиационной техники, которая в условиях гонки вооружений быстро двигалась вперед. Боевые и тактические свойства германских самолетов были гораздо выше, чем советских, созданных еще в годы второй пятилетки. Мессершмитт-110 имел макси­мальную скорость 545 км в час при дальности полета 1400 км, мог брать 500—1700 кг бомбовой нагрузки; Юнкерс-88 развивал скорость465км в час, его дальность полета составляла 2 тыс. км, бомбовая нагрузка —1200 кг. Наш истребитель И-16 имел максимальную скорость 462 км в час, следовательно, уступал даже немецким бом­бардировщикам, его дальность полета составляла 625 км, а бомбовая нагрузка — 100кг; бомбардировщик СБ развивал максимальную скорость 445 км в час, его даль­ность полета равнялась 1 тыс. км, бомбовая нагрузка —600—1500 кг.

В 1938—1940 гг. коллективы авиационных конструкторов и инженеров, возглавляемые А. Н. Туполевым, H. H. Поликарповым, С. В. Ильюшиным,

453

А. С. Яковлевым, В. M. Петляковым, С. А. Лавочкиным, П. О. Сухим, А. А. Мику-линым, А.Д.Швецовым, В.Я.Климовым, руководствуясь конкретными правитель­ственными заданиями, создали новые самолеты —истребители, бомбардировщики, штурмовики. На самолета-х устанавливались новые, более мощные и надежные моторы.

В 1939 г. в авиационные части дальнего действия и бомбардировочную авиацию Ввенно-Морского Флота начал поступать дальний бомбардировщик ДБ-Зф кон­струкции С. В. Ильюшина. Он имел максимальную скорость 440 км в час, дальность полета —2700 км, бомбовую нагрузку —1000—2500 кг. В это же время был построен первый образец бронированного штурмовика Ил-2. Создание его явилось торжест­вом советской авиатехнической мысли. Броневой фюзеляж, сильное пушечно-пуле-метное и бомбовое вооружение, хорошие летные качества — все это делало Ил-2 незаменимым помощником сухопутных войск в наступлении и обороне.

В начале 1940 г. был принят на вооружение самолет-истребитель Як_т1. Машина отличалась легкостью, маневренностью, большой скоростью —572 км в час. В 1941 г. в авиационные части начал поступать истребитель ЛаГГ-3, скорость которого дости­гала 549 км в час. Самолет МиГ-3 развивал еще большую скорость — 620 км в час. Все новые типы самолетов получили более совершенное вооружение, несколько увеличилась и дальность их полета.

Значительным вкладом в развитие бомбардировочной авиации явилось созда­ние и принятие в 1940 г. на вооружение пикирующего бомбардировщика Пе-2 со скоростью, превышающей 540 км в час. Он был основным типом дневного бомбарди­ровщика до конца войны.

Неоценимую работу по освоению самолетов и доведению их до необходимых летно-тактических и боевых норм провели замечательные советские летчики-испытатели В. П. Чкалов, Г. Ф. Байдуков, В. К. Коккинаки, А. Ф. Анисимов, В. А. Степанченок, С. П. Супрун, А. К. Серов, Г. П. Кравченко и многие другие.

Накануне войны большое внимание наряду с созданием новых самолетов и мото­ров уделялось также улучшению авиационного вооружения. Началось конструи­рование и серийное производство 23-мм авиационных пушек. Однако эта пушка на серийные самолеты почти не ставилась.

Советские конструкторы успешно работали над созданием для военной авиации новейших радио- и радиолокационных средств, а также средств телеуправления. Но серийное производство их еще не было организовано, и в оснащении радио­навигационными приборами, радиолокационными станциями, а также самолет­ными радиостанциями советская авиация значительно отставала от авиации фашист­ской Германии.

Самолетные приемно-передающие станции в истребительной авиации, как правило, ставились только на самолете командира эскадрильи. На остальных же машинах их не было.

Выпускаемые перед войной самолетные радиостанции были еще невысокого качества, из-за чего летный состав мало пользовался ими в полете. Почти совсем не было в авиации хороших наземных радиостанций. Основным средством связи на земле были телеграф и телефон, а в воздухе — ракеты и эволюции самолетом (покачивание крыльями и т. п.).

Недостаточное количество современных радиосредств затрудняло управление авиацией на земле и в воздухе. К началу войны радиолокационные станции, да и то лишь единичные, имелись только в системе противовоздушной обороны тер­ритории страны.

Общая численность самолетов в ВВС к весне 1941 г. возросла по сравнению с началом 1939 г. более чем вдвое. Значительно увеличился удельный вес боевых машин. Однако новых самолетов поступало в части пока еще немного, так как их производство, будучи более сложным, налаживалось сравнительно долго и не стало еще массовым.

454 \

Боевые действия 1939—1940 гг. обнаружили ряд крупных пробелов в осна­щении Советских Вооруженных Сил военной техникой связи. Недостаточная мощ­ность отечественной промышленности средств связи не позволяла обеспечивать даже минимальные потребности Вооруженных Сил. Вследствие этого применялось много морально устаревшей и физически изношенной аппаратуры. Средства связи были слабо приспособлены к работе в условиях маневренных боевых действий. Многие командиры не умели пользоваться радиосвязью, а, учитывая ее сложность и недо­статочную надежность, предпочитали ей проводные средства. Советские конструк­торы разработали новые технические средства, включая радиостанции для армий, корпусов, дивизий и полков. Но к началу Великой Отечественной воины этих средств связи было в войсках недостаточно ¹.

Успехи социалистической индустрии, в том числе судостроения, послужили прочной основой для развития Советского Военно-Морского Флота, усиления его тех­нической и боевой мощи. В годы, предшествующие войне, была проделана большая работа по созданию новейших боевых кораблей. Крупный вклад в строительство флота внесли талантливые ученые-кораблестроители, творчески развивавшие воен­но-морскую техническую мысль: академики А. Н. Крылов, В. Л. Поздюнин, H. E. Кочин, Ю. А. Шиманский, член-корреспондент Академии наук СССР П. Ф. Папкович и др.

Общий тоннаж Военно-Морского Флота с начала 1939 до 1941 г. возрос за счет ввода в строй кораблей современных типов: по надводному флоту — на 108 718 тонн, по подводному — на 50 385 тонн ². Только за 11 месяцев 1940 г. флот получил 100 различных боевых кораблей, главным образом миноносцев, подводных лодок, тральщиков, торпедных катеров и др. Многие из них были спроектированы и построены по последнему слову техники и обладали высокими боевыми качествами. В конце 1940 г. в постройке находилось еще 269 кораблей всех классов ³, часть которых была закончена в первой половине 1941 г. и приняла участие в войне. Построен­ные корабли вооружались новыми образцами артиллерийских орудий, приборами управления стрельбой, радионавигационным и иным специальным оборудованием. На высоком техническом уровне находились подводные лодки, корабельная артиллерия.

Но в минном деле, в котором русские моряки в прошлом занимали передовое место, обнаружилось отставание. Недостаточно развивались тральное дело, акусти­ческая и радиолокаторная служба.

В состав флота входила артиллерия береговой обороны, оснащавшаяся новой артиллерийской техникой. Только в течение 1940 г. общее количество батарей бере­говой обороны увеличилось на 43 процента, батарей ПВО — на 90 процентов ⁴. Однако в связи с развертыванием системы базирования пункты и базы флота не были достаточно прикрыты с воздуха. Так, например, ПВО главной базы Черноморского флота — Севастополя располагала всего 60 зенитными орудиями. Средняя плотность зенитной артиллерии к началу боевых действий в районе Севастополя равнялась примерно двум орудиям на один километр сухопутного фронта.

Авиация флота увеличилась на 39 процентов (за один лишь 1940 г.), но преиму­щественно за счет уже устаревших образцов. Новых самолетов, за исключением бом­бардировщиков дальнего действия ДБ-Зф, она почти не получила. Отсутствие надежного прикрытия с воздуха затрудняло действия флота в случае войны.

Несмотря на эти недочеты, Военно-Морской Флот Советского Союза в своем техническом и боевом развитии сделал накануне войны крупный шаг вперед и был готов к защите морских рубежей нашей Родины.

¹ См. Архив МО СССР, ф. 71, оп. 158 922, д. 1, л. 2.

² См. ЦГАВМФ СССР, ф. 1877, оп. 5, д. 43, л. 89.

³ См. т а м ж е, ф. 864, оп. 1, д. 172, л. 87.

⁴ См. там ж е, л. 65.

455

* * *

В предвоенные годы произошли значительные изменения в организации Воору­женных Сил, которые коснудись различных звеньев Народного комиссариата обо­роны, начиная от его центрального аппарата и кончая частями и соединениями. Для более оперативного управления войсками, руководства службой и боевой под­готовкой были созданы новые военные округа.

Мероприятия по укреплению центрального аппарата НКО были направлены на улучшение руководства видами Вооруженных Сил и родами войск. Повышалась роль Генерального штаба в управлении войсками, разработке вопросов их орга­низации, комплектования и вооружения, мобилизационных и оперативных планов, военно-теоретических и других проблем.

В целях улучшения руководства войсками незадолго до войны была осуществ­лена перестановка руководящих командных и политических кадров Вооруженных Сил СССР. За то короткое время, которое оказалось в их распоряжении до начала войны, многие из тех, кто получили новые назначения, не успели еще освоить пору­ченную им работу, а их способность справиться с ней еще не была изучена вышесто­ящими руководителями.

В организации общевойсковых соединений и частей существенных изменений но произошло. Их структура, сложившаяся в течение ряда лет, в целом отвечала требованиям общевойскового боя.

Основу организации сухопутных войск составляли стрелковые корпуса, являвшиеся высшими тактическими общевойсковыми соединениями. В состав стрелкового корпуса входили три стрелковые дивизии, два корпусных артиллерий­ских полка, отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, саперный батальон, батальон связи и несколько специальных подразделений.

По штатам военного времени корпус имел сильную артиллерию — около тысячи орудий и минометов. Стрелковая дивизия состояла из трех стрелковых и двух артиллерийских полков, зенитно-артиллерийского дивизиона, дивизиона противо­танковой артиллерии, саперного батальона, батальона связи и подразделений обес­печения и обслуживания.

Если немецкие дивизии к началу войны были в подавляющей массе укомплек­тованы людьми и всем необходимым по штатам военного времени, то большинство стрелковых дивизий Красной Армии, в том числе дислоцированных в западной части европейской территории страны, жило по штатам мирного времени. Лишь немногие наши дивизии в связи с боевыми действиями 1939—1940 гг. содержались по штатам военного времени¹.

В 1939—1941 гг. формировались новые соединения стрелковых войск. В резуль­тате общее количество стрелковых дивизий возросло. Но война застала вновь созда­ваемые дивизии в стадии комплектования людьми и техникой и начального обучения личного состава.

Организация советской артиллерии, сложившаяся накануне войны, соответ­ствовала осуществлявшемуся в это время перевооружению, обеспечивала массиро­ванное ее применение на решающих направлениях и тесное взаимодействие с пехо­той и танками в различных видах общевойскового боя. Артиллерия разделялась на войсковую и артиллерию резерва Главного командования (АРГК).

Формирование основной массы войсковых артиллерийских частей и подразде­лений происходило одновременно с формированием стрелковых войск. Так, стрел­ковый батальон получал минометную роту из шести 82-мм минометов и взвод 45-мм орудий; стрелковый полк — батарею из четырех 76-мм орудий, батарею из четырех 120-мм минометов и противотанковую батарею из шести 45-мм пушек. В стрелковой дивизии имелось два артиллерийских полка. Один из них, двухдивизионный, состоял из шестнадцати 76-мм пушек и восьми 122-мм гаубиц, другой, трехдивизионный,—

¹ См. Архив МО СССР, ф. 2, оп. 75 593, д. 4, л. 7. 456

из двух дивизионов 122-мм гаубиц (24 орудия) и дивизиона 152-мм гаубиц-пушек (12 орудий). Кроме того, в артиллерию стрелковой дивизии входили: отдельный про­тивотанковый дивизион — двенадцать 45-мм орудий, отдельный зенитный дивизион — восемь 37-мм и четыре 76-мм пушки.

Стрелковый корпус имел два корпусных артиллерийских полка и отдельный зенитный артиллерийский дивизион.

Артиллерия резерва Главного командования состояла из пушечных и гаубич­ных артиллерийских полков, пушечных и гаубичных полков большой мощности, отдельных дивизионов особой мощности.

В 1941 г. началось формирование противотанковых бригад АРГК, предназна­чавшихся для отражения массированных танковых ударов. Бригады формировались из двух однотипных шестидивизионных полков: первый и второй дивизионы насчи­тывали двадцать четыре 76-мм орудия, третий дивизион — двенадцать 107-мм пушек, четвертый и пятый — двенадцать зенитных пушек калибра 85 мм и шестой диви­зион ПВО — восемь 37-мм зенитных пушек.

Накануне войны советские бронетанковые войска находились в стадии перево­оружения и переформирования. С 1939 г. основным высшим соединением была отдель­ная танковая бригада. В стрелковых дивизиях имелись отдельные танковые баталь­оны. Наряду с танковыми бригадами существовали отдельные бронебригады и отдельные танковые полки. В некоторых округах сохранились танковые корпуса. Опыт боевых действий в Польше и во Франции, в частности применение немецкой армией больших масс танков на главных направлениях, указывал на настоятельную необходимость иметь крупные бронетанковые соединения. В соответствии с этим в 1940 г. было запланировано формирование новых механизированных корпусов и нескольких отдельных танковых и моторизованных дивизий. Согласно принятым штатам танковая дивизия должна была иметь два танковых полка, моторизованный и артиллерийский полки и зенитно-артиллерийский дивизион. В моторизованную дивизию входили два стрелковых, танковый и артиллерийский полки, зенитно-артиллерийский и противотанковый дивизионы. Механизированный корпус, как высшая организационная единица, включал две танковые и одну моторизованную дивизии.

Формирование механизированных корпусов проводилось в два этапа. Некото­рые из них создавались начиная с июля 1940 г., а большая часть — в марте — июне 1941 г. Однако руководство Наркомата обороны допустило ошибку, предоставляя технику всем формируемым корпусам сразу, в результате чего к началу войны большинство из них не было полностью укомплектовано.

Большая работа по техническому перевооружению сухопутных войск и их пере­формированию требовала значительного времени для ее завершения и не была закон­чена к началу Великой Отечественной войны.

В соответствии с выполняемыми боевыми задачами советская авиация под­разделялась на истребительную, ближнебомбардировочную, штурмовую, дальне-бомбардировочную и разведывательную. Организационно советские Военно-воздуш­ные силы делились на авиацию Главного командования, фронтовую, армейскую и войсковую авиацию. Кроме того, была авиация Военно-Морского Флота и начала создаваться истребительная авиация противовоздушной обороны территории страны.

Дальнебомбардировочная авиация Главного командования, имея свою особую организационную структуру, состояла из отдельных бомбардировочных корпусов и дивизий, фронтовая и армейская авиация — из отдельных авиационных дивизий (ближнебомбардировочных, истребительных и смешанных), в состав которых вхо­дили авиационные полки. Имелись также отдельные разведывательные, резервные и другие полки. Войсковая авиация состояла из отдельных корпусных авиационных эскадрилий и эскадрилий связи, которые подчинялись командирам корпусов сухо­путных войск. Такая организационная структура позволяла достичь более четкого взаимодействия авиации с сухопутными войсками.

457

В 1941 г. были предприняты меры по реорганизации и перевооружению Военно-воздушных сил. ЦК ВКП(б) и СНК СССР в специальном постановлении от 25 фев­раля 1941 г. «О реорганизации авиационных сил Красной Армии» утвердили представ­ленный Народным комиссаром обороны план перевооружения авиационных полков на новые, более совершенные самолеты. В течение 1941 г. намечалось сформировать новые авиационные полки, половину которых предполагалось вооружить самолетами новых образцов ¹. Однако к началу войны было сформировано только 19 новых авиацион­ных полков. План перевооружения новой техникой не был полностью выполнен.

Решением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 25 февраля 1941 г. было признано необ­ходимым коренным образом перестроить структуру авиационного тыла, с тем чтобы он мог полностью обеспечить высокую маневренность и надежно осуществлять снаб­жение авиационных частей всем необходимым для боевых действий. Существо наме­ченной перестройки заключалось в выделении органов и учреждений авиационного тыла из строевых авиационных частей и соединений Военно-воздушных сил. Созда­ваемые новые органы авиационного тыла — районы авиационного базирования и батальоны аэродромного обслуживания,— как и реорганизуемые авиационные базы, должны были строиться по территориальному принципу. Но перестройка авиационного тыла ко времени Отечественной войны только начиналась, и авиа­ция не смогла использовать все те огромные возможности, которые были заложены в новой структуре.

В Советские Вооруженные Силы входили авиадесантные войска. В конце 1940 г. численный состав авиадесантных бригад возрос в два раза. С начала 1941 г. было развернуто формирование нескольких авиадесантных корпусов, завершенное в основном к 1 июня 1941 г.². Руководство авиадесантными войсками осуществляло вновь созданное Управление воздушнодесантных войск Красной Армии.

На основе постановления Советского правительства в начале 1941 г. террито­рия СССР была разделена на зоны ПВО (в соответствии с границами военных окру­гов), которые в свою очередь делились на районы ПВО и на пункты ПВО внутри районов. В зону ПВО входили все средства противовоздушной обороны: истреби­тельная авиация, соединения и части зенитной артиллерии, ВНОС³, аэростаты заграждения и т. п., имевшиеся в составе округов; истребительная авиация нахо­дилась в оперативном подчинении у командующих военными округами, а во всех прочих отношениях — у командующего ВВС Красной Армии. Общее руководство ПВО осуществлялось Главным управлением ПВО, подчиненным Народному комиссару обороны, а непосредственное руководство принадлежало командующим военными округами. Накануне войны началось формирование истребительного авиационного корпуса для усиления противовоздушной обороны Москвы, увеличилось количе­ство пунктов ПВО, прикрываемых активными средствами.

Инженерные войска Красной Армии состояли из войсковых и армейских частей и подразделений, а также из частей резерва Верховного Главнокомандования. В стрелковых корпусах и дивизиях имелись саперные батальоны, в механизированных корпусах и моторизованных дивизиях — инженерные батальоны, а в танковых диви­зиях — понтонные батальоны. В армиях были инженерные батальоны и отдельные специальные роты. В состав инженерных частей резерва Верховного Главнокомандо­вания входили инженерные и понтонно-мостовые полки. Существовавшие до начала 1941 г. в качестве инженерных частей РГК отдельные инженерные и понтонно-мосто­вые батальоны в феврале — апреле 1941 г. сводились и реорганизовывались в пол­ки. Численность инженерных войск была явно недостаточной. В связи с этим были сформированы новые полки и подразделения, увеличены штаты кадровых частей. Однако армия имела мало крупных инженерных частей и совсем не имела инженерных

¹ См. Архив МО СССР, ф. 71, оп. 301 224, д. 9, л. 315.

² См. там же, ф. ВДВ, оп. 46 027, д. 1, лл. 10—15, 98, 203.

³ Служба воздушного наблюдения, оповещения и связи.

458

соединений, которые оказались необходимыми в ходе войны. Крупных новых фор­мирований частей инженерных войск не производилось.

Войска связи (отдельные полки, батальоны и роты связи) состояли из частей связи военных округов и армий, а также из частей и подразделений связи, входивших организационно в состав общевойсковых механизированных и танковых соединений и частей. Части связи РВГК отсутствовали, а частей для обслуживания связи фрон­тов и армий было совершенно недостаточно.

Организационные мероприятия проводились в предвоенные годы и на флоте. Перед Великой Отечественной войной возросла протяженность морских границ СССР: на Балтике — на 1740 километров, Черном море — на 135, Севере — на 90 и по реке Дунаю — на 169 километров, что, естественно, потребовало усиления флотов. Нужно было создать систему базирования ВМФ на всех морских театрах. Началось строительство военно-морских баз, которое намечалось закончить в 1943—1945 гг. На всех флотах формировались соединения эскадренных миноносцев, подводных лодок, торпедных катеров; основные эскадры укреплялись новыми кораблями и соединениями. Усилились эскадра Краснознаменного Балтийского флота и отряд легких сил флота¹, а также основные соединения Черноморского и Тихоокеанского флотов². В состав Северного флота в 1939—1940 гг. на основе указаний партии и правительства были направлены эскадренные миноносцы и подводные лодки³. В 1940 г. сформировались Дунайская и Пинская речные военные флотилии. Созда­вались новые военно-морские базы и осваивались водные районы на Балтийском море. На новые базы были передислоцированы основные соединения флота.

Благодаря развертыванию военно-морских баз на территории Эстонской и Лат­вийской Советских Социалистических Республик Балтийский флот из восточной части Финского залива вышел на просторы Балтийского моря. Стратегическая обста­новка на Балтике резко изменилась в нашу пользу.

В результате заключения мирного договора с Финляндией острова Гогланд, • Большой и Малый Тютерс, Лавансари, Сейскари, Нерва, архипелаг Бьёрке и ост­рова в Выборгском заливе перешли к СССР. На них началось строительство береговой обороны. На полуострове Ханко, арендованном Советским Союзом у Финляндии, была создана военно-морская база. Теперь Краснознаменный Балтийский флот мог организовать прочную оборону устья Финского залива и значительно усилить оборону Ленинграда с моря. Однако к началу войны с Германией строительство системы обо­роны на побережье и островах еще не было закончено.

Авиация Военно-Морского Флота входила в Военно-воздушные силы Балтий­ского, Черноморского, Тихоокеанского и Северного флотов и состояла из смешан­ных истребительно-бомбардировочных бригад двух-, трехполкового состава. Были созданы новые части ВВС флота. К началу 1941 г. части и соединения ВВС флота состояли на 45,3 процента из истребительной авиации, на 14 процентов — из бомбар­дировочной, на 9,7 процента — из торпедоносной, на 25 процентов — из разведы­вательной; 6 процентов составляла авиация специального назначения⁴. Новые фор­мирования происходили также в частях береговой обороны и ПВО флота.

Накануне Отечественной войны в Красной Армии имелись тыловые части и учреждения, несовершенные не только по своей организационной структуре, но и по оснащению. Транспорт в основном пользовался конной тягой. Органов управления, способных централизовать руководство тылом в армейском и фронтовом звеньях, не было. Устройством тыла занимались общевойсковые штабы, а вопросами снабжения— непосредственно начальники соответствующих служб. В организации тыла и в снаб­жении войск не было стройной системы.

¹ См. ЦГАВМФ СССР, ф. 6, оп. 25, д. 413, лл. 247—248.

² См. т а м ж е, ф. 864, оп. 1, д. 187, лл. 20—23.

³ См. т а м же, ф. 1877, оп. 7, д. 31, л. 171.

⁴ См. там же, ф. 864, оп. 1, д. 172, л. 87.

45?

* * *

Наряду с большой работой по техническому оснащению и организации армии и флота улучшалось комплектование Вооруженных Сил.

В 1939 г. был завершен переход к кадровой системе комплектования и органи­зации войск, которая была закреплена Законом о всеобщей воинской обязанности, принятым 1 сентября 1939 г. внеочередной четвертой сессией Верховного Совета СССР. Закон основывался на экономических и политических изменениях, происшед­ших в стране в результате победы социализма, отраженных в новой Конституции. В целях увеличения военнообученных контингонтов запаса призывной возраст по новому закону понижался с 21 года до 19 лет, а для окончивших полную среднюю школу —до 18 лет. Эта мера, вызванная надвигавшейся угрозой войны, обеспечивала возможность роста численности Вооруженных Сил и создавала благоприятные усло­вия для подготовки командно-технических кадров.

Были увеличены сроки действительной службы: для младших командиров сухопутных войск и ВВС— с двух до трех лет, для всего рядового состава ВВС, а также рядового и младшего комсостава пограничных войск — до трех лет, на кораб­лях пограничных войск — до четырех лет, на кораблях и в частях флота — до пяти лет. Увеличение сроков службы имело целью обеспечить хорошую боевую выучку младших командиров, овладение рядовым и сержантским составом специальных войск и флота сложными видами вооружения и боевой техники. В связи с непосредственной угрозой нападения фашистской Германии на Советский Союз численность личного состава Вооруженных.Сил СССР была увеличена и достигла к 1941 г. 4 207 тыс. чело­век. Срок пребывания в запасе был продлен. Закон о всеобщей воинской обязанности предусматривал значительно увеличить сроки учебных сборов для военнообязанных запаса: для рядовых и сержантов — до полутора лет, офицеров — до трех лет в тече­ние всего времени пребывания в запасе¹.

Большое значение для накопления резервов армии, авиации и флота имело вве­дение начальной военной и допризывной подготовки молодежи и военное обучение населения. Среди населения широко пропагандировались военные знания. Многие трудящиеся без отрыва от производства овладевали военным делом, учились оказы­вать первую санитарную помощь, знакомились с основами противовоздушной и про­тивохимической обороны. О широком развертывании массовой оборонной работы в стране можно судить по следующим данным. К началу войны только в системе осо-авиахимовских организаций насчитывалось 156 тыс. групп, 26 680 команд и 3500 отрядов, в которых приобретали различные военные специальности 2 600 тыс. человек². В организациях Осоавиахима нормы ПВХО (по защите мирного населения от воздушного нападения) сдали: в 1939 г.—7 897 439 человек, в 1940 г.—9 797 060 человек, за первое полугодие 1941 г. — 6 394 085 человек. Всего за два с половиной года правилам ПВХО было обучено более 24 млн. человек³. Проведенные во многих городах и селах учения по противовоздушной обороне поднимали мобилизационную готовность населения, учили выдержке и стойкости.

Пропаганда военных знаний среди трудящихся способствовала повышению бдительности и боевой готовности советских людей, напоминая им о необходимости выполнения священной обязанности — защиты социалистического Отечества.

Переход к кадровой системе комплектования армии сопровождался коренной реорганизацией органов местного военного управления. Создавались военкоматы в республиках, краях, областях и городах. Сеть районных военных комиссариатов, была расширена более чем в три раза⁴.

¹ См. Закон о всеобщей воинской обязанности. М., Воениздат, 1939, стр. 25.

² См. ЦГАОР, ф. 687, оп. 33, д. 4218, л. 21.

³ См. там ж е, л. 56.

⁴ См. К. Е.Ворошилов. О проекте Закона о всеобщей воинской обязанности М., Воениздат, 1939, стр. 8.

460

Осенью 1939 г. на опыте учебных сборов изучалась система учета военнообя­занных запаса и порядок призыва по мобилизации. По инициативе ЦК партии органы местного военного управления были укреплены в организационном и поли­тическом отношении, упорядочена система учета и призыва по мобилизации, изданы новые руководства для проведения мобилизаций.

Боевая мощь Красной Армии и Военно-Морского Флота в огромной степени зависела от подготовленных офицерских кадров, в совершенство владеющих своей специальностью и вооруженных марксистско-ленинской теорией. В соответствии с задачами и историческим назначением Советских Вооруженных Сил Коммунисти­ческая партия в предвоенные годы уделяла постоянное внимание формированию командных кадров, руководствуясь указаниями В. И. Ленина о том, что только офицеры, преданные делу коммунизма и Советской власти, будут иметь среди солдат авторитет и сумеют упрочить в нашей армии идеи социализма.

В годы мирного социалистического строительства было подготовлено немало способных командиров всех степеней, творчески подходивших к решению военных вопросов. Однако их оказалось недостаточно, так как изменения в организационной структуре Вооруженных Сил, вызванные развитием новой техники, требовали коли­чественного увеличения офицерских должностей, для замещения которых нужны были квалифицированные кадры, особенно офицеры с технической подготовкой; росла и общая численность войск.

Учитывая все это, Советское правительство усилило подготовку офицеров. Делалось это прежде всего через военные училища. К концу 1940 г. курсантов воен­ных училищ насчитывалось в 3,6 раза больше, чем в 1937 г. Увеличилось число курсов офицеров запаса. Этот многочисленный отряд офицеров Красной Армии особенно нуждался в совершенствовании своих военных знаний.

Техническое оснащение армии и флота с каждым годом возрастало, повышались и требования к командному составу. Поэтому необходимо было форсировать под­готовку командиров и политработников с высшим военным образованием, широким практическим кругозором и военно-политическими знаниями, отвечающими требо­ваниям современной войны. Таких людей готовили военные академии. В конце 1940 г. количество слушателей академий по сравнению с 1937 г. увеличилось в два с лишним раза¹.

Основным источником пополнения кадров политсостава являлись военно-поли­тические учебные заведения — Военно-политическая академия имени В. И. Ленина, армейские, флотские и окружные училища, курсы младших политруков и др. Среди¹ политсостава Вооруженных Сил окончившие военно-политические учебные заведения составляли к концу 1940 г. 77,3 процента².

Число политических работников, обучавшихся в училищах, школах и на кур­сах, увеличилось вначале 1941 г. на 30—35 процентов по сравнению с 1940г.³. Кроме того, на учебных сборах и курсах проходили военную подготовку 11 тыс. политра­ботников запаса⁴.

В начале 1940 г. Центральный Комитет партии направил на партийно-поли­тическую работу в армию и на флот 1500 коммунистов, из которых 1250 человек пред­назначались на должности среднего политсостава. 17 июня 1941 г., непосредственно накануне Великой Отечественной войны, ЦК ВКП(б) принял решение послать в армию 3700 коммунистов для усиления партийно-политической работы в войсках и укрепления политико-морального состояния личного состава⁵.

Наряду с количественным ростом офицерских кадров улучшилось и качество их подготовки. В свете опыта войны с Финляндией были вскрыты недостатки в

¹ См. Архив МО СССР, ф. 54, оп. 270609, д. 1, лл. 200—207.

² См. т а м ж е, ф. 32, оп. 15799, д. 325, л. 72.

³ См. т а м ж е, ф. 37, оп. 15769, д. 325, лл. 180—182.

⁴ См. там же, лл. 182—184.

⁵ См. там ж е, л. 184.

461

деятельности военных академий и училищ. Слушатели и курсанты не всегда получали правильное представление о характере современного боя и необходимые знания по организации боевого взаимодействия различных родов войск. Занятия по тактике проводились в упрощенной обстановке, как правило, в классе на ящике с песком, и не приучали офицеров к сложным условиям боя с сильным, технически оснащенным противником.

В апреле 1940 г. Центральный Комитет партии провел специальное военное совещание, которое сочло необходимым пересмотреть устаревшие учебные уста­новки и положения. Совещание указало, как приблизить занятия в военно-учебных заведениях к боевой действительности и повысить уровень подготовки офицерских кадров. Чтобы привести методы обучения и воспитания слушателей и курсантов в соответствие с возросшими требованиями боевой обстановки, Главный военный совет решил реорганизовать систему обучения в военных академиях и училищах.

Для каждой академии устанавливался определенный профиль, устранялась излишняя специализация в подготовке слушателей. С учетом опыта последних войн были изменены программы и учебные планы, в которых большое место отво­дилось вопросам тактики и оперативного искусства, родам войск, их взаимодействию и использованию в боевой обстановке. Тактические занятия независимо от времени года стали проводиться в поле, в условиях, приближенных к боевой действительности. Важное значение придавалось стажировке слушателей в частях и соединениях. Для выпускников был введен обязательный годовой стаж работы в войсках, после чего они получали назначение в воинские части и на корабли.

В военных училищах основное внимание уделялось практической полевой выучке курсантов, выработке у них твердых навыков управления подразделениями и боевого применения различных видов оружия и техники.

В результате реорганизации системы обучения военно-учебные заведения в значительной мере преодолели условности и упрощенчество в подготовке офицеров и повысили ее качество. Однако перестройка учебного процесса в академиях и учи­лищах не везде проходила одинаково успешно, к тому же она не была завершена.

В декабре 1940 г. ЦК ВКП(б) вновь провел совещание руководящих военных работников. На совещании отмечалось, что некоторые командиры продолжают обучать слушателей и курсантов простым формам боя, полевые занятия с ними проводят без привлечения танков, артиллерии и других технических средств борьбы; на занятиях слабо учитываются организация войск противника и особенности его тактики.

Центральный Комитет партии потребовал от военно-учебных заведений совер­шенствовать методы подготовки офицерских кадров и повышать их идейно-теорети­ческий уровень¹.

Чтобы умело воспитывать личный состав частей и кораблей, слушатели и кур­санты военно-учебных заведений должны были настойчиво овладевать военным делом и марксистско-ленинской теорией. Глубокое знание марксистско-ленинской теории позволяет офицерам лучше разбираться в явлениях общественной жизни, увереннее решать вопросы обучения и воспитания войск, преодолевать трудности в своей практической деятельности.

Перед офицерами была поставлена задача—систематически изучать марксистско-ленинское учение о войне и армии, решения Коммунистической партии по военным вопросам. Важнейшим источником идейно-политического воспитания советских офице­ров всегда служила славная история Коммунистической партии. Важное значение для идейной закалки военных кадров имели решения XVIII съезда Коммунистической партии и XVIII партийной конференции. Эти решения всесторонне изучались в военно-учебных заведениях и в системе марксистско-ленинской учебы командного состава.

Чтобы успешно выполнить задачи, стоявшие перед Вооруженными Силами, необходимо было укреплять единоначалие и авторитет командиров. В единоначалии

¹ См. Архив МО СССР, ф. 1, оп. 3419, д. 9665, лл. 1—61.

4*2

партия видела наиболее целесообразную форму управления войсками, средство повышения боевой выучки личного состава частей и кораблей, укрепления воин­ской дисциплины. Поэтому партия и правительство приняли важные решения, повы­шающие роль и авторитет командиров*.

7 мая 1940 г. Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «Об установлении генеральских и адмиральских званий для высшего начальствующего состава Красной Армии иВоенно-Морского Флота». На основе этого Указа сотни лучших командиров, имевших богатый боевой опыт и показавших на деле безграничную преданность социалистической Родине, получили высокие звания генералов и адмиралов. Эти звания повышали ответственность командиров за обучение и воспитание личного состава войск. В генералах и адмиралах советские воины видели не только своих начальников и руководителей, но и людей, с которыми у них единые классовые инте­ресы, общие цели и задачи по защите социалистического государства.

Газета «Красная звезда» 9 мая 1940 г. писала: «Командиры Красной Армии — это люди, вышедшие из народа, дети наших рабочих, крестьян и советской интел­лигенции, люди труда, взращенные Великой Октябрьской социалистической рево­люцией, неразрывными узами связанные с широкими народными массами. Между нашим командиром и офицером армий капиталистических стран лежит пропасть. Командир Красной Армии — плоть от плоти трудового народа, близкий, понятный и любимый бойцами начальник, воспитатель и боевой руководитель».

Опыт советско-финляндской войны подтвердил необходимость дальнейшего ук­репления единоначалия и предоставления командирам всей полноты прав и ответст­венности за боеготовность войск и укрепление их дисциплины. Даже то частичное ограничение прав командиров, которое повлекло за собой введение в 1937 г. института военных комиссаров, в новых условиях отрицательно сказывалось на боевой под­готовке войск.

12 августа 1940 г. Президиум Верховного Совета СССР издал Указ «Об укреп­лении единоначалия в Красной Армии и Военно-Морском Флоте». Этим Указом был отменен институт военных комиссаров, введенный в 1937 г., и на командиров частей и соединений была возложена полная ответственность за все стороны боевой жизни и деятельности войск, в том числе и за политическое воспитание. Во всех соединениях и частях, на кораблях и в подразделениях, военно-учебных заведениях и учрежде­ниях Вооруженных Сил вводились должности заместителей командиров по полити­ческой части, на которых возлагалось проведение партийно-политической работы.

Укрепление единоначалия соответствовало тем задачам, которые поставила Коммунистическая партия перед Вооруженными Силами СССР в связи с разгоравшей­ся второй мировой войной. Принцип единоначалия наиболее полно отвечал условиям руководства современным боем, положительно воздействовал на боевую учебу войск и способствовал укреплению советской воинской дисциплины.

Единоначалие обеспечивало единство боевой и политической подготовки войск, единство их действий как в мирное время, так и в случае войны. В. И. Ленин, харак­теризуя армию как образец дисциплины и организованности, отмечал: «И хороша эта организация только потому, что она — гибка, умея вместе с тем миллионам людей давать единую волю»¹.

Политорганы, партийные и комсомольские организации призваны были помо­гать командирам осуществлять единоначалие, обучать и воспитывать личный состав частей и кораблей. В свою очередь командиры-единоначальники должны были постоян­но опираться на партийные и комсомольские организации. Единство целей и задач командира-единоначальника, политоргана и партийной организации, вытекающее из самой сущности советского единоначалия, обеспечивало успех работы командира.

Большая работа, проделанная накануне войны Коммунистической партией и Советским правительством по подготовке офицеров и укреплению единоначалия, способствовала росту могущества Советских Вооруженных Сил. _t

В. И. Л е и и н. Соч., т 21, стр. 226.

463

Красная Армия располагала таким командным составом, который отвечал характеру советского государственного и общественного строя. На 1 июля 1940 г. офицеры Красной Армии состояли из рабочих (37,9 процента), крестьян (19,1 про­цента), служащих (38,2 процента), учащихся (4,1 процента). Выходцы из других социальных категорий занимали в общей численности офицерского состава только 0,7 процента. 54,6 процента офицеров являлись членами и кандидатами в члены Ком­мунистической партии, 22,1 процента — комсомольцами¹. Такой состав командных и начальствующих кадров давал возможность поддерживать в Вооруженных Силах высокую сознательную дисциплину и социалистический порядок.

В 1940—1941 гг. партия и правительство провели ряд мероприятий по укрепле­нию воинской дисциплины в армии и на флоте. В июле 1940 г. был издан Указ Пре­зидиума Верховного Совета СССР «Об уголовной ответственности за самовольные отлучки и дезертирство». В августе вступил в силу новый Дисциплинарный устав Красной Армии, который предъявлял повышенные требования к военнослужащим и устанавливал воинские порядки применительно к боевой действительности.

«Советская воинская дисциплина,— говорилось в Уставе,— есть знание и стро­гое соблюдение установленного в Красной Армии порядка, основанного на законах Советского правительства и на воинских уставах, регламентирующих жизнь, быт и боевую деятельность войск»². Дисциплина в Красной Армии строится на сознатель­ности воинов и их личной ответственности за защиту Родины. В этом заключается главное преимущество нашей армии перед армиями буржуазных государств. Воспи­тание как основной метод укрепления советской воинской дисциплины не исключает применения мер принуждения к тем лицам, которые своим недобросовестным отно­шением к службе подрывают боеспособность Вооруженных Сил. Командиры, от­делы политической пропаганды и партийные организации широко разъясняли Указ Президиума Верховного Совета СССР и новый Дисциплинарный устав.

„^ Большую роль в воспитании советских воинов играла армейская печать — центральные, окружные и дивизионные газеты. В 1940 г. в армии выходили 3централь­ные газеты («Красная звезда», «Красный флот» и «Боевая подготовка»), 18 окружных газет, 11 армейских и 692 газеты соединений и учебных заведений³. Кроме того, издавалось большое количество различных военных журналов. Армейские и флот­ские газеты являлись действенным средством воспитания высоких морально-боевых качеств у воинов, помогали осуществлять мероприятия партии и правительства по укреплению Вооруженных Сил страны.

В решении тех больших и ответственных задач, которые стояли перед войсками, огромное значение имело дальнейшее идейное и организационное укрепление армей­ских и флотских партийных организаций. Коммунистическая партия всегда заботи­лась об укреплении первичных партийных организаций как основы нашей партии, считая их «опорным пунктом для агитационной, пропагандистской и практически-организационной работы среди масс...»⁴.

Ленинские указания о первичных партийных организациях нашли свое отра­жение в Уставе партии, принятом XVIII съездом ВКП(б). Основные принципы работы первичных организаций, изложенные в Уставе, полностью относились к армей­ским и флотским партийным организациям как неразрывной составной части Комму­нистической партии.

10 июля 1940 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «Об устранении недостатков руководства в местных партийных организациях в деле приема новых членов в ВКП(б)». В постановлении говорилось о необходимости более тщательного отбора при приеме в партию с тем, чтобы она пополнялась действительно лучшими,

¹ См. Архив МО СССР, ф. 32, оп. 15823, д. 547, лл. 144- 145.

² Дисциплинарный устав Красной Армии. М., Военнадат, 1940, стр. 5.

³ См. Архив МО СССР, ф. 2, оп. 75593, д. 11, л. 164.

⁴ В. И. Ленин. Соч., т. 15, стр. 325.

464

безгранично преданными делу партии и народа людьми. Выполняя требования ЦК ВКП (б), партийные организации частей и кораблей, партийные комиссии соеди­нений стали строже подходить к вопросу о приеме в партию.

Среди принимаемых в партию было значительное число солдат, матросов, сер­жантов, старшин и курсантов училищ и школ. Коммунисты из рядового и сержант­ского состава к 1 января 1941 г. составляли 35 процентов всей армейской партийной организации и 46,3 процента флотской партийной организации¹. В армии не было такого взвода, где бы не имелось коммунистов. Члены и кандидаты партии в Красной Армии составляли 12,7 процента ко всему ее личному составу, комсомольцы — 39,5 процента².

Рост партийных рядов позволил укрепить первичные партийные организации и увеличить их число в Вооруженных Силах. Организационное укрепление первичных партийных организаций сочеталось с повышением уровня внутрипартийной и воспи­тательной работы среди коммунистов, усилением их влияния на личный состав. Первичные партийные организации являлись тем звеном, при помощи которого пар­тия укрепляла свои связи с широкими массами воинов, направляла их усилия на безупречное выполнение воинского долга.

Непременное условие усиления передовой роли коммунистов в войсках — повы­шение их идейно-политического уровня. Особенно большое значение имело повышение политической грамотности молодых членов и кандидатов партии. Они знакоми­лись с Уставом партии, с ее героической историей, решениями съездов и конференций ВКП(б), вовлекались в активную партийную жизнь, под руководством парторгани­заций постепенно приобретали организаторские навыки и опыт воспитательной работы в массах. Подлинной школой для молодых коммунистов являлись партийные собрания, на которых обсуждались важнейшие решения партии и правительства, кон­кретные задачи по повышению боеготовности частей и кораблей, вопросы идейно-политического воспитания коммунистов, их передовой роли в овладении боевой техникой и оружием, военным делом, в выполнении военной присяги, уставов и прика­зов командиров.

Коммунисты воспитывали у военнослужащих высокие морально-боевые каче­ ства, боролись за выполнение партийных решений, за успех в учебе каждого подразде­ ления, прививали солдатам чувство дружбы и товарищества. ^

Политорганы и партийные организации внимательно следили за деятельностью комсомольских организаций, помогали им перестраивать работу применительно к изменившимся условиям жизни и боевой учебы войск. Первичные и ротные комсо­мольские организации укреплялись лучшими кадрами. Многие молодые политработ­ники, вышедшие из рядов ленинского комсомота, были избраны секретарями первичных комсомольских организаций. На основании решения ЦК ВКП (б) тысячи отличников-комсомольцев назначались заместителями и помощниками политических руководителей подразделений. Институт заместителей и помощников политруков рот, батарей, эскадронов и эскадрилий оказал большое влияние на улучшение воспита­тельной работы среди членов ВЛКСМ и был источником пополнения среднего политсостава.

С изменением методов работы комсомольских организаций значительно воз­росла активность комсомольцев в боевой и политической подготовке войск. Основ­ная масса комсомольцев показывала пример в овладении военным делом.

Важнейшую область деятельности политорганов составляла агитационно-nponai андистская работа. К пропаганде идей Коммунистической партии и ее решений по военным вопросам привлекались лучшие силы армии и флота — командиры, полит­работники и наиболее подготовленные коммунисты и комсомольцы из рядового и сержантского состава. Опираясь на широкий актив, политорганы проводили

¹ См. Архив МО СССР, ф. 32, оп. 4169, д. 1, лл. 1—83.

² См. т а м же, оп. 15 823, д. 547, л. 444.

30 История Великой Отечественной войны, т 1 465

повседневную работу среди воинов, направляли их усилия на выполнение програм­мы боевой и политической подготовки, на укрепление дисциплины и единоначалия в войсках. Они использовали все формы воспитательной работы, чтобы подготовить достойных защитников Родины. В решении этой задачи большая роль отводилась по­литическим занятиям как основной форме политического воспитания солдат, матросов и сержантов.

На политзанятиях глубоко раскрывалась ленинская идея воору/ьенной защиты социалистического Отечества — одно из наиболее ярких выражений советского патриотизма, преданности и верности народа своей Родине. Солдаты и сер/канты воспитывались в духе сознательного выполнения воинского долга и готовности вступить в самоотверженную борьбу с врагами Советского Союза. Тематика политиче­ских занятий предусматривала изучение международного положения, миролюбивой внешней политики Советского государства и его мероприятий по укреплению своей обороноспособности на случай возможной агрессии, внутреннего положения СССР, успехов советского народа во всех областях хозяйственного и культурного строи­тельства страны. Пропаганда трудовых подвигов советских людей укрепляла патрио­тические чувства воинов, их готовность отстаивать мирный созидательный труд своего народа. Изучая международное и внутреннее положение Советского Союза, солдаты и сержанты могли лучше понять задачи Вооруженных Сил, определить свое место в рядах защитников Родины и видеть в воинской службе самую почетную обязанность советского патриота. В планах политических занятий на 1940/41 учебный год значительное место занимали такие темы, как военная присяга и требования воинских уставов, сохранение и развитие боевых традиций, история части и др.

В соответствии с Конституцией СССР 3 января 1939 г. Президиум Верховного Совета СССР утвердил новый текст присяги для воинов Красной Армии и положение о порядке ее принятия каждым военнослужащим. Военная присяга стала документом огромной государственной важности, в котором излагались основные обязанности воина и определялись его морально-боевые качества, необходимые для победы над врагом. Изучению текста присяги на политических занятиях придавалось исклю­чительное значение. Чем глубже солдаты и сержанты знали содержание присяги, тем с большей ответственностью относились они к ее требованиям и своему воин­скому долгу.

Важным фактором воспитания воинов являлись боевые традиции Красной Армии и Военно-Морского Флота, частей и кораблей. В гражданской войне выковалась бессмертная слава Чапаевской дивизии, бригады Г. И. Котовского, Первой Конной армии и других доблестных соединений и частей Красной Армии, которые стали символом победы и навсегда сохранились в памяти народа. Советские воины — сыны всех народов многонациональной советской страны — считали за честь биться под знаменами героических Чапаевских, Богунского и других прославленных полков. Каждая часть, каждое подразделение располагали неисчерпаемыми возможностями для того, чтобы воспитывать в бойцах верность воинским традициям и стремление приумножать их. Чем тяжелее путь прошел боевой коллектив части, чем больше труд­ностей пришлось пережить и преодолеть солдатам и офицерам, тем большее воспи­тательное значение имела славная история полка или корабля.

Выступая 19 сентября 1940 г. на собрании слушателей и профессорско-препода­вательскою состава Военно-политической академии имени В. И. Ленина, М. И. Кали­нин говорил: «Надо... чтобы каждый новобранец, придя в полк, знал не только его номер, но всю его боевую историю, всех ею героев и боевые Haï рады... Знамя полка должно быть овеяно боевым революционным романтизмом, чтобы каждый красноар­меец свято его чтил, зная подробно о всех походах и боевых эпизодах, в которых уча­ствовал полк под этим знаменем»¹.

¹ «Красная звезда», 30 ноября 1940 г. 466

Однако накануне вероломного нападения Германии на СССР в партийно-полити­ческой работе имелись и крупные недостатки. Среди многочисленных бесед, лекций и докладов, проводимых в войсках, мало было таких, которые раскрывали бы всю серьезность обстановки, воспитывали повседневную боевую готовность, учитывая возможное нападение вероломного и коварного врага. Ослаблена была пропаганда ненависти к наиболее вероятному противнику — германскому фашизму.

Весной 1940 г. Центральный Комитет партии провел специальное совещание по вопросам идеологической работы в Вооруженных Силах. На этом совещании были даны конкретные указания о перестройке воспитательной работы в войсках примени­тельно к тому, что необходимо на войне.

ЦК ВКП(б) потребовал от политорганов отказаться от тех установок и положе­ний, которые давали неправильное представление бойцам и командирам о современной войне, ориентировали их на легкую победу над слабым противником. Надо было быстрее покончить с вредными взглядами, что капитализм не может привлечь массы к войне для осуществления своих захватнических целей, что в случае войны с СССР рабочие и крестьяне буржуазных стран, одетые в солдатские шинели, сразу же отка­жутся воевать. Задача командиров и полнторганов состояла в том, чтобы дать пра­вильное представление о противнике, о трудностях борьбы с империалистическими захватчиками, о суровых условиях современной войны.

Центральный Комитет партии ставил перед политорганами задачу — воспи­тывать и развивать в войсках высокие морально-боевые качества: наступательный порыв, выдержку, выносливость, способность переносить все трудности армейской жизни и боя. В этом заключалось основное направление работы прдиторганов нака­нуне войны.

Коммунистичрская партия и Советское правительство придавали большое зна­чение боевой подготовке войск. С целью разработки необходимых мер для ее улуч­шения весной 1940 г. было глубоко изучено состояние боевой подготовки войск и вскрыты имевшиеся здесь существенные недостатки. Главнейшие из них заключа­лись в том, что теоретическая и практическая подготовленность командных кадров различных степеней отставала от требований советской военной науки и задач руко­водства войсками. В организации боевой подготовки войск и в руководстве ею допу­скались упрощенчество, условности и шаблон. Военная подготовка средних, и осо­бенно младших, командиров не соответствовала требованиям уставов и приказов. Некоторая часть высшего командного состава и штабов была слабо подготовлена к вождению войск и управлению ими в общевойсковом бою. . <

Перед командирами, штабами и политорганами была поставлена задача — пере­строить всю систему боевой подготовки. Партия и правительство требовали при­учать войска к действиям в сложных условиях боя; организовывать и проводить боевую подготовку войск, исходя из задачи всегда быть в полной готовности; при­близить обучение войск к условиям боевой действительности; тактические занятия проводить в любую погоду, днем и ночью; обратить особое внимание на выучку и закалку бойца, отделения, взвода, роты, батальона и полка, н>а преодоление ими трудностей в бою; общевойсковым командирам изучить возможности и боевые свой­ства других родов войск, умело ставить задачи, организовывать и поддерживать взаимодействие во всех видах боя.

Приказ'НКО № 120 от 16 мая 1940 г. «О боевой и политической подготовке войск на летний период 1940 г.» ставил четкие задачи всем родам войск и их штабам, военно-учебным заведениям, войсковому тылу, направленные на улучшение подготовки рядового, сержантского и офицерского состава, а также на укрепление дисцип­лины, организованности и порядка¹. Выполняя поставленные приказом НКО задачи,

30*

¹ См. Архив МО СССР, ф. 1, оп. 672567, д. 60, лл. 1—20. ;'• .

467

войска совершенствовали боевую выучку, повышали тактическую, артиллерий­скую и стрелковую культуру.

На тактических занятиях и учениях частей и соединений, проведенных летом и осенью 1940 г., отрабатывалось взаимодействие пехоты с артиллерией, танками и авиацией. Артиллерийская подготовка перед атакой нередко проводилась боевыми снарядами. Пехоту учили наступать вслед за огневым валом артиллерии, атако­вать при поддержке танков и авиации. Оборудование огневых позиций, траншей, ходов сообщений в большей степени соответствовало требованиям уставов и наставле­ний. От командного состава и штабов на тактических занятиях требовали инициативы, решительности, умелого руководства войсками.

Улучшалась боевая подготовка артиллерии, бронетанковых войск, войск связи и инженерных войск. Артиллеристы осваивали новые системы орудий, взаимодействие с пехотой и танками и т. п. Серьезным упущением в боевой подготовке артиллерии являлась недостаточная подготовленность пушечной артиллерии к борьбе с танками противника.

В бронетанковых войсках осваивались танки KB и Т-34, создавались новые части и подразделения, шла работа по подготовке танковых экипажей и подразделений к совместным действиям с пехотой.

В предвоенные годы несколько улучшилась боевая подготовка войск связи, перед которыми стояла задача овладеть новой техникой и отработать оперативную организацию связи в различных видах боя.

При боевой подготовке инженерных войск внимание было обращено на мак­симальное сокращение различных работ, не связанных с боевой подготовкой и служ­бой, а также на подъем общего технического уровня личного состава и освоение им инженерных средств.

Учения 1940 г. показали, что тактическая подготовка войск получила правиль­ное направление, но она еще только началась. Мало разрабатывались оперативные вопросы, отставала подготовка многих штабов и командиров соединений в органи­зации боя и непрерывном управлении им, в осуществлении взаимодействия родов войск, ведения разведки.

В 1940 г. в соответствии с приказами Народного комиссара обороны началась перестройка боевой учебы личного состава ВВС. Большое значение придавалось обу­чению экипажей действиям ночью, в сложных метеорологических условиях. С этой целью в бомбардировочной авиации в каждом полку создавались ночные эскадрильи, были созданы специальные резервные части для обучения личного состава ночным и слепым полетам, увеличивалась интенсивность летной работы, особенно ночью и вслепую. Отрабатывались огневые и тактические задачи экипажами, звеньями, эскадрильями; проводилось обучение совместным действиям с сухопутными и мор­скими силами; повышалась роль штурмана и стрелка-радиста.

В постановлении ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 25 февраля 1941 г. была дана кон­кретная программа повышения квалификации летчиков и освоения ими новой мате­риальной части. Постановление обязывало сократить сроки переподготовки летного и технического состава. В нем намечалось за 1941 г. обучить владению новой тех­никой большинство летчиков и технического персонала. Однако к началу войны наме­ченный план был выполнен лишь частично. Слишком мало оставалось времени до начала войны для освоения новых самолетов, тем более что в войска эти самолеты поступали в недостаточном количестве.

Большую роль в перестройке системы боевой подготовки сыграли новые уставы. Управление боевой подготовки Красной Армии с 1938 по май 1940 г. издало и разо­слало в войска 26 уставов и наставлений, среди них Боевой устав пехоты (часть I), Строевой устав пехоты, Устав караульной службы и др. Накануне войны было разра­ботано еще 12 уставов, в том числе Полевой устав (проект), Боевой устав пехоты (часть II), Боевой устав танковых войск, Устав тыла (часть I) и др. Центральные управления других родов войск также активизировали свою работу по изданию

,468

уставов и наставлений. Они разработали Боевой устав артиллерии (часть II), боевые уставы истребительной и бомбардировочной авиации, наставления по применению авиации, по инженерному делу для пехоты, войсковой маскировке, несколько настав­лений по связи. Составленные с учетом боевого опыта Красной Армии, уставы и наставления вооружили офицеров знаниями современного боя и явились руководством в их практической работе.

Всеармейское совещание высшего командного и политического состава в декабре 1940 г. подвело итоги перестройки боевого обучения армии и наметило пути дальней­шего его совершенствования. Совещание обсудило конкретные меры, направленные на улучшение подготовки высших штабов и командования в организации и прове­дении операций, в боевом управлении войсками. Эти меры были закреплены в дирек­тиве Народного комиссариата обороны от 25 января 1941 г.—«Об оперативной под­готовке высшего командного состава войсковых штабов, армейских и фронтовых управлений»¹.

В январе 1941 г. Народный комиссар обороны издал приказ № 30 «О задачах боевой и политической подготовки на 1941 год»². В приказе давался анализ прошед­шего учебного года и подчеркивалось, что осуществляемая в армии перестройка боевой подготовки полностью себя оправдала. Приказ требовал дальнейшего совершен­ствования методов обучения войск и повышения ответственности командиров за боевую готовность частей и соединений. Зимой и весной 1941 г. личный состав войск упорно работал над выполнением требований приказа № 30.

В июле 1940 г. Главный военный совет Флота после всестороннего обсуждения принял решение «Об использовании опыта боевых действий Краснознаменного Бал­тийского флота и Северного флота в боевой подготовке Военно-Морского Флота»³. Прежде всего необходимо было устранить недостатки в обучении личного состава, обнаружившиеся зимой 1939/40 г.: ликвидировать сезонность и упрощенчество в боевой подготовке и ее не достаточную согласованность с оперативными задачами фло­тов; усилить изучение театров военных действий и вероятных противников; улучшить работу штабов, особенно по организации взаимодействия кораблей, а также кораблей с авиацией, со средствами береговой обороны и с сухопутными войсками; повысить качество подготовки специалистов флота, в первую очередь по артиллерии и управ­лению приборами; строжайше выполнять все требования уставов и наставлений; поднять роль командиров в боевой жизни флота.

15 июля 1940 г. Главный военный совет Флота принял аналогичное решение об опыте боевых действий авиации Краснознаменного Балтийского флота⁴. В решении были подвергнуты критическому разбору недостатки в боевой работе авиации, обоб­щался положительный опыт, указывалось конкретно, как перестроить боевую подго­товку морской авиации.

В результате выполнения этих решений боевая подготовка флота к началу 1941 г. значительно улучшилась по сравнению с 1939 г. Возросло количество учебных походов, тактических и отрядных учений и маневров. Если в 1939 г. маневры флотов совсем не проводились, то в 1940 г. они были осуществлены на трех флотах⁵. Чтобы повысить оперативно-тактическую подготовку офицеров, проводились специальные занятия и игры. Увеличивались время и напряженность плавания кораблей. Если в 1939 г. корабли прошли в общей сложности 1452 тыс. миль, то в 1940 г.— 1627 тыс.⁶ Выросла культура кораблевождения, осваивалась новая техника. Улучшилась также артиллерийская подготовка кораблей, особенно на основе применения новейших при­боров управления стрельбой. Учебные и боевые торпедные стрельбы и увеличение

¹ См. Архив МО СССР, ф 35, оп. 73965, д. 2, л. 4.

² См. т а м же, оп. 29401, д. 22, лл. 79—89

³ См. ЦГАВМФ СССР, ф. 859, оп. 1, д. 28, лл. 175—177.

⁴ См. т а м же, лл. 188—198.

⁵ См. т а м ж е, ф. 864, оп. 1, д. 172, л. 70.

⁶ См. там ж е, л. 68.

469

количества поставленных мин свидетельствовали о повышении уровня минно-тор-педной подготовки флота. Подводные лодки стали успешнее преодолевать противо­лодочные препятствия и средства, научились скрытно действовать у берегов про­тивника, взаимодействовать с авиацией и надводными кораблями, готовить атаки в открытом море.

Улучшились действия бомбардировочной и истребительной авиации над морем. Летчики начали осваивать бомбометание с пикирования на новых самолетах.

Береговая оборона добилась в 1940 г. в своей боевой подготовке более высоких результатов, чем в 1939 г. Батареи береговой обороны к началу 1941 г. были под­готовлены для решения своих огневых задач в сложных условиях как днем, так и ночью. Инженерные и саперные части флота, береговой обороны и сухопутных час­тей провели много практических работ по устройству оборонительных соору­жений, улучшили маскировку объектов и значительно повысили свою боевую готовность.

Однако в боевой подготовке флота имелись и недочеты. Самым существенным из них было отставание оперативно-тактической подготовки штабов соединений и командования. Эти недостатки были вскрыты на совещании руководящего состава Военно-Морского Флота, проведенном в декабре 1940 г. Совещание наметило пути устранения выявленных недостатков и сыграло большую роль в улучшении подготовки штабов и командования флота к операциям на море.

* * *

Коммунистическая партия, Советское правительство и весь советский на­род осуществили в 1939—1941 гг., в условиях начавшейся мировой войны и роста военной опасности для СССР, большую работу по укреплению Воо­руженных Сил. Все рода войск перевооружались новой боевой техникой. Увеличи­валась численность войск, совершенствовались их организация и управле­ние; боевая подготовка начала строиться по-новому, на основе опыта современ­ной войны.

Но эта огромная работа проводилась недостаточными темпами, в расчете на несколько лет, и осталась незавершенной к началу Великой Отечественной войны прежде всего в области перевооружения бронетанковых войск, авиации и отчасти других родов войск. Не было закончено формирование механизированных корпусов. Медленно внедрялась в Вооруженные Силы новая техника, отставала разработка таких средств обеспечения боевых действий войск, как специальные автомашины, инженерные средства наземных войск, машины и механизмы аэродромного обслу­живания самолетов и т. д.

Несмотря на это, в целом Советские Вооруженные Силы в своем техниче­ском оснащении, организации и боевой подготовке сделали крупный шаг вперед, достигнув уровня современных (по тому времени) требований. Хотя они и нахо­дились в процессе перевооружения, но были в состоянии дать надлежащий отпор агрессору.

Коммунистическая партия уделяла большое и неослабное внимание воспитанию личного состава Вооруженных Сил. Она вселяла в войска уверенность в непобедимо­сти социалистического строя, Советского государства и его защитников в войне с империалистическими захватчиками, воспитывала в советских воинах высокие морально-боевые качества.

Морально-политическое единство советских людей, дружба народов СССР и их патриотизм явились основой высокого морально-политического состояния воинов Красной Армии, авиации и флота. Кадровый состав Вооруженных Сил СССР в морально-политическом отношении был подготовлен к современной войне, требующей от каждого воина большого напряжения духовных и физических сил, исключитель­ной выдержки, мужества и моральной стойкости.

470

3. Состояние войск приграничных округов и сил флотов перед нападением Германии

Советский Союз, соблюдая договор с Германией о ненападении, последовательно проводил политику мира и делал все, чтобы предотвратить войну. Однако на случай возможного нападения фашистской Германии на нашу страну был подготовлен план обороны западных государственных границ, который возлагал на войска пригранич­ных округов задачу при нападении врага отразить его удары, прикрыть мобилизацию, стратегическое сосредоточение и развертывание главных сил Красной Армии.

Ленинградский военный округ (командующий генерал-лейтенант M. M. Попов, член Военного совета корпусной комиссар H. H. Клементьев, начальник штаба гене­рал-майор Д. Н. Никишев) силами 14-й армии под командованием генерал-лей­тенанта В. А. Фролова, 7-й армии под командованием генерал-лейтенанта Ф. Д. Горе-ленко и 23-й армии под командованием генерал-лейтенанта П. С. Пшенникова должен был прикрывать государственную границу с Финляндией на фронте протяже­нием 1200 километров от полуострова Рыбачий до Финского залива. При этом при­крытие границы к северу от Ладожского озера осуществлялось только на отдельных наиболее важных направлениях. На полуострове Ханко согласно договору с Финлян­дией дислоцировалась 8-я отдельная стрелковая бригада.

Прибалтийский особый военный округ (командующий генерал-полковник Ф. И. Кузнецов, член Военного совета корпусной комиссар П. А. Диброва) должен был развернуть войска 8-й и 11-й армий на границе с Восточной Пруссией на 300-ки­лометровом фронте от Паланги до южной границы Литовской ССР и прикрывать на­правление на Ригу, Даугавпилс и Вильнюс. 8-й армией в это время командовал генерал-майор П. П. Собенников, а 11-й — генерал-лейтенант В. И. Морозов.

Оборона Балтийского побережья от Таллина до Лиепаи возлагалась на две стрел­ковые дивизии. На островах Сарема и Хиума находилась 3-я отдельная стрел­ковая бригада.

Западный особый военный округ (командуюший генерал армии Д. Г. Павлов, член Военного совета корпусной комиссар А. Я. Фоминых, начальник штаба гене­рал-майор В. Е. Климовских) имел задачу развернуть для обороны государственной границы 3-ю армию — командующий генерал-лейтенант В. И. Кузнецов, 10-ю армию — командующий генерал-майор К. Д. Голубев и 4-ю армию — командую­щий генерал-майор А. А. Коробков.

Фронт обороны этих армий, прикрывавших минское и бобруйское направления, простирался на 450 километров и проходил от южной границы Литовской ССР до северной границы Украинской ССР.

Киевский особый военный округ (командующий генерал-полковник М. П. Кирпо-нос, начальник штаба генерал-лейтенант М. А. Пуркаев) силами 5, 6, 26 и 12-й армий, которыми соответственно командовали генерал-майор танковых войск М. И. Потапов, генерал-лейтенант И. Н. Музыченко, генерал-лейтенант Ф. Я.Костенко и генерал-майор П. Е. Понеделин, должен был прикрывать киевское направление. Фронт обороны этих армий, простиравшийся от Домачева через Сокаль, Перемышль на Липканы, составлял 800 километров.

Войска Одесского военного округа под командованием генерал-лейтенанта Я. Т. Черевиченко согласно плану развертывались вдоль границы с Румынией на 450-километровом фронте (Липканы, Леово, устье реки Дунай) с задачей прикрывать при­морское направление.

Оборона Крыма была возложена на располагавшийся там 9-й отдельный стрел­ковый корпус.

Военно-Морской Флот СССР дислоцировался к началу Великой Отечественной войны следующим образом.

471

Перед Северным флотом (командующий вице-адмирал А. Г. Головко) ставилась задача оборонять побережье Баренцева моря и обеспечивать наши северные коммуни­кации. Главной базой Северного флота являлся Полярный. В Полярном и в распо­ложенных вблизи него бухтах размещались основные силы Северного флота — под­водные лодки, эскадренные миноносцы и сторожевые корабли. В Архангельске находилась Беломорская военно-морская база (позднее — Беломорская военная флотилия). В состав сил Северного флота входил также Мурманский укрепленный район, имевший несколько артиллерийских батарей, в том числе башенные, про-тивокатерные и зенитные.

Краснознаменный Балтийский флот, которым командовал вице-адмирал В. Ф. Трибуц, и подчиненные ему части береговой обороны должны были оборонять побережье Балтийского моря и не допускать корабли противника в Финский и Риж­ский заливы. Главной базой Краснознаменного Балтийского флота был Таллин, где располагалась эскадра КБФ, в которую входили два линкора, лидеры и эсминцы. На Усть-Двинск базировался отряд легких сил флота (крейсера и эсминцы). В качестве баз использовались также Лиепая, Ханко, Палдиски и др. Главной тыловой базой КБФ являлся Кронштадт. Некоторая часть сил флота, особенно находившихся в достройке и ремонте, дислоцировалась в Ленинграде. Полки и соединения военно-воздушных сил КБФ базировались на 20 аэродромах, расположенных на весьма значительном протяжении — от Лиепаи до Новой Ладоги. Гидроавиация разме­щалась в некоторых пунктах южного берега Финского залива и на острове Сарема.

На Черноморский флот (командующий вице-адмирал Ф. С. Октябрьский) воз­лагались оборона северного и восточного побережий Черного моря от Одессы до Батуми и побережья Крыма, а также защита своих морских коммуникаций в этом море. Черноморский флот в качестве главной базы имел Севастополь. Здесь базирова­лись корабли эскадры, подводные лодки, отряд учебных кораблей. Другими пунктами базирования являлись Одесса, Очаков, Новороссийск, Николаев, Поти и Батуми. В военно-морской базе Николаев обычно находились корабли, проходившие заводские испытания или бывшие в достройке и ремонте. Главной базой Пинской военной флотилии являлся Пинск, часть же ее сил дислоцировалась в Киеве. Главная база Дунайской флотилии находилась в Измаиле. В состав флотилии входил также Ду­найский сектор береговой обороны—несколько подвижных и стационарных батарей.

Военно-морские силы СССР в Балтийском море численно были слабее базиро­вавшихся на порты Балтийского моря немецкого и финского флотов по всем классам кораблей. К тому же Германия располагала большими возможностями для перебро­ски кораблей из баз Северного моря в Балтийское через Кильский канал.

На Северном театре СССР имел преимущество в подводных лодках. В Черном море превосходство в подводных и надводных силах было на нашей стороне, а пре­восходство в воздухе — на стороне противника.

Сосредоточение части сил Красной Армии ближе к западной границе началось еще в мае 1941 г. Однако войска двигались в западные районы неотмобилизован­ными, недоукомплектованными, не имея необходимого транспорта. Железные дороги работали по графику мирного времени. Сосредоточение проходило медленно, так как считалось, что война в ближайшее время не начнется.

К 22 июня 1941 г. войска приграничных военных округов в большинстве своем были рассредоточены на больших пространствах. Так, войска Прибалтийского осо­бого округа война застала разбросанными на глубину до 330 километров от границы. Западного — до 100—300 километров, Киевского — до 400—600 километров.

Согласно планам и расчетам Генерального штаба СССР доукомплектование войск приграничных округов до штатов военного времени должно было завершиться через несколько суток после объявления мобилизации. Следовательно, предполагалось, что от начала мобилизации до открытия военных действий пройдет известное время.

Штабы приграничных округов, исходя из указаний Генерального штаба, разра­батывали планы первоначальных действий в случае нарушения противником западных

472

границ. По этим планам, подготовленным к маю 1941 г., из состава западных при­граничных округов выделялась часть сил, образующих войска прикрытия государ­ственной границы. Эти войска состояли из общевойсковых армий первых эшелонов каждого приграничного округа и располагались в непосредственной близости от госу­дарственной границы.

Группировка советских войск накануне войны была такова, что до двух третей сил приграничных военных округов были включены в состав армий прикрытия и срав­нительно равномерно размещались вдоль всей государственной границы на глубину до 100—150 километров. Остальные силы находились примерно в 500 километрах от границы. В случае войны в задачу армий, дислоцированных вдоль границы, входило прикрытие мобилизации, сосредоточения и развертывания главных сил Красной Армии путем упорной обороны укрепленных районов и полевых укреплений.

В соответствии с планом прикрытия вдоль государственной границы от Паланги до устья Дуная на фронте протяжением в 2000 километров развертывалось 9 армий прикрытия, а в их первой линии — 40 стрелковых и 2 кавалерийские дивизии. При таком расположении войск на одну дивизию первой линии приходилось в среднем около 50 километров фронта. На отдельных участках государственной границы, где имелись выгодные для обороны естественные рубежи (лесистые Карпаты, реки Прут и Дунай), ширина фронта обороны стрелковых дивизий достигала 100—120 километ­ров. На остальном протяжении государственной границы ширина дивизионных полос обороны колебалась от 25 до 50 километров, в то время как советская военная наука определяла полосу обороны дивизии в 8—12 километров. На самых важных опе­рационных направлениях стрелковые дивизии, опираясь на укрепленные районы и полевые укрепления, должны были оборонять фронт в 25—30 километров. Но строи­тельство укрепленных районов вблизи границы еще не закончилось, а полевые укреп­ления были вытянуты вдоль границы в одну линию батальонных районов.

Задачи войск прикрытия заключались в том, чтобы оградить территорию и воздушное пространство СССР от вражеского вторжения, а также обеспечить охрану важных военных и государственных объектов. Первый эшелон армий прикрытия должен был непосредственно оборонять границу, второй — уничтожать прорвавшего­ся противника. Генеральный штаб считал, что во втором эшелоне необходимо иметь механизированные корпуса. Войска, не вошедшие в состав армий прикрытия, распола­гались в глубине территории округа. Дивизии войск прикрытия в мирное время рас­полагались в лагерях и казармах на различном удалении от государственной границы (от нескольких километров до 50—60 и даже более). В случае угрозы нападения со сто­роны врага они должны были по специальному сигналу вышестоящих штабов занять оборонительные позиции вдоль пограничной линии, которые войска готовили заблаго­временно. Развертывание войск прикрытия требовало времени. Организация обороны войсками прикрытия видна на примере двух армий Киевского особого военного округа.

Луцко-ровенское направление (Западная Украина) прикрывали войска 5-й армии. Согласно плану прикрытия войска этой армии должны были, опираясь на под­готовленные оборонительные сооружения так называемого предполья и узлы обороны укрепленных районов — Ковельского, Владимир-Волынского и Струмиловского,— не допустить прорыва вражеских войск на территорию СССР. В случае прорыва отдельных группировок противника через государственную границу приказывалось уничтожить их контрударами резервов армии и корпусов во взаимодействии с авиа­цией. Главные силы и средства армии сосредоточивались для обороны двух основных участков границы протяжением в 176 километров, наиболее удобных для наступ­ления крупных сил противника. На этом фронте должны были развернуться четыре стрелковые дивизии. В резерве армии находились одна стрелковая дивизия и механизированный корпус, предназначавшиеся для нанесения контрударов по про­рвавшемуся противнику.

Все войска 5-й армии, как и войска других армий приграничных округов, нахо­дились в лагерях на расстоянии до 60 километров от границы и занимались боевой

473

подготовкой. Прибытие соединений из лагерей в оборонительные районы предусмат­ривалось лишь на третьи — четвертые сутки после начала мобилизации. Войска должны были обороняться в широких полосах, растягивая силы по фронту и нигде не создавая какой-либо ясно выраженной группировки.

План прикрытия 6-й армии Киевского особого военного округа в основном был сходен с планом 5-й армии. Войскам, выделенным для обороны государственной границы, ставились задачи, используя предполье и оборонительные сооружения Стру-миловского и Рава-Русского укрепленных районов, не допустить прорыва против­ника на территорию СССР на участке Крыстынополь — Грабовец. Район прикрытия 6-й армии имел протяженность по фронту 125 километров и должен был обороняться только двумя стрелковыми и одной кавалерийской дивизиями, поддерживаемыми танками и артиллерией, во взаимодействии с гарнизонами укрепленных районов.

Расположение войск прикрытия и поставленные им задачи не в полной мере отве­чали требованиям обстановки. Прежде всего вся организация обороны государствен­ной границы исходила из предположения, что внезапное нападение противника исклю­чено, что решительному наступлению с его стороны будет предшествовать либо объяв­ление войны, либо фактическое начало военных действий ограниченными силами, после чего советские войска смогут выдвинуться к своим оборонительным позициям и занять их. Войска прикрытия растягивались вдоль границы, занимая даже ее выступы, обращенные к западу, где их фланги оставались необеспеченными. В резерв выде­лялись небольшие силы, которые не могли нанести мощный удар по прорвавшемуся противнику, а расположенные вдоль границы войска были не в состоянии поспеть за ним, так как не располагали необходимым механическим транспортом. Дислокация наших войск в приграничных округах не отвечала задаче отражения внезапного нападения немецко-фашистской армии. Не была создана оперативная и тактическая группировка сил для отражения вражеского удара.

Пользуясь этим, противник создал на главных направлениях действий своих войск компактные группировки, которыми и обрушился на наши передовые эшелоны, растянутые вдоль границы. Это видно из следующей таблицы.

Сосредоточение сил на направлениях действий танковых групп немецко-фашистских войск к утру 22 июня 1941 г.¹

Противник		Фронт на­ступления	Соединения советских войск
		танковой	в полосе наступления танко-
Танковые группы	Состав первого эшелона танковых групп	группы (в км)	вой группы, расположенные вблизи границы
4-я	1, 6, 8-я танковые дивизии	40	125-я стрелковая дивизия
	(свыше 600 танков), 290-я
	и 268-я пехотные дивизии
3-я	7, 12, 20-я танковые дивизии	50	128-я стрелковая дивизия и
	(свыше 600 танков)		один полк 188-й стрелковой
			дивизии
2-я	3, 4, 17, 18-я танковые ди-	70	Части и подразделения 6,
	визии (свыше 800 танков)		42, 75-й стрелковых дивизий,
			22-й танковой дивизии (в со-
			стоянии неготовности)
1-я	299, 111, 75, 57, 298, 44-я	65	87-я и 124-я стрелковые
	пехотные дивизии 2		дивизии

¹ Составлено на основе следующих материалов: Архив МО СССР, ф. 229, оп. 9776, д. 5, л. 7; ф. 208, оп. 355 802, д. 39, л. 1, ф. 209, оп. 5561, д. 8, л. 17.

² В первом эшелоне 1-й танковой группы танковые дивизии (до 600 танков) развертывались непосредственно за пехотными дивизиями.

474

Данные этой таблицы свидетельствуют, что противнике первых эшелонах своих танковых групп имел неизмеримо больше сил, чем наши соединения, расположенные вблизи границы. Конечно, за передовыми советскими соединениями в глубине терри­тории округов находилось немало других наших войск, однако условия для нане­сения первоначального удара были исключительно благоприятны для врага, а быстрый захват им инициативы определил успех этого удара.

Задачи, поставленные перед войсками приграничных округов и военными фло­тами, носили исключительно оборонительный характер. Это лишний раз свидетель­ствует об отсутствии у Советского правительства каких бы то ни было намерений готовить свои Вооруженные Силы для нападения на Германию. К сожалению, даже и для целей обороны к началу войны не было создано необходимой группировки сил. К 22 июня вблизи границы располагались лишь отдельные батальоны тех дивизий, кото­рым по плану прикрытия предстояло занимать оборонительные рубежи вдоль границы. Главные силы этих дивизий находились в учебных лагерях, удаленных от границы на 20—80 километров, и занимались боевой подготовкой по планам мирного времени.

Многие артиллерийские части приграничных соединений проходили боевую под­готовку в специальных лагерях, отстоявших от границы еще дальше. На значительном расстоянии от границы находились и вторые эшелоны войск приграничных округов. Что касается остальных соединений Вооруженных Сил Советского Союза, которые в случае войны должны были войти в состав действующей армии, то большинство их располагалось во внутренних округах СССР.

Сложившаяся группировка наших войск позволила противнику создать на направлениях своих главных ударов четырех-пятикратное превосходство в силах и средствах. К тому же серьезные недочеты в подготовке и комплектовании войск приграничных округов личным составом, боевой техникой и вооружением значи­тельно снижали их боевые возможности.

Осенью 1940 г. из состава Вооруженных Сил были уволены в запас рядовые, прослужившие установленный срок. Вместо них прибыли призывники очередной воз­растной категории. К лету 1941 г. они получили только начальную подготовку. В свя­зи с увеличением численности Красной Армии весной и в начале лета 1941 г. стали поступать небольшие пополнения. Так, например, в войска Киевского особого воен­ного округа пополнение начало прибывать лишь в середине мая 1941 г.¹. К моменту нападения Германии часть соединений округа находилась лишь в начальной стадии формирования, обучения и технического оснащения. Генеральный штаб намеревался предоставить округам вооружение, необходимое для укомплектования войск, лишь к концу 1941 и началу 1942г.² . Танки Т-34 и KB начали поступать в приграничные округа лишь в апреле — мае 1941 г., и к началу войны во всех пяти приграничных военных округах их насчитывалось всего 1475, в том числе KB — 508, Т-34— 967³. Правда, в войсках имелось значительное количество танков старых типов (БТ-5, БТ-7, Т-26 и др.), которые намечалось с течением времени снять с вооружения. Но мно­гие и из этих танков были неисправными. В целом по Вооруженным Силам СССР на 15 июня 1941 г. из танков старых типов нуждалось в капитальном ремонте и восста­новлении 29 процентов, в среднем ремонте — 44 процента. Исправные же танки старых образцов составляли не более 27 процентов⁴ . Учитывая медленное освоение промышленностью новых танков, военные округа намечали отремонтировать танки старых образцов. С этой целью они дали промышленности заявки на запасные части. Но промышленные наркоматы приняли только 31 процент поступивших заявок, фактически предоставив к 1 июня 1941 г. только 11 процентов потребного количества запасных частей⁵.

¹ См. Архив МО СССР, ф. 229, оп. 454 205, д. 2, л. 21.

² См. т а м ж е, ф. 131, оп. 6860, д. 13, лл. 31—33.

³ См. т а м ж е, ф. 2, оп. 75 593, д. 13, л. 25.

⁴ См. там ж е, л. 26.

⁵ См. там же.

475

Большие трудности вызывал недостаток автотранспорта. В некоторых механизи­рованных корпусах не насчитывалось и половины требуемых автомашин. Отсутствие необходимого транспорта и средств артиллерийской тяги резко снижало маневренные и ударные возможности танковых и особенно моторизованных дивизий, входивших в состав механизированных корпусов.

Подготовка специалистов для вновь формируемых танковых соединений требо­вала значительного времени. Ввиду того что танкистов не хватало, пришлось срочно привлекать в танковые войска офицеров, сержантов и солдат из других родов войск, прежде всего из пехоты и кавалерии. Получив задание партии, наши воины приня­лись энергично осваивать новые специальности. Однако недостаток времени не позво­лил многим из них должным образом овладеть техникой и стать мастерами своего дела. Многие механики-водители к началу войны имели всего лишь 1,5—2-часовую практику вождения танков. Не все командиры успели освоить сложное искусство управления танковыми и моторизованными частями.

В западных приграничных округах новые механизированные соединения пол­ностью сформировать не удалось. Большинство из них не обладало необходимой готовностью и достаточной боевой выучкой.

В приграничных военных округах имелось значительное количество артил­лерии, которая в целом вполне отвечала требованиям современного боя и во многом превосходила немецкую.

Но не вся эта мощная техника находилась в войсках. Некоторые соеди­нения, главным образом механизированные, испытывали недостаток даже в ору­диях наземной артиллерии. Особенно не хватало зенитной артиллерии; ее неком­плект составлял в среднем около 30 процентов. Ощущался серьезный недостаток и в противотанковых орудиях.

Готовность ВВС к войне была недостаточной, хотя наши новые самолеты имели ряд преимуществ перед немецкими. Но этих самолетов было мало, примерно 22 процента от общего числа наличных самолетов в авиации приграничных окру­гов. Истребители преобладали, составляя около 64 процентов боевых машин. Полеты на новых самолетах еще не были освоены летным составом. Так, к 1 мая 1941 г. полетам на бомбардировщиках типа Пе-2 было обучено 72 процента летчиков, на истребителях ЛаГГ-3—32 процента, на самолетах МиГ-3—около 80 процентов (от общего числа летчиков, подлежащих переучиванию). К переучиванию на самолетах-штурмовиках Ил-2, на истребителях Як-1 и на некоторых других самолетах и вовсе не приступали из-за отсутствия их в строевых частях.

За три первых месяца 1941 г. летчики Прибалтийского особого военного округа находились в воздухе в среднем по 15,5 часа, Западного особого — по 9 часов, а Киев­ского особого — только по 4 часа ^х.

Для самолетов новых конструкций требовалось увеличить размеры взлетных полос и частично переоборудовать имеющиеся аэродромы. Кроме того, создавалась новая аэродромная сеть в приграничных округах. Наибольшего размаха строительные работы должны были достигнуть в июле — сентябре 1941 г. Учитывая, что переобо­рудование аэродромов сделает их непригодными к эксплуатации на период строитель­ных работ, военное командование считало, что эти работы следует вести не сразу на всех аэродромах приграничных округов, а лишь на некоторых из них. Однако весной 1941 г. органы НКВД, которым поручались строительные работы, не считаясь с обстановкой, приступили к ним одновременно на большинстве приграничных аэро­дромов. В результате значительная часть этих аэродромов к началу войны фактически оказалась непригодной для эксплуатации в боевых условиях, а истребительная авиа­ция скопилась на ограниченном количестве аэродромов, что лишило ее маневра, затруднило маскировку и рассредоточение. Кроме того, некоторые аэродромы, например в Западном особом военном округе, были придвинуты чрезмерно близко

¹ См. Архив МО СССР, оп. 78388, д. 7, лл. 20—21. 476

к границе, что делало их крайне уязвимыми в случае внезапного нападения авиации противника. Отсутствие готовой аэродромной сети к 22 июня 1941 г., скученное расположение авиационных частей на немногочисленных аэродромах мирного времени, многие из которых были хорошо известны противнику, явились одной из причин тяжелых потерь, понесенных нашей авиацией в первые дни войны. Служба воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) в западной приграничной полосе была плохо организована, и авиационные части несвоевре­менно получали данные о перелете государственной границы немецко-фашистскими самолетами.

Война застигла ВВС приграничных округов в период их широкой перестройки и переучивания личного состава.

Коммуникации Советских Вооруженных Сил были развиты слабо. Учитывая недостаточную пропускную способность железных дорог в Западной Белоруссии, Западной Украине и Прибалтике, Народный комиссариат обороны разработал план железнодорожного строительства и усиления существующей железнодорожной сети. Строительство было начато в первом квартале 1941 г., но проходило недостаточно быстро. К началу войны основные железнодорожные узлы оставались слаборазвитыми, многие линии не имели вторых путей и не могли пропускать поезда необходимой длины, некоторые места для выгрузки не располагали нужным оборудованием; изношенность рельсов и слабость верхнего строения пути не позволяли пропускать тяжеловесные составы. Плохое состояние железных дорог чрезвычайно затрудняло стратегическое сосредоточение и развертывание. Войска приходилось разгружать из эшелонов близ старой государственной границы и выдвигать на запад поход­ным порядком.

Инженерное оборудование западных рубежей СССР, особенно строительство укрепленных районов, к моменту нападения фашистской Германии не было завершено. Старые укрепленные районы на прежних наших границах (т. е. границах до 1939 г.) уже разоружались. Летом 1940 г. были составлены планы строительства укреп­ленных районов на новых границах, рассчитанные на несколько лет. К июню 1941 г. заканчивалось оборудование отдельных огневых сооружений, узлов обо­роны первой полосы приграничных укрепленных районов. Большинство укреплен­ных районов не было полностью укомплектовано личным составом. Весной 1941 г. началось переформирование и доукомплектование их гарнизонов по новым, расширенным штатам, что, однако, не удалось завершить к моменту нападения Гер­мании на СССР.

К началу войны удалось только частично вооружить опорные пункты пер­вой полосы четырех узлов Владимир-Волынского и пяти узлов Струмиловского укрепленных районов. Вооружены были лишь боевые сооружения, построенные в 1940 г., а сооружения плана 1941 г. находились еще в стадии строительства. В полосе Владимир-Волынского укрепленного района к 22 июня 1941 г. было вооружено только 97 долговременных огневых точек, а в полосе первых двух узлов обороны Струмиловского укрепленного района — 33 боевых сооружения. На участке Литовиж—Сокаль между опорными пунктами двух укрепленных районов образовался разрыв шириной в 25 километров. Это объяснялось тем, что к началу войны не были полностью построены и вооружены два левофланговых узла обороны Владимир-Волынского укрепленного района ¹.

В результате незавершенности строительства большинства боевых сооруже­ний в опорных пунктах укрепленных районов до начала войны не была создана стройная система артиллерийского и пулеметного огня. В построенных сооруже­ниях почти отсутствовали силовые агрегаты и автономные пункты водоснаб­жения, опорные пункты слабо обеспечивались связью. План строительства воздуш­ных линий связи в 1940 г. укрепленные районы выполнили на 25—30 процентов,

¹ См. Архив МО СССР, ф. 229, оц.21 037, д. 43, лл. 1—9.

477

а подземных линий—только на 10 — 13 процентов. Маскировка боевых сооруже­ний находилась в неудовлетворительном состоянии.

План возведения противотанковых и противопехотных препятствий перед передним краем нашей обороны у границы был выполнен к началу войны в сред­нем на 25—30 процентов, что объяснялось недостатком рабочей силы и особенно средств заграждения.

Строительство дорог, складов и казарм началось непосредственно перед войной. Части укрепленных районов размещались во временных постройках и крестьянских хатах. Командно-начальствующий состав также размещался в кре­стьянских домах, расположенных в радиксе до десяти километров от частей.

Большие работы необходимо было провести в западных округах, особенно в Прибалтике, Западной Украине и Западной Белоруссии, по организации надежной связи. Состояние связи не отвечало требованиям управления войсками, и ее надо было срочно перестраивать. Эти работы, имевшие особо важное значение для обеспе­чения непрерывного управления войсками во время боевых действий, так до начала войны и не были закончены.

Готовя нападение на СССР, германское военное командование стремилось тща­тельно разведать советские приграничные районы, оборонительные укрепления, аэродромы, места расположения войск, военно-морские базы, оборонительные объекты на нашем побережье. С этой целью оно забрасывало большое количество агентов для разведки и диверсий. Еще задолго до нападения Германии советским погранич­никам пришлось вступить в настоящую войну с гитлеровской агентурой. Только с октября 1939 по декабрь 1940 г. пограничные войска, располагавшиеся на территории западных военных округов, задержали около 5 тыс. вражеских агентов и уничто­жили немало хорошо вооруженных банд¹.

Для вербовки агентуры и переброски ее в СССР противник создал широкую сеть пограничных разведывательных и переправочных пунктов. В 1940 г. разведкой наших пограничных войск были выявлены на оккупированной немецкими фашистами терри­тории Польши 95 таких пунктов.

С приближением войны активность гитлеровской разведки усиливалась, менялся характер задач и состав вражеской агентуры. Начиная с января 1941 г. засылались преимущественно высококвалифицированные агенты, снабженные портативными радиостанциями. Количество вражеской агентуры, задержанной или уничтоженной пограничными войсками, в первом квартале 1941 г. увеличилось в 15—20 раз по срав­нению с первым кварталом 1940 г., а во втором квартале 1941 г.—в 25—30 раз по срав­нению со вторым кварталом 1940 г.

Доблестные советские пограничники мужественно и стойко охраняли советскую землю. За проявленную доблесть и героизм 384 пограничника были в феврале 1941 г. награждены орденами и медалями².

Противник стремился засылать через границу в наш тыл войсковые разведыва­тельные группы, возглавляемые, как правило, опытными офицерами-разведчиками. В целях маскировки немецкие разведывательные группы часто переодевались в форму военнослужащих Красной Армии. Например, в апреле 1941 г. на участке 86-го пограничного отряда (город Августов, БССР) перешла советскую границу разведы­вательная группа в составе 16 человек, одетых в форму инженерных войск Красной Армии. Обнаруженные пограничниками, гитлеровцы оказали сильное вооруженное сопротивление. В результате боя 11 фашистов были убиты, остальные захвачены в плен. В бою с этой группой командир отделения К. С. Викушкин, дважды раненный, продолжал командовать пограничным нарядом до тех пор, пока вражеская группа не прекратила сопротивления ³.

¹ См. Архив Главного управления пограничных войск, п 8, дд. 138, 175, 185 и 331.

² См. «Известия⁴, 15 февраля 1941 г.

³ См. Центральный архив пограничных войск, ф. 14, оп. 224, д. 4119, л. 15.

*П

С 15 июня 1941 г. германское командование приступило к переброске на терри­торию СССР большого количества банд, диверсионно-разведывательных групп и диверсантов-одиночек, которые имели задание с началом военных действий раз­рушать линии телеграфно-телефонной связи, взрывать мосты и железнодорожное полотно на основных коммуникациях советских войск, уничтожать воинские склады и другие важные объекты, захватывать в тылу Красной Армии железнодорож­ные и шоссейные мосты и удерживать их до подхода передовых частей герман­ской армии.

В самый последний момент перед нападением Германии, в ночь с 21 на 22 июня 1941 г., гитлеровская разведка на ряде операционных направлений перебросила через границу наземными воздушным путем значительное количество мелких диверсионных групп, участники которых были переодеты в гражданское платье и в форму военно­служащих Красной Армии. •

Вражеская разведка велась и с воздуха. С октября 1939 г. до начала войны над территорией западных областей Украины и Белоруссии немецкие самолеты появлялись более 500 раз. Интенсивность воздушной разведки все возрастала. С января 1941 г. и до начала войны имело место 152 нарушения границы немецко-фашистскими самолетами¹.

Борьба с вражеской воздушной разведкой возлагалась на пограничные войска и части приграничных военных округов. Но как стало известно лишь впоследствии, предатель Берия еще в марте 1940 г. категорически запретил пограничным войскам открывать огонь по германским самолетам-нарушителям, а также добивался, чтобы части Красной Армии и корабли Военно-Морского Флота не включались в борьбу с немецкой авиацией. Он фактически открыл советское воздушное пространство для вражеской разведки.

Задолго до нападения Германии немецким командованием были предприняты на западных границах СССР столь широкие разведывательные действия, что сам их характер свидетельствовал об агрессивных замыслах германского империализма в отношении Советского Союза.

Советское правительство приняло ряд предупредительных мер для отпора врагу на случай его агрессии. Заключение договора о ненападении с Японией в апреле 1941 г. позволило начать переброску некоторых воинских соединений из внутренних районов страны для усиления обороны западных границ СССР. Гене­ральным штабом был разработан план прикрытия государственной границы, имелись оперативные планы железнодорожных перевозок, мобилизационные планы армии и флота. Советским правительством был разработан мобилизационный план военной перестройки промышленности на вторую половину 1941 г. и на 1942 г. Все эти планы были пронизаны единой идеей, что позволяет говорить о наличии общего плана действий. Его суть заключалась в следующем: отразить агрессию вра] а на линии государственной границы и затем нанести ему сокрушительное поражение.

Необходимые политические, экономические и военные предпосылки для осу­ществления данного плана были налицо. Но намеченные мероприятия проводились с запозданием. Руководящие работники Народного комиссариата обороны и Гене­рального штаба, проявляя медлительность, не сумели использовать объективных возможностей для отражения вражеской агрессии. Серьезный урон Вооруженным Силам СССР был нанесен необоснованными репрессиями в отношении руково­дящих командных и политических кадров в 1937—1938 гг. В организации обороны западной государственной границы СССР имелись серьезные недостатки, упущения, а в некоторых случаях допускалась и бездеятельность перед лицом надвинув­шейся вражеской угрозы.

¹ См. Архив МО СССР, ф. 35, оп. 225925, д. 3, лл. 238—266. ' ' * '

№

Все эти недостатки не смогли бы решающим образом повлиять на состояние обороны, если бы войска своевременно развернулись и подготовились к отражению немецко-фашистского нападения. Но советские войска так и не получили приказа о заблаговременном развертывании своих сил и занятии оборонительных рубежей вдоль западных границ СССР.

Соответствующая директива Генерального штаба была разработана поздно и поступила в войска уже после нападения Германии. Об этом будет подробно рассказано во втором томе Истории Великой Отечественной войны.

* * *

Великой Отечественной войне Советского Союза непосредственно предшествова­ли почти два года второй мировой войны, составившие ее первый период (1 сентября 1939 г.—21 июня 1941 г.). Этот период ознаменовался крупными военными успехами фашистского блока — гитлеровской Германии, фашистской Италии и империалисти­ческой Японии.

Успехи Германии были обусловлены не только и не столько некоторым ее военным превосходством над армиями Франции, Англии и их союзников, сколько политическими факторами. Эти успехи явились прямым следствием политики поощ­рения фашистской агрессии, проводившейся правящими кругами США, Англии и Франции в предвоенный период. Именно эта политика расколола и'разъединила силы, которые могли бы противостать фашистской агрессии и пресечь ее. Пагубное влияние действий, осуществлявшихся правящими кругами западных держав, было усу­гублено в дни начавшейся войны проводившимися во Франции, Англии и дру­гих странах преследованиями прогрессивных элементов, и в первую очередь коммунистов.

В капиталистическом мире не оказалось силы, способной остановить немецко-фашистскую военную машину, выступившую в поход за мировое господство. Совет­ский Союз представлял собой теперь не только главное, но и, по существу, единствен­ное препятствие на пути германских завоевателей. Нацелив свои вооруженные силы против СССР, правящие круги Германии считали, что им удастся уничтожить страну социализма и, ликвидировав это препятствие, добиться полной реализации своих далеко идущих планов мировой гегемонии.

В результате захвата многих европейских государств Германия к началу войны против СССР располагала не только своей высокоразвитой промышленностью, но и промышленностью почти всей буржуазной Европы. Поэтому непосредственная подготовка к нападению на СССР, проведенная в больших масштабах, дала воз­можность германским империалистам добиться преимуществ в оснащении войск и значительно опередить СССР в стратегическом развертывании своей армии.

Германия к началу войны против Советского Союза располагала мощной военно-экономической базой и большими современными вооруженными силами, имевшими значительный опыт боевых действий. Германское командование развернуло у государственных границ СССР многочисленные армии, всесторонне технически оснащенные, сосредоточенные в крупных группировках и полностью подготов­ленные к нанесению мощных и глубоких ударов на основных стратегических направлениях, выводящих к важнейшим политически^ и экономическим центрам Советского Союза.

Отсутствие активных военных действий в Западной Европе дало фашистской Германии возможность бросить против СССР все свои основные силы и силы своих союзников, в то время как Советский Союз вынужден был считаться с возможностью нападения на него империалистической Японии и учитывать сложность обстановки на Ближнем Востоке.

Советский Союз неизменно проводил миролюбивую внешнюю политику. Но эта политика не встречала поддержки со стороны капиталистических держав.

480

Международная обстановка характеризовалась тем, что СССР оставался един­ственным социалистическим государством, находившимся во враждебном ему капита­листическом окружении.

Руководствуясь заветами великого Ленина, Коммунистическая партия Совет­ского Союза неуклонно проводила политику социалистической индустриализации, коллективизации сельского хозяйства, культурных преобразований в целях построе­ния социализма и укрепления экономического и оборонного могущества страны.

За короткий срок — всего лишь за 13 лет — советский народ создал необходи­мые технические и экономические предпосылки для максимального подъема обороно­способности своего государства. В результате Советский Союз к моменту вероломного нападения фашистской Германии располагал материальными возможностями, спо­собными удовлетворить нужды фронта и тыла, располагал всем необходимым для организации своей обороны. Однако имевшиеся возможности не были полностью использованы для заблаговременного приведения страны в готовность к отпору агрессии.

Вооруженные Силы. СССР по своей организации и техническому оснащению в основном отвечали требованиям того времени. На должном уровне находилась совет­ская военная наука. Морально-политический дух советских войск также был высо­ким. Вооруженные Силы СССР были в состоянии защитить свободу, честь и незави­симость социалистической Родины.

21 июня 1941 г., в последний мирный предвоенный день, угольщики Донбасса и металлурги Урала, нефтяники Каспия и хлопкоробы Узбекистана, машиностроители Поволжья и колхозники Сибири — все советские граждане славно потрудились на поприще мирного социалистического строительства. Готовясь к заслуженному воскресному отдыху, они и не предполагали, что утром наступит суровый день войны.

<?

31 История Великой Отечественной войны, т. l

СОКРАЩЕННЫЕ НАИМЕНОВАНИЯ АРХИВОВ,

ВСТРЕЧАЮЩИЕСЯ В ПРИМЕЧАНИЯХ К ТЕКСТУ

ТОМА

АВП СССР — Архив внешней политики СССР.

Архив МО СССР — Архив Министерства обороны СССР.

ЦГАВМФ СССР — Центральный Государственный архив Военно-Морского Флота СССР.

ЦГАОР — Центральный Государственный архив Октябрь­ской революции и социалистического строи­тельства в СССР.

ЦГАСА — Центральный Государственный архив Совет­ской Армии.

Важнейшие даты

1929 г.

1929—1931 гг.— Основание города Магнито­горска на Урале.

1929—1932 гг.— Первая пятилетка — пяти­летка строительства фундамента социа­листической экономики СССР.

9 февраля — Подписание в Москве прото­кола о досрочном введении в действие пакта Келлога — Бриана между СССР, Польшей, Румынией, Латвией и Эсто­нией.

5 марта — Опубликование в «Правде« обра­щения коллектива ленинградского завода «Красный выборжец» с призывом ко всем предприятиям страны орга­низовать социалистическое соревно­вание.

23 — 29 апреля — XVI конференция ВКП(б), принявшая первый пятилетний план развития народного хозяйства. Кон­ференция призвала всех трудящихся развернуть социалистическое сорев­нование за выполнение пятилетнего плана.

9 мая — Постановление ЦК ВКП(б) об орга­низации социалистического соревно­вания фабрик и заводов.

20—28 мая — 5-й съезд Советов СССР. Съезд одобрил утвержденный прави­тельством первый пятилетний план раз­вития народного хозяйства.

5 июня — Постановление Совета Труда и Обороны (СТО) об организации машинно-тракторных станций (МТС).

21 июня — Постановление ЦИК и СНК СССР «О ме^ <х укрепления колхозной системы».

3 июля —Постановление СНК СССР «О меро­приятиях по обеспечению народного хозяйства кадрами инженеров».

15 июля — Постановление ЦК ВКП(б) о состоянии подготовки страны к обороне и задачах в этой области.

Осень — Начало мирового экономического кризиса в капиталистических странах.

5 декабря — Постановление ЦК ВКП(б) «О реорганизации управления промыш­ленностью».

5—10 декабря — 1-й Всесоюзный съезд удар­ных бригад.

1930 г.

5 января — Постановление ЦК ВКП(б) «О темпе коллективизации и мерах помощи государства колхозному строи­тельству».

20 января — Принятие западными держа­вами плана Юнга — нового плана воз­рождения германского милитаризма.

1 марта — Утверждение ЦИК и СНК СССР «Примерного устава сельскохозяйст­венной артели».

14 марта — Постановление ЦК ВКП(б) «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении».

6 апреля — Постановление ЦИК СССР об учреждении ордена Ленина и ордена Красной Звезды.

1 мая — Открытие Туркестано-Сибирской ^железной дороги (Турксиб).

15 *мая — Постановление ЦК ВКП(б) «О работе Уралмета» (поставлены задачи создания на Востоке второй угольно-металлургической базы).

17 мая— Предложение французского мини­стра иностранных дел Бриана об организации антисоветского блока под видом объединения Европы («пан-Европа»).

17 июня — Пуск Сталинградского трактор­ного завода (СТЗ).

26 июня — Постановление СТО «О тепло­фикации и теплоэлектроцентралях».

26 июня — 13 июля — XVI съезд ВКП(б) — съезд развернутого наступления социа­лизма по всему фронту.

30 июля — Обращение рабочих Ленинград­ского машиностроительного завода имени К.Маркса с призывом выдвигать встречные промфинпланы.

483

31*

14 августа — Постановление ЦИК и СНК СССР «О всеобщем обязательном на­чальном обучении».

30 августа — Опубликование Коммунисти­ческой партией Германии «Программы социального и национального освобож­дения германского народа».

17—21 декабря — Объединенный пленум ЦК и ЦКК ВКП(б), обсудивший народнохо­зяйственный план на 1931 г. и другие вопросы.

1931 г.

1 января — Пуск завода сельскохозяй­ственных машин в Ростове-на-Дону (Ростсельмаш).

21 января — Постановление СТО «О плане развития Карагандинского угольного месторождения».

5 июня — Постановление ЦК ВКП(б) о командном и политическом составе Красной Армии.

20 июня — Меморандум президента США Гувера о предоставлении Германии мо­ратория.

18 сентября — Нападение Японии на Севе­ро-Восточный Китай (Маньчжурию).

1 октября — Ввод в эксплуатацию рекон­струированного автомобильного завода АМО в Москве (ныне завод имени И. А. Лихачева).

— Выпуск первого трактора на Харь­ковском тракторном заводе имени С. Орджоникидзе.

28—31 октября — Пленум ЦК ВКП(б), обсудивший вопрос о железнодорожном транспорте и др.

29 октября — Совещание германских поли­тических и военных деятелей в Гарц-бурге, обсуждавшее планы установ­ления в Германии фашистской дикта­туры.

Ноябрь — Создание Института Маркса — Энгельса — Ленина (ИМЭЛ) в Москве.

7 ноября — Первый Всекитайский съезд Советов в Жуйцине (провинция Цзян-си), на котором было избрано Времен­ное центральное правительство ос­вобожденных районов во главе с Мао Цзэ-дуном.

10 декабря — Создание комиссии Совета Лиги Наций (комиссия Литтона) для расследования «инцидента» в Маньч­журии.

30 декабря — Ввод в эксплуатацию Сара­товского завода комбайнов.

31 декабря — Предложение Советского Сою­за Японии заключить договор о вза­имном ненападении.

1932 г.

1932 г.— Основание города Комсомольска-

на-Амуре. 1 января — Ввод в эксплуатацию Горьков-

ского автомобильного завода (ГАЗ).

29 января — Вооруженное нападение япон­ских империалистов на Шанхай.

30 января —4 февраля — XVII конференция ВКП(б), принявшая директивы по со­ставлению второго пятилетнего плана.

31 января — Ввод в строй первой дом­ны Магнитогорского металлургическо­го комбината.

2 февраля — Начало работы Международ­ной конференции по разоружению в Женеве.

6 февраля — Воззвание коммунистических партий Германии, Франции, Англии, Чехословакии и Польши с призывом к защите Китая от японской агрессии.

11 марта — Резолюция Совета Лиги Наций о «непризнании» японских захватов в Китае.

23 марта — Постановление Реввоенсовета Союза ССР об основах организации Военно-воздушных сил Красной Армии.

24 марта — Ввод в строй первой мартенов­ской печи завода «Электросталь».

29 марта — Ввод в эксплуатацию Первого государственного подшипникового за­вода в Москве.

3 апреля — Ввод в строй первой домны Куз­нецкого металлургического комбината.

14 апреля — Объявление Временным цент­ральным правительством освобожден­ных районов Китая войны Японии.

23 апреля — Ввод в эксплуатацию Берез-никовского химического комбината. — Постановление ЦК ВКП(б) «О пере­стройке литературно-художественных организаций».

30 апреля — Ввод в эксплуатацию мос­ковского завода «Фрезер» имени М. И. Калинина.

1 мая — Ввод в эксплуатацию Ташкент­ского завода сельскохозяйственных машин.

16 июня—9 июля — Международная кон­ференция в Лозанне по репарационному вопросу.

10 июля — Конгресс единства в борьбе с фашизмом, созванный в Берлине, при участии коммунистов, социал-демокра­тов и беспартийных рабочих

11 июля —Ввод в эксплуатацию московско­го инструментального завода «Калибр».

25 июля — Подписание договора о ненапа­дении между СССР и Польшей.

7 августа—Постановление ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социа­листической) собственности».

27—29 августа — Международный антиво­енный конгресс в Амстердаме.