4 Нюрнбергский процесс. Сборник материалов, т. 2, стр. 535.

357

уничтожение, — говорил Гитлер.— Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьем врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность. Мы ведем войну не для того, чтобы законсервировать своего противника... Война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке жестокость является благом для будущего»¹.

Подробно агрессивные планы Германии в отношении Советского Союза были изложены одним из главарей и идеологов фашизма Розенбергом на секретном совещании 20 июня 1941 г. Он сообщил, что германское правительство начинает войну на Востоке, чтобы «проводить германскую мировую политику», а не для образования «неделимой России»². Сохранение русского государства, даже при условии его германизации, говорил Розенберг, не исключило бы возможности борьбы народных масс за национальную независимость, поэтому необходимо «выкроить из огромной территории Советского Союза государственные образования и напра­вить их против Москвы, освободив тем самым Германскую империю на будущие века от восточной угрозы»³.

Розенберг указывал далее, что германское правительство рассчитывает создать «четыре больших блока», которые должны «оградить нас и одновременно продвинуть далеко на восток сущность Европы»⁴. Розенберг назвал эти «блоки» — Великая Фин­ляндия, Прибалтика, Украина и Кавказ. В их состав включалась вся территория Советского Союза вплоть до Урала. На этих землях предполагалось осуществить физическое истребление и выселение коренных жителей и замену их немецкими колонистами. Розенберг прямо заявлял: «Целью германской восточной политики по отношению к русским является то, чтобы этих самобытных москвичей вернуть к

С еще более наглой откровенностью говорил об этом Гитлер на совещании в ставке: «Создание военной державы западнее Урала не может снова стать в повест­ку дня, хотя бы нам для этого пришлось воевать сто лет. Все последователи фюрера должны знать: империя лишь тогда будет в безопасности, если западнее Урала не будет существовать чужого войска. Защиту этого пространства от всяких возможных опасностей берет на себя Германия. Железным законом должно быть: никогда не должно быть позволено, чтобы оружие носил кто-либо иной, кроме немцев... Только немец вправе носить оружие, а не славянин, не чех, не казак и не украинец»⁶.

Гитлеровцы заранее разработали программу злодеяний на оккупированной советской территории. Эти злодеяния не были делом рук отдельных преступных элементов. Они вытекали из разработанного германским правительством общего плана войны и послевоенной организации, представляя собой его составную органи­ческую часть. Преступления против советского народа были заранее запланированы и обрели силу обязательного закона, оформленного соответствующими приказами.

«Идейной» основой преступлений на оккупированных территориях явилась чело­веконенавистническая «расовая теория» фашистов. На совещании 30 марта 1941 г. Гит­лер выдвинул конкретные требования о проведении злодеяний, заявив, что в войне против Советского Союза «будут неуместны рыцарство и военная честь»⁷. Он требовал уничтожения «большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции»⁸. 13 мая 1941 г. германское правительство утвердило специальную директиву «Об осо­бой подсудности в районе «Барбаросса» и об особых мероприятиях войск». Эта дирек­тива предписывала проявлять «полную безжалостность» к гражданскому населению,

¹ Служебный дневник Гальдера. «Военно-исторический журнал», 1959, № 2, стр. 82.

² ЦГАОР, ф. 7445, оп. 1, д. 1660, лл. 188—191.

³ Т а м ж е, л. 191.

⁴ Т а м же.

⁵ Т а м ж е, л. 197.

⁶ Т ам ж е, д. 1671, л. 187.

⁷Э. Рассел. Проклятие свастики, стр. 69.

⁸ Служебный дневник Гальдера. «Военно-исторический журнал», 1959, № 2, стр. 80.

358

уничтожать всех партизан и тех советских людей, кто будет оказывать хоть малей­шее сопротивление оккупантам или будет заподозрен в сочувствии к партизанам. Всех «подозреваемых» было приказано немедленно расстреливать без суда. С герман-еких солдат и офицеров снималась всякая ответственность за преступления в отно­шении мирных жителей¹. Директива предусматривала организацию карательных операций против населения городов, сел и целых районов. Она вводила в правило преступную систему круговой поруки, массовых репрессий, неограниченных насиль­ственных мер.

Другим не менее позорным документом германского правительства явилась директива об отношении к политработникам Красной Армии, датированная 12 мая 1941 г. Директива объявляла всех политработников особенно опасными для осущест­вления планов колонизации Советского Союза и требовала немедленного физического уничтожения политработников, попавших в плен. В дальнейшем эта директива была распространена и на многих других советских военнопленных.

В отношении той части военнопленных, которым сохранялась жизнь, был пре­дусмотрен чудовищно жестокий, каторжный режим. Разрабатывал его генерал-лейтенант Рейнеке — начальник управления по делам военнопленных при ставке верховного главнокомандования. На секретном совещании в Берлине в марте 1941 г. он, инструктируя своих подчиненных, подчеркивал, что если на местах не удастся в срок создать для русских военнопленных лагеря с крытыми бараками, то устраивать эти лагеря под открытым небом, огородив их только колючей проволокой².

6 августа 1941 г. была издана заранее подготовленная директива «Касательно снабжения советских военнопленных», в которой говорилось: «...Мы не обязаны предоставлять советским военнопленным снабжение».

Гитлеровцы собирались морить голодом не только военнопленных, но и весь советский народ. Выступая 20 июня 1941 г. на закрытом совещании, Розенберг дал следующие указания: «... Южные области и Северный Кавказ должны будут создать запасы продовольствия для германского народа. Мы не берем на себя никакого обязательства по поводу того, чтобы кормить русский народ продуктами из этих областей»³.

Задолго до нападения на СССР начальник гестапо Гиммлер по поручению гер­манского правительства приступил к разработке генерального плана «Ост»— плана покорения огнем и мечом народов Восточной Европы, включая народы Советского Союза. Отправные установки этого плана были доложены Гитлеру еще 25 мая 1940 г. Гиммлер выражал уверенность, что в результате осуществления намеченных меро­приятий будут целиком истреблены многие народы, в частности поляки, украинцы и т. д. Для полной ликвидации национальной культуры намечалось уничтожение всякого образования, кроме начального в особых школах. Программа этих школ, как предлагал Гиммлер, должна была включать: «простой счет, самое большее до 500, умение расписаться, внушение, что божественная заповедь заключается в том, чтобы повиноваться немцам, быть честным, старательным и послушным. Умение читать,— добавлял Гиммлер,— я считаю ненужным»⁴. Ознакомившись с этими предложениями, Гитлер всецело их одобрил и утвердил в качестве директивы ⁵.

Заблаговременно создавались специальные команды и «техника» для массового истребления мирных жителей. Германские вооруженные силы и власти на оккупи­рованных территориях должны были руководствоваться при этом соответствующими наставлениями Гитлера, который поучал: «Мы обязаны истреблять население —

¹ См. ЦГАОР, ф. 7445, оп. 1, д. 1666, л. 174.

² См. Нюрнбергский процесс. Сборник материалов в семи томах. Т. 3. М., Госюриздат, 1958, стр. 440.

³ ЦГАОР, ф. 7445, оп. 1, д. 1666, л. 197.

⁴ «Vierteljahrshefte für Zeitgeschichte». Stuttgart, 1957, № 2, S. 197.

⁵ См. там же, стр. 195.

359

это входит в нашу миссию охраны германского населения. Нам придется развить технику истреблеР^я населения... Если я посылаю цвет германской нации в пекло войны, без малейшей жалости проливая драгоценную немецкую кровь, то, без сом­нения, я имею право уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размно­жаются, как черви»¹.

Германские фашисты разработали программу беспощадного ограбления Совет­ского Союза. Непосредственное руководство этим делом — захватом советской эко­номики — было поручено Герингу, роль которого в гитлеровских верхах была обусловлена его личными широкими связями с монополистическим капиталом. Геринг и сам был крупнейшим монополистом. Именно поэтому германское правитель­ство назначило его «особо уполномоченным», военно-хозяйственным диктатором Германии и всех оккупированных ею территорий. 29 июня 1941 г. Гитлер отдал специальный приказ, предоставивший Герингу неограниченные права в области «максимального использования обнаруженных запасов и экономических мощно­стей» для развития хозяйственных сил Германии².

Программа разграбления советской экономики была заранее составлена под­ручными Геринга и утверждена им под названием «Директивы по руководству эко­номикой во вновь оккупируемых восточных областях». Этот обширный документ имел также и шифрованное наименование — «Зеленая папка». В «Зеленой папке» говорилось: «Согласно приказам фюрера необходимо принять все меры к немедлен­ному и полному использованию оккупированных областей в интересах Германии... Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти — такова глав­ная экономическая цель кампании»"'.

Задача максимального выкачивания из оккупированных районов продоволь­ствия, сырья и нефти подробно развивалась в дальнейшем тексте директив, а также в дополнениях к ним. В изданной германским командованием «Памятке для ведения хозяйства в завоеванных восточных районах» указывалось: «Завоеванные восточные области являются германской хозяйственной территорией. Земля, весь живой и мертвый инвентарь... являются собственностью германского государства»⁴. Из тек­ста «Зеленой папки» следовало далее, что германское правительство намеревалось впоследствии организовать на «восточных землях» немецкие помещичьи и кулацкие хозяйства. В них предполагалось широко применять дешевую рабочую силу подне­вольного населения, управляемого кнутом немецкого надсмотрщика.

Продовольствие, реквизируемое у советских граждан, предназначалось в первую очередь для немецко-фашистской армии. Директивы Геринга требовали «путем реквизиций и конфискаций» забирать все необходимое для немецкой эконо­мики, чтобы быстрее осуществить снабжение «германских войск за счет оккупиро­ванных областей и таким образом облегчить продовольственное положение в Европе и разгрузить транспорт»⁵.

В «Зеленой папке» развивались и конкретизировались мероприятия по физи­ческому уничтожению населения оккупированных территорий посредством голода. Некоторые разделы этого преступного документа содержали требования решительно препятствовать «утечке зерна» и другого продовольствия. Под этой «утечкой» пони­малось питание населения. Генерал-фельдмаршал Рейхенау в соответствии с указа­ниями «Зеленой папки» заявил: «Снабжение питанием мирных жителей и военно­пленных является ненужной гуманностью»⁶.

Широко планировался захват сырья и вывоз его в Германию. «Платина_г магнезит, каучук,— говорилось в геринговской «Зеленой папке»,— должны быть

¹ Нюрнбергский процесс. Сборник материалов, т. 3, стр. 337.

² Т а м же, стр. 498.

³ ЦГАОР, ф. 7445, оп. 1, д. 1711, л. 3.

⁴ А. Леонтьев. «Зеленая папка Геринга». М., Госполитиздат, 1942, стр. 18.

⁵ ЦГАОР, ф. 7445, оп. 1, д. 1711, л. 12.

⁶ Нюрнбергский процесс. Сборник материалов, т. 3, стр. 345.

360

19E

•6 -it ' э ж w в x t

•э ж и в х е

^%g 'К 'э ж и в х г

•SP 'if 'РШ 'H Ч 'по 'g^i -ф 'JOVJÏI т

хннеоюэ g 'итевхоишвф ииияпэиэн о эитаенинИМхоэ эжа онавК 'аоЕИф dgawgdn OI9 'ondocj чавп 'nxclox — иЕЭхиаван эияохошпвф одиЕ 'graigotton ии и ьиеэзвц

*ОЭЭИ^ 'АЯОЭНОХНу НВЯ 'ВИ8ИЕВИа9ШШ OJOMOHBWdOJ HXH9JB ЭННВЙН ОдИЕ ИЕВОХЭ

axodBÏÏAooj хихе эавЕ! од 'ошяваоЕЭ 'omxBadox 'ошйнвЕниф 'onidBiEog 'ошнгшад

*oradiH9g Änodoxo оюаэ твн чьэкаиаи икэиао иивхАп ииннева iitiaodeExnj

•nnoda^ axodeiï

-äooj BtfKd — иинопу и ииквхрх 'HHHBwdaj — квнинховьа кннаоноо oia н кинэнийэ

-ооиапхэьо В8 HednraoBd irag ноид иинохэишвф 'JOOO ^BH эинэИвпвн эоннэжАаооа ОЕиеиЕдиап ончЕэхиьвне aodoooedjB хинэхоишвф вхнвп 01оннэахоиоах эинвоеоэ

dODO ^DH KMHetfDUDH энАно>1Он ъоид ии^эюитоф •£

•иэоше хинохэаоо чхиходваоп и ojq чхишохьина иэинэЕмаахо 'ÄaxodBf

-âooj Аионохэаоэ н 'ДОЭО ивИоавн н сячхоиавнэн иондоЕе аоиЕвьиЕхо ннвеп nxg "сЮЭЭ anxodn эниоа a aoïiaodeEXHJ инвеп и инэи эннаиооэахв иЕнд naoHBj,

•BiïAdx ojoHdonÄ иивих

-ЭЕИХВОЗЙ ИКШОНРМ ОЮННВЙеОО 'ВИНВОХООИ OJ9 ИИНЭГПИХЭВа ВН 'BUOdBH ОЮНЭХЭЗОО

HHHaEgBdJO вн чоиевзижвн и ox-hhq 'ииеопонои хинонвнаэ! хишиэнпАан иЕэхиа

-Bxotgdn MosBdgo иннавЕ! иЕвьинКАахоэ хвинэ^жданА хихе g 'iiHdoxHddex хинэ

-хэаоэ хнннваоаипАнно вжogвdJ ojoiiHBaosHHBjdo вей XHHH9bBHSBHïï9dn 'иинэ'п'жэаьА хнннэахоивеох-оннэоа Амэхоио oiÄE9ti Евниоэгдо инаохоя '«BaxoWoaoMÄd ояоноэьии

-ононе 9^ВХШ инньохоод» ииннэниь'п'оп Аиэ OHH9axoïï9dooii9H Евйеоо JHMd9j

•^«(нчхоончеэхвэи нвоэаэхни гагапэиэн иэгпвжаео 'иондо^ои

'iioiÂdiï вихвнве иеи '"ноиоа вей иинэ!шэноп хнннэмэаа Baxoiiodxo 'иинэшАаева ииахооэЕооп яи11вЬ!ианиЕ 'винэ^лдооо иэхап винэЕаонвхоооа» вей иэеэхиж хинхоэн хээа чхвнэЕаиап ИЕваодэах иаихнэаи^ 'ïïAdx игшчЕЭхиоАниап чхвзоёчеопои иевь

-эивн Htiaod9EXMJ 'эахоивеох ноночеэо а и нвн 'вчанэ энходваэаэп и эьидоо g

^«вахойоаеиоап ojOHH9EmHWodn BHH9taBdHoo шчхоонжог«

-еоа о вочхвхиьо хэаиэео ииооод иэнйэаз и ионаэаээ хвховЕдо XBinOTBEggdxon а» кэш

-нэнчЕвй g '«неиэ иэьодва ndttBH эннчевиинин чхвжаэоА и nxoonaoxoj иинвохооэ а 9HHBaoWÂdogo чхинвахоо одэгпгавЕоаеоп 'внаиишш ой чхикинваао эевьвнз хэаиэео

- 'хина чооЕваневнА — 'оахойоаеиоац» •оахо'п'оаеиоапэоннэЕшниоан эомохэаоохэнвн ихоэао аохоиЕононои хияонвиаэл hbeu hebjbech онов шаихнэаиЬ¹ 9HHoaoiHHd9j

-_г«ининононе ионнэоа iioHOHBwdgj йжан вей ихооннэЕтгшоан ионвхфэн и вахоивеох оаояочЕЭо випвхвАЕНояе хэвЕавгИэап энаохоя 'иивинваодэах о чйэаэьо шАаЙэп а OHBaooBEJOO чхнд онжЕоК оно ох 'чаона 4XBaoenHBJdo иеи чхиаонвхоооа 'чхинвахоо хижэейвн эоаохоя 'иэховЕдо хнннваоаинАяяо BaxoWoaenodn оаоннэЕшниоан виэгдо и Bttod вохэвовя ох]^» '.ВЕванэин^эап «вянвп ввнэеэс» иихе о ииахохэахооо g 'ихооииоиа

-В8ЭН ИОНЧЕВНОИПВН OJ9 А8Вд ШАЯОЭЬИИОНОЯе ЧХИЖОХЬИНА 'BfodBH О1ОЯЭХ9300 HOfÄdx

нияээьиоаэа гаАннвоеоо 'чхооннэЕшнноан чхижохьин^ идохь 'нооаве и ияиадвф ишвн 4xngBdi8Bd и чхишАаева иеэхох нхэиЕвиаэнни эияoнвI^[dэJ 'ииваохвеиноЕОя HhÄfÄg 'аихоанвн 'aoHEHtfoxBH ино 9tfj 'ивх хи чхваоечЕонои чоиЕВЙидоо эн 'вихвиап

-tfgdn энннэЕшикоан эияэхэаоо чхихвахве чэвиэахо 'ииеононок эияoнвwdэJ

•_t«oiHHBKd9j а онэеэана иеи хвховЕдо хнннваоаинАяяо a OHBxogBd

-эаэп эчаиэ охе ие хэ^Хд 'нох о Boodnoa хвшэа эн нонвноя энннэахоивеох иивяэиоа В8 WoEoa gnniAiïH вяон 'оюх of инонвахоэ чхнд инжеой Аяоино ohobejoo вчано моиа эннжва gnjÄd'ß' • • 'oiHHBwd9j а ннэеэана ээаояо онжои явя и гтвадоэ oHH9Eiï9PV9H

Германии странах — в Румынии, Болгарии, Словакии, Хорватии, Финляндии и лаже в Италии — находились ее войска. Германия установила близкие отношения с Испанией, Португалией, Турцией, правительства которых были готовы за соответ­ствующую мзду оказать любую помощь фашистскому блоку. Швеция и Швейцария проводили традиционную политику нейтралитета, хотя их крупная буржуазия помогала немецким империалистам использовать экономику своих стран для нужд фашистской военной машины.

Готовясь к войне против СССР, нацистская Германия стремилась еще более укрепить связи со своими европейскими союзниками и вассалами.

Несколько иначе обстояло дело с Японией, которая занимала в фашистском бло­ке особое место, сохранив за собой полную возможность маневра в отношении Герма­нии. Японское правительство не собиралось немедленно выступить против Советского Союза. Результаты событий у Хасана и Халхин-Гола оказали на руководителей Япо­нии определенное сдерживающее влияние. Но вместе с тем японские империалисты не хотели остаться и в стороне. Решив пойти по линии наименьшего сопротивления, они наметили захватить колонии США, Англии и Голландии в бассейне Тихого океана, что существенно увеличило бы военно-экономический потенциал Японии. Такая позиция японского правительства устраивала Германию, которая желала сковать силы США и Англии на Тихом океане. К тому же Германия, рассчитывая на быстрый успех в войне против СССР, не собиралась делиться с японским союзни­ком плодами своей победы.

Планы японского правительства были утверждены на совещании руководящих политических деятелей 3 февраля 1941 г. Совещание приняло решения, отраженные в специальном документе под названием «Принципы ведения переговоров с Герма­нией, Италией и Советским Союзом». Осуществление намеченной программы дей­ствий началось через две недели.

Японский посол в Берлине Осима информировал Риббентропа о намерениях своего правительства. Германский министр иностранных дел ответил послу, что он всецело одобряет планы войны в бассейне Тихого океана и рекомендует Японии незамедлительно напасть на Сингапур (важнейшую военно-морскую базу Англии на Тихом океане). Риббентроп при этом утверждал, что Англия находится на пороге полного краха и Японии следует поспешить, чтобы обеспечить себе надлежащее место при разделе британских владений в Азии ¹.

Основываясь на результатах переговоров с Японией, Гитлер 5 марта 1941 г. утвердил специальную, совершенно секретную директиву о сотрудничестве Герма­нии и Японии. В этой директиве говорилось: «Целью сотрудничества, основанного на тройственном пакте с Японией, является заставить Японию как можно скорее предпринять активные действия на Дальнем Востоке. Таким образом, английские силы будут ослаблены и центр тяжести интересов США будет перенесен на Тихий океан. Чем скорее это произойдет, тем больше шансов на успех будет иметь Япония, поскольку ее будущие соперники все еще недостаточно подготовлены к войне. One-, рация «Барбаросса» вызовет особенно благоприятные политические и военные пред­посылки для проведения в жизнь этого плана» ².

Во исполнение указанной директивы главное командование германского военно-морского флота разработало специальный доклад о координации с Японией военных операций. В нем подчеркивалась необходимость принудить Японию выступить возможно быстрее³. Доклад явился основой для последующих японо-гер­манских переговоров.

¹ См. ЦГАОР. Международный военный трибунал для Дальнего Востока, ф. 3970, он. 1, д. 193, лл. 135—138.

² Нюрнбергский процесс. Сборник материалов, т. 2, стр. 728.

³ См. ЦГАОР. Международный военный трибунал для Дальнего Востока, ф. 3970, он. 1, д. 193, л. 148.

362

При всех встречах японские и германские политические и военные деятели подчеркивали неразрывную связь захватнических планов обеих стран, несколько сгладившую империалистические противоречия между ними. В беседе с японским послом Осима 23 февраля 1941 г. Риббентроп сказал: «Если Германия когда-нибудь ослабнет, Япония в самый короткий срок окажется перед все­мирной коалицией. Мы впряглись в одну колесницу. Судьба обоих народов предоп­ределена теперь на будущие века... Разгром Германии будет означать также и крах планов расширения влияния Японии»¹. Полностью согласившись с Риббентропом, Осима все же заметил, что «Япония решила во что бы то ни стало сохранить свое главенствующее положение»². Этой реплики было вполне достаточно, чтобы империа­листические противоречия двух союзников вновь обнажились.

Переговоры с Японией были завершены во время пребывания в Берлине ее министра иностранных дел Мацуока (27 марта — 5 апреля 1941 г.). Эти переговоры не внесли чего-либо нового в заранее намеченные планы. Стороны остались довольны друг другом, уверенность в успехе не покидала их. Напутствуя своего японского кол­легу, Риббентроп сказал ему перед отъездом: «Германия уже выиграла войну. К концу года весь мир поймет это»³.

Вопрос об участии Италии в войне против СССР был предрешен весной 1941г., когда итальянское правительство после понесенных им поражений в Греции и Северной Африке склонилось перед германским диктатом. Германия даже не сочла нужным пообещать Италии хоть малейшую подачку за счет СССР, как это она делала по отношению к другим своим вассалам. Не вызвал затруднений и вопрос об участии в войне против СССР марионеточного правительства Словакии, целиком находившегося в подчинении у Германии.

В ноябре 1940 г. начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Гальдер направил начальнику венгерского генштаба генерал-полковнику Верту секретное письмо, в котором предупреждал о предстоящей войне против СССР⁴. Верт ответил, что «венгерская армия недостаточно вооружена и в настоящее время не готова к войне против Советской России»⁵. Он просилГерманию пополнить вооружение Венгрии, на что германское правительство дало согласие.

В декабре 1940 г. военный министр Венгрии генерал Барт посетил Берлин вмес­те с другими деятелями венгерской военщины. Во время этой поездки шли переговоры о предоставлении Венгрии Галиции и предгорья Карпат до Днестра⁶. Однако фор­мальное соглашение об участии Венгрии в войне против СССР достигнуто не было. Венгерские фашисты были настолько реакционны в своей политике, что они даже без особого нажима со стороны Германии решили принять участие в войне против СССР.

Переговоры об участии Румынии в войне против СССР были начаты в ноябре 1940 г., сразу же после установления в стране фашистской диктатуры Иона Анто-неску. Прибыв в Берлин, Антонеску заверил Гитлера, что Румыния будет вместе с Германией воевать против Советского Союза. Для реорганизации румынской армии германское правительство направило специальную военную миссию во главе с генералом Ганзеном. Во время второй (в январе 1941 г.) и третьей (в мае 1941 г.) встреч Антонеску с Гитлером обсуждались подробности совместных действий обеих стран против Советского Союза.

Антонеску писал после войны в своих показаниях, что в мае 1941 г. Гитлер заявил ему о своем решении напасть на Советский Союз и о том, что «Румыния не должна стоять вне этой войны». «Так как,— продолжал Антонеску,—предложение Гитлера о совместном начале войны против СССР соответствовало моим агрессивным

¹ Нюрнбергский процесс. Сборник материалов, т. 2, стр. 727.

² Т а м же.

³ Т а м же, стр. 737.

⁴ См. там же, стр. 664.

⁵ Т а м ж е.

⁶ См. там же, стр. 668.

363

намерениям, я заявил о своем согласии принять участие в нападении на Совет­ский Союз, обязался подготовить потребное количество румынских войск и одновре­менно увеличить поставки нефти и продуктов сельского хозяйства для нужд гер­манской армии»¹.

Германское правительство придавало большое значение поставкам нефти из Румынии. 26 марта 1941 г. верховное главнокомандование Германии издало приказ «Об обороне румынского нефтеносного района», в котором отмечалось, что этот рай­он является «жизненно важным для ведения войны Германией». Приказ предписы­вал возложить охрану нефтеносного района на достаточно крупные охранные силы, поддерживающие тесную связь с органами по борьбе с саботажем. Помимо этого, в нефтеносном районе «должны находиться подвижные ударные группы (в ряде слу­чаев моторизованные) на случай борьбы с воздушными десантами противника»². Германия обещала предоставить Румынии за ее участие в войне против СССР Бессарабию, Северную Буковину и другие советские территории вплоть до Днепра.

Примером активизации реакционных сил Финляндии является следующий факт. Финляндское правительство также стремилось принять участие в войне против Советского Союза. Финские правящие круги вступили на путь нарушения мирного договора с СССР на другой же день после его подписания. Подготавливая условия для новой антисоветской авантюры, финская реакция приступила к ликви­дации демократических свобод и активизировала фашистское движение в стране.

Вскоре после подписания мирного договора в Финляндии было создано «Общест­во мира и дружбы с СССР». Проводившиеся Обществом собрания и митинги, на которых разъяснялась мирная политика Советского государства и рассказывалось о достижениях социалистического строительства в СССР, вызывали большой интерес среди финского народа. Деятельность Общества серьезно встревожила реакционные круги, так как нормализация советско-финских отношений совершенно не входила в их планы. Общество с момента его возникновения подвергалось преследованиям, а в сентябре 1940 г. по решению суда оно было ликвидировано³.

Правящие круги Финляндии поощряли распространение реваншистских настро­ений и создание фашистских организаций. Осенью 1940 г. появилась так называе­мая финская национал-социалистская рабочая организация — двойник гитлеров­ской партии, приступившая к изданию погромных листков «Национал-социалист» и «Свободная Финляндия».

Особенное оживление среди финских реваншистов вызвали военные успехи Германии. В середине июня 1940 г., в момент разгрома Франции, лидеры консерва­тивной коалиционной партии потребовали от правительства более тесного сотрудни­чества с Германией по всем вопросам. Финский министр иностранных дел Виттинг заявил германскому посланнику в Хельсинки Блюхеру, что германофильство в Фин­ляндии растет «подобно лавине» и что общественное мнение уверено, что Финляндия в ближайшие месяцы с помощью Германии вернет потерянные территории.

Осенью 1940 г. Германия и Финляндия заключили секретное соглашение о транспортировке немецких войск и военных материалов через финские порты Васа и Оулу и далее через Рованиэми в германскую базу Киркенес в Норвегии. По на­стоянию финляндского правительства соглашению был придан официальный характер путем обмена нотами в Берлине 22 сентября 1940 г.⁴.

Это соглашение, положившее начало пребыванию германских войск в Фин­ляндии, было заключено за спиной финского народа. Даже депутаты сейма и некото-

¹ Нюрнбергский процесс. Сборник материалов, т. 2, стр. 689.

² НМЛ. Документы и материалы Отдела истории Великой Отечественной войны, инв. № 682, л. 22.

³ См. С. Leonard L u n d i n. Finland in the Second World War. Indiana University Press, 1957, pp. 85—86.

⁴ См. там же, стр. 89.

364

/

рые члены кабинета узнали о нем лишь после того, как первые германские суда с войсками появились в финляндских портах.

Правящие круги Финляндии не жалели усилий, чтобы выслужиться перед гит­леровской Германией. Для службы в войсках CG был произведен набор финских добровольцев. Начались непрерывные поездки финских военных руководителей в Германию и германских военных чинов в Финляндию. В сентябре 1940 г. в Берлин с секретным заданием отправился финский генерал Талвела. В декабре 1940 г., якобы для чтения высшим германским офицерам лекций об опыте советско-финляндской войны, в Берлин ездил начальник финского генерального штаба генерал-лейтенант Гейнрикс. Действительной же целью его поездки являлись переговоры с руководя­щими военными деятелями Германии Гальдером и Йодлем. В итоге этих встреч была достигнута общая договоренность об участии Финляндии в войне против Советского Союза. 3 февраля 1941 г. Гальдер докладывал Гитлеру: «Финны намереваются раз­вернуть на юге приблизительно четыре армейских корпуса. Из их состава пять диви­зий предназначаются для атаки на Ленинград, три дивизии — для наступления в направлении Онежского озера и две дивизии — против Ханко; однако они нужда­ются в серьезной поддержке»¹.

Чтобы разработать план конкретных мероприятий, в Хельсинки был направлен начальник штаба германских войск в Норвегии полковник Бушенгаген. Результатом его переговоров явился составленный германским командованием в Норвегии план операций с финляндской территории, получивший одобрение верховного командова­ния вооруженных сил Германии².

В конце мая 1941 г. в Берлин прибыла военная миссия во главе с Гейнриксом. Финны были информированы о германском оперативном плане, в котором намеча­лись захват прибалтийских государств и Ленинграда, операции германского воздуш­ного флота с финских баз по разрушению Беломорско-Балтийского канала, а также наступление из Северной Финляндии на Мурманск и в направлении Кандалакши. Германские требования к Финляндии включали «транспортировку штабов и усилен­ной германской дивизии с необходимым снаряжением морем к гаваням Ботнического залива, а затем по железной дороге в район Рованиэми... заблаговременную замас­кированную мобилизацию финской армии, участие финнов в нападении на Мурман­скую железную дорогу из района Б ованиэми и финские атаки на Ладожский канал и Свирь с обоих концов Ладожского озера»³.

Последующие события показали, что Финляндия целиком приняла германские требования.

Германское и финляндское правительства договорились, что еще в первой поло­вине июня 169-я немецкая пехотная дивизия будет направлена из Германии в район к востоку от Рованиэми, предназначенный для ее развертывания. К началу военных действий в Финляндию должна была прибыть из Киркенеса группа войск СС «Север». К мобилизации финских корпусов в Центральной Финляндии предполагалось при­ступить 15 июня, а всей финской армии 18 июня⁴.

С 10 июня началось развертывание германских военно-воздушных сил на финляндской территории. В середине июня флот Германии поставил минные заграж­дения в Финском заливе, а немецкие подводные лодки заняли исходные позиции в финских портах.

15 июня в Рованиэми прибыл командующий германскими войсками в Норвегии генерал Фалькенгорст. Он принял командование не только над немецко-фашистски-ми частями, но и над финскими дивизиями, расположенными поблизости, о чем в тот же день Маннергейм объявил в приказе по армии.

¹ H. Greiner. Die Oberste Wehrmachtführung 1939—1943, S. 357

² См. Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunals. Vol. X. Washington, 1951, pp. 309—311.

³ T a m же, стр. 947, 949.

⁴ См. H. Greiner. Die Oberste Wehrmachtführung 1939—1943, S. 387—388.

365

Финская реакция с нетерпением ожидала нападения Германии на Советский Союз. Президент Рюти заявил У июня на заседании кабинета: «Если вспыхнет война между Россией и Германией, то это может принести пользу всему остальному миру... Возможно большее ослабление России является условием нашего освобождения. Если России суждено выиграть войну, наше положение станет трудным, возможно, безнадежным»¹.

Превратив свою страну в вассала гитлеровской Германии и собираясь совместно с ней совершить вероломное нападение на Советский Союз, правящие круги Финлян­дии в то же время хотели представить свои действия как вынужденные оборонитель­ные мероприятия против «советской агрессии». Этим финляндское правительство стремилось оправдать нарушение мирного договора с СССР. Оно также хотело выступить связующим звеном между англо-американскими империалистами и фаши­стской Германией в деле организации полной дипломатической изоляции Совет­ского Союза.

В своих показаниях Нюрнбергскому трибуналу Бушенгаген свидетельствовал: «Все соглашения между главным командованием вооруженных сил Германии и генеральным штабом Финляндии преследовали единственную цель: подлинное уча-стие финляндской армии и германских войск в агрессивной войне против Советского Союза с территории Финляндии. В этом не было сомнения. Утверждения генераль­ного штаба Финляндии об оборонительном характере всех его мероприятий были только маскировкой. В действительности, в этом нет сомнений, все приготовления генерального штаба Финляндии имели в виду именно нападение на СССР. Никто не предполагал возможной русскую атаку на Финляндию... Все формирова­ние и развертывание финских войск преследовало наступательные, а не обороните­льные цели»².

За участие в войне против СССР Финляндии были обещаны Восточная Карелия, кроме Кольского полуострова, а также Ленин!радская область. Финские и немецкие фашисты разработали злодейский план уничтожения Ленинграда. В официальном документе германского генерального штаба говорилось: «Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России нет никакого интереса для дальнейшего существования этого большого населенного пункта. Финляндия точно так же заявила о своей незаинтересованности в дальнейшем существовании города непосредственно у ее новой границы»³.

Исходя из тактических соображений, финские правящие круги отказались подписать официальный военный союз с Германией и предпочли форму «джентль­менских соглашений». На протяжении всей войны они пытались делать вид, что воюют не в союзе с Германией, а «самостоятельно» — во имя своих «национальных идеалов». Однако эта маскировка не помогла финским военным и политическим руко­водителям уйти от суда народов.

Германские фашисты вели переговоры о войне против СССР и с вишистским пра­вительством Петэна в неоккупированной части Франции. 24 октября 1940 г. этот вопрос обсуждался Гитлером и Петэном в Монтуар-сюр-ле-Луара (Франция). Затем 21 мая 1941 г. в Берхтесгаден для встречи с Гитлером был вызван адмирал Дарлан, занимавший ряд министерских постов в правительстве Виши. Во время этих свиданий Гитлер без труда добился согласия своих французских ставленников предоставить Германии для войны с Советским Союзом сырье, производственные ресурсы и рабочую силу. Петэновское правительство обязалось также произвести вербовку «легиона французских добровольцев» и послать его на советско-герман­ский фронт.

¹ С. L. L u n d i n. Finland in the Second World War, pp. 111—112.

² Trial of the Major War Criminals before International Military Tribunals. Vol. VIII. London, 1947, pp. 311—313.

³ Нюрнбергский процесс.Сборник материалов в двух томах. Т.1.М., Госюриздат, 1955, стр. 783.

366

Большое внимание уделяло германское правительство обеспечению северного фланга своих армий. Верховное главнокомандование вооруженных сил Германии издало директиву, в которой указывалось: «Основной задачей остается обеспечение надежной охраны всей Норвегии не только от мелких диверсий, но и от попыток англичан высадить крупный десант, с чем нам необходимо считаться в течение всего лета»¹. В специальных указаниях штаба верховного командования вооруженных сил Германии к плану «Барбаросса» говорилось и о Швеции: «Так как Швеция может быть использована только для прохождения войск, никаких особых прав на этой тер­ритории для командующего немецкими силами не предусмотрено. Но, тем не менее, он имеет право и обязан обеспечить охрану железных дорог от актов диверсий»².

После подписания 18 июня 1941 г. договора о дружбе и ненападении между Германией и Турцией гитлеровцы могли не опасаться и за южный фланг своих войск.

Германские империалисты были твердо уверены, что к антисоветскому походу им удастся привлечь также и противников Германии, превратив это выступление во всеобщий «крестовый поход» против «большевистской опасности». Немецкие импе­риалисты полагали, что они, как и в предыдущие годы, добьются успеха, играя на противоречиях между капиталистическими государствами и Советским Союзом, на антисоветских вожделениях английских и американских реакционеров. Фашистские правители собирались заключить мир с Англией, заручиться поддержкой ее правящих кругов, а также правящих кругов США, осуществить при помощи тех и других войну против СССР, а затем предпринять новые военные походы сначала против Англии, а потом и против США.

Именно этими планами германских империалистов и был обусловлен полет в Англию Гесса — заместителя Гитлера по руководству фашистской партией. С лета 1940 г. Гесс состоял в переписке с видными английскими мюнхенцами, которую ему помог наладить герцог Виндзорский (бывший английский король Эдуард VIII, проживавший в Испании). В ходе переписки он договорился о своем визите в Анг­лию. Первоначально этот визит намечался на декабрь 1940 г.³, но затем был отло­жен до завершения германских захватов в Юго-Восточной Европе.

10 мая 1941 г. Гесс, сам пилотируя машину, вылетел на самолете Мессер-шмитт-110 из Аугсбурга (Южная Германия), взяв курс на «Дунгавел Кастл» — име­ние лорда Гамильтона в Северной Англии, где все было подготовлено для его встречи. Английское правительство дало указание противовоздушной обороне Англии про­пустить самолет; для его охраны в воздухе были даже выделены два истребителя. Но Гесс ошибся в расчете горючего и, не долетев до цели 14 километров, выбросился на парашюте в районе Иглшэма (Шотландия). Приземлившись у деревни Пайслей,, он был задержан местными крестьянами и под именем Альфреда Горна (так Гесс назвался задержавшим его крестьянам) доставлен ими в Марихиллские казармы, близ Глазго.

Английское правительство вступило с Гессом в переговоры, которые вел спе­циальный представитель правительства Киркпатрик. Кроме него, Гесса посещали лорды Гамильтон, Саймон, Бивербрук и другие виднейшие политические деятели Великобритании. С Саймоном, известным своими симпатиями к германскому фашиз­му, Гесс был более откровенен, чем с другими⁴.

Предложения Гесса предусматривали: заключение мира, предоставление Гер­мании свободы действий в Европе, а Англии — в Британской империи, возвраще­ние Германии бывших ее колоний.

¹ ИМ Л. Документы и материалы Отдела истории Великой Отечественной войны, инв № 682, л. 29.

² Т а м ж е, л. 21.

³ См. «The Times», September 23, 1943.

⁴ См. Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunals. Vol. XII, Doc. Hess-15. Nürnberg, 1947, pp. 279—292.

367

Центральное место в этих предложениях занимал пункт, который гла­сил: «Германия предъявит России определенные требования и добьется их удовлет­ворения либо путем переговоров, либо вооруженной силой»¹. В связи с этим Киркпатрик просил уточнить, «собирается ли Германия включить Россию в свою сфе­ру»². В мемуарах Киркпатрика миссии Гесса отведена специальная глава, написан­ная не для раскрытия истины, а для ее сокрытия. Но автору плохо удалась эта роль. Он признает, что в переговорах с Гессом представители английского правительства усиленно «обращали внимание» Германии на Советский Союз. Сам Киркпатрик твер­дил Гессу, что «германо-советские отношения за последнее время ухудшились», и спрашивал, «нет ли шанса на то, что Гитлера оставит терпение и он прибегнет к воен­ным мерам». «Я,— пишет Киркпатрик,— нажимал снова и снова»³.

Гесс также заявил, что «Гитлер желает постоянного взаимопонимания между ним и Великобританией, основанного на неприкосновенности Британской империи. Полет имел своей целью дать Великобритании возможность вести переговоры, не теряя престижа»⁴. Ответ на эти предложения Гесс обещал доставить в Германию на самолете. Он указал и другой путь: передать ответ через Киркпатрика в немец­кое посольство в Дублине⁰.

Общий смысл германских предложений не вызывал никакого сомнения. Аме­риканские историки откровенно пишут, что «Англии был предложен мир при усло­вии ее присоединения к «крестовому походу» против России»⁶.

Миссия Гесса еще более обострила напряженную внутреннюю борьбу, разгорев­шуюся к тому времени не только в Англии, но и в США. Речь шла о том, идти на соглашение с Германией или нет. В правящих кругах Англии и США имелись сторон­ники такого соглашения. Вплоть до самого нападения Германии на СССР, да и после него, идею мира с гитлеровцами для осуществления антисоветского «крестового похода» поддерживали многие видные политические деятели Англии и США (лорд Саймон, сенаторы Кларк, Тафт, Уиллер и др.). Систематически помещала статьи в этом духе газета «Нью-Йорк джорнэл Америкэн». Даже 23 июня 1941 г. она писала: «Будем надеяться, что мир на Западе все еще может быть достигнут и Европа объеди­нится против распространения азиатского коммунизма».

Другая часть англо-американских правящих кругов возражала против гер­манских условий, так как они не ослабляли, а еще более усиливали империалисти­ческие противоречия. Англия попадала в явно невыгодное положение: она должна была способствовать гитлеровским захватам в Европе и Азии, ничего не получая взамен дополнительно к тому, что уже имела. Да и эти владения уменьшились бы, так как Германия требовала возвратить ей колонии, которых она лишилась в пер­вой мировой войне. Кроме того, мнотие наиболее дальновидные политические деятели Англии и США понимали, что мир нужен Германии временно, только для того, чтобы потом напасть на Англию и США.

Предложения Гесса не были приняты. Одной из главных причин их провала явился мощный отпор английских трудящихся попыткам заключить новую импе­риалистическую сделку между Англией и Германией. Испытания, перенесенные английсьим народом во время германских воздушных налетов, угроза блокады, тра­гический пример Франции — все это закалило волю простых англичан к борьбе

¹ «The Times», September 23, 1943.

² Maxime M o u r i n. Les tentatives de paix dans la seconde guerre mondiale (1939 — 1945). Paris, 1949, p. 104.

³ I. Kirkpatrick. The Inner Circle, p. 180.

⁴ «The Times», September 23, 1943.

⁵ Эйре, столицей которого являлся Дублин, сохраняло дипломатические отношения с Германией.

⁶Ch Haines and R. Huffman. The Origins and Background of the Second World War, p. 595.

368

против гитлеризма. Миссия Гесса встревожила британский народ. Повсеместно проходили митинги протеста против сговора с гитлеровцами. Вопрос о миссии Гесса обсуждался 3 июня 1941 г. на конференции лейбористской партии. Предложение о мирных переговорах с Германией было отвергнуто подавляющим большинством голосов. Конференция приняла резолюцию о решимости рабочего класса и всего английского народа вести войну до полной победы над фашизмом. Английский народ категорически отверг сделку с гитлеровской Германией. Правительство Англии не могло не считаться с его протестом. Конечно, в своей политике оно всегда руководст­вовалось интересами монополистического капитала, слу/ка ему верой и правдой. Но и английские монополисты, убедившись в том, какую угрозу их позициями инте­ресам несет германский империализм в своем безудержном стремлении подчинить весь мир, опасались новых сделок с Германией. Они учли, как обернулись против них же самих подобные политические эксперименты в недавнем прошлом. Провал миссии Гесса был предвестником крушения внешнеполитических планов немецкого империализма.

Готовясь к войне против Советского Союза, германские фашисты с лета 1940 г. значительно активизировали свою разведывательную деятельность на Востоке. Периферийные отделы разведки «Абверштелле», которые вели работу против СССР, получили задание увеличить число агентов, засылаемых в Советский Союз. Усилить агентурную работу против СССР было приказано также всем разведывательным органам, которые имелись в армиях и армейских группах ^х, нацеленных на Восток. В специально разработанной директиве перед разведорганами ставилась задача уси­лить подрывную деятельность на советских территориях после нападения Германии на СССР, используя немецко-фашистскую агентуру, разжигать национальную вражду между народами Советского Союза ².

Для этого немецкая разведка провела вербовку среди белоэмигрантов, поки­нувших Советскую Россию после победы Великой Октябрьской социалистической революции. Но только часть эмигрантов согласилась пойти в услужение к закля­тым врагам советского народа. Среди этих изменников были члены организации украинских буржуазных националистов (ОУН), состоявшей на содержании у аме­риканских миллионеров ³.

Руководители украинских националистов Мельник и Бандера получили от немецкой разведки задание «организовать сразу же после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине с целью подрыва ближайшего тыла советских войск, а также для того, чтобы убедить между­народное общественное мнение в происходящем якобы разложении: советского тыла» ⁴. Украинскими буржуазными националистами был укомплектован особый карательный батальон «Нахтигаль», которым руководил сотрудник гитлеровской военной разведки обер-лейтенант Теодор Оберлендер⁵, считавшийся «специалистом» по Востоку.

Отдел иностранной контрразведки 20 июня 1941 г. издал директиву о подготов­ ке восстания в Грузии, для чего на территории Румынии была создана диверсионная организация под кодовым названием «Тамара»⁶. Немецкая разведка установила также связи с националистами из прибалтийских республик; из них были образованы специальные группы для ведения подрывной деятельности в Прибалтике ; ' •

¹ См. Нюрнбергский процесс. Сборник материалов в семи томах, т. 2, стр. 491.

² См. т а м ж е, стр. 492.

³ См. Paul Leverkuehn. Der geheime Nachrichtendienst der deutschen Wehrmacht im Kriege. Frankfurt am Main, 1957, S. 131.

⁴ Из показаний заместителя начальника II отдела германской разведки и контрразведки полковника Э. Штольце, захваченного в плен Советской Армией. Нюрнбергский процесс. Сбор­ник материалов в семи томах, т. 2, стр. 492.

⁵ После войны Оберлендер стал министром в правительстве Аденауэра в Западной Германии.

⁶ См. Нюрнбергский процесс. Сборник материалов всеми томах, т. 2, стр. 647.

⁷ См. там же, стр. 492.

24 История Великой Отечественной войны, т. 1 , 307

Кроме того, для подрывной деятельности на территории СССР было подютов-лено специальное воинское соединение «Бранденбург-800». Такого соединения, отмечает В. Гёрлитц, «немецкая армия еще не знала в своей истории» ¹. Его под­разделения должны были в советском обмундировании действовать далеко впереди наступающих немецких войск, стараясь захватить оперативно важные объекты — мосты, туннели и военные склады ². Вопреки международным правилам ведения войны, в этом соединении, укомплектованном главным образом немцами, знавшими русский язык, широко использовались форма одежды и вооружение Красной Армии.

Мероприятия германского правительства по подготовке войны против СССР осуществлялись не только в области внешней, но и в области внутренней политики. Решающим фактором подготовки тыла Германии к войне с Советским Союзом было существование в стране фашистской диктатуры, которую крупны и прочие некоро­нованные короли Германии всегда считали надежным средством укрепления тыла будущих военных фронтов. За восемь с половиной лет террористической диктатуры фашистов, этих цепных псов германского монополистического капитала, были унич­тожены сотни тысяч передовых людей Германии, миллионы их подвергались заклю­чению в концентрационные лагеря.

Перед нападением Германии на СССР террор гестапо усилился. Гитлеровцы опутали всю страну паутиной полицейской слежки. Любое проявление свободной мысли беспощадно каралось. За слушание радиопередач из Советского Союза гро­зила смертная казнь. В течение зимы 1940/41 г. все промышленные предприятия, прямо или косвенно связанные с военным производством, переводились на режим «спецпредприятий», означавший каторжные условия труда для рабочих и принуди­тельное закрепление их за этими предприятиями. В ноябре 1940 г. была издана инструкция «О предоставлении брони ввиду незаменимости на производстве». В инструкции предусматривалось немедленно отменять броню и посылать на фронт всех, кто не проявлял особой преданности фашистскому режиму. Правом предостав­лять броню пользовались только органы, связанные с гестапо. Немецкий фашист генерал-майор Вейдеман утверждает, что «положения, содержащиеся в этой инструк­ции, вполне оправдали себя в ходе войны как «инструмент индивидуального управ­ления кадрами» ³.

Составной частью внутриполитических мероприятий германского фашизма по подготовке нападения на СССР являлась идеологическая обработка населения и войск. По тактическим соображениям антисоветские лозунги открыто не исполь­зовались фашистами. Но тем большее место в их пропаганде отводилось разжиганию грабительских, животных инстинктов и военного психоза.

Для подогревания воинственных настроений и широкого распространения мили­таризма нацистская клика широко использовала победы на Западе, особенно раз­гром Франции. Сообщения об этих победах печатались в газетах под громкими заго­ловками, выделенными красным жирным шрифтом. Передаче этих сообщений по радио предшествовал специальный призывный сигнал, исполнявшийся 100 фанфаристами. По словам видного германского специалиста по пропаганде Зульцмана, «сильно театрализованная передача особых сообщений (повторяющиеся позывные с проме­жутками в несколько минут, прерывание программы маршевой музыкой, паузы и т. п.) стала основной формой всех пропагандистских передач...» ⁴. В связи с завер­шением похода на Западе Гитлер отдал распоряжение вывесить на десять дней по всей Германии государственные флаги и целую неделю звонить во все колокола ⁵.

¹W. Görlitz. Der deutsche Generalstab. Geschichte und Gestalt. 1657—1945. Frankfurt am Main, 1950, S. 564.

² См. Л. д е И о и г. Немецкая пятая колонна во второй мировой войне, стр. 356.

3 Итоги второй мировой войны. Сборник статей, стр. 289.

⁴ Т а м же, стр. 525.

⁵ См. «Völkischer Beobachter», 25. Juni, 1940.

370

Немецкая печать всячески превозносила успехи германской армии на западе Европы. Заголовки газет кричали о том, что «смыт позор 1918 года», «доказано непревзойденное могущество германских вооруженных сил», «немецкая армия непобе­дима», «все враги Германии потерпят быстрое крушение» и т. п. На все лады пресса восхваляла «фюрера». В газете «Фёлькишер беобахтер» (центральный орган фашист­ской партии) была опубликована статья начальника пресс-отдела германского пра­вительства Дитриха, претенциозно озаглавленная «Главная ставка, в которой делается история» ¹. Статья целиком посвящалась восхвалению Гитлера.

После второй мировой войны битые гитлеровские генералы, стремясь оправ­дать себя перед прежними хозяевами и выслужиться перед новыми, потратили, да и сейчас еще тратят немало усилий, чтобы доказать, будто они не соглашались с Гитлером и все поражения Германии обусловлены его единоличными диктаторскими действиями. Дитрих свидетельствует об обратном — о полном единодушии фашист­ских генералов и «фюрера», связанных общими классовыми интересами и совмест­ными преступлениями. Кумир германского генералитета фельдмаршал Кейтель (в то время генерал-полковник) в ночь на 25 июня 1940 г. провозгласил перед высшим командным составом в ставке верховного командования вермахта тост за Гитлера. По команде Кейтеля присутствующие трижды прокричали «хайль!» в честь Гитлера, названного Кейтелем «полководцем величайших в истории битв на уничтожение» ². Дитрих подчеркивает, что собравшиеся единодушно поддержали этот тост.

Не имея возможности открыто призывать к войне против СССР из-за боязни преждевременно разоблачить себя, германская пропаганда предприняла разнуздан­ную антианглийскую кампанию, разжигая милитаристские страсти и стремясь запу­гать население стран-противников. Выступая в середине июля 1940 г. в Вене, заме­ститель Гитлера Гесс заявил: «Превосходство Германии и Италии настолько велико, что в исходе борьбы не может быть сомнения» ³. Гроссадмирал Ре дер писал в конце января 1941 г.: «Никакая помощь извне не поможет Англии... Великобритания хоте­ла войны, Велпкогермания победоносно завершит ее» ⁴. Подобная политика — дер­жать палец на спусковом крючке — преследовала цель взвинтить нервы англичан и добиться их капитуляции.

Демагогические выпады против Англии должны были дезориентировать мир относительно подлинных намерений германского правительства. В этом отношении очень характерна речь Гитлера, произнесенная им30 января 1941 г. в ознаменование-восьмой годовщины фашистского переворота. Гитлер выступал уже после утвержде­ния плана войны против СССР — плана «Барбаросса». Но вся его речь была направ­лена против «английских плутократов». Он заявил, что «1941 год будет... исто­рическим годом великого нового порядка Европы... Наш вермахт так или иначе-добьется силой решения в пользу Германии... Национал-социализм будет определять грядущее тысячелетие немецкой истории»⁵. В этих словах совершенно отчетливо звучало намерение завоевать силой оружия мировое господство для немецких плу­тократов, немецких баронов и монополистов.

Большое место в фашистской пропаганде по-прежнему занимала социальная демагогия. Германия изображалась как государство народа, а США и Англия — как государства «банкиров и ростовщиков». В послании к немецкому народу 31 декабря 1940 г. Гитлер со свойственным ему бесстыдством заявил, что Германия и Италия преодолели «эпоху господства некоторых плутократов-капиталистов и установили вместо нее эпоху народа»⁶. Можно подумать, что правители «Третьей империи»н&

¹ «Völkischer Beobachter», 6. Juli, 1940.

² Т а м же.

³ «Völkischer Beobachter», 15. Juli, 1940.

⁴ «Völkischer Beobachter», 30. Januar, 1941.

⁵ «Völkischer Beobachter», 31. Januar, 1941.

⁶ «Völkischer Beobachter», 1. Januar, 1941.

24* 37f

состояли на службе у германского монополистического капитала и не являлись сами крупными капиталистами. А между тем на предприятиях одного только Геринга в Германии и оккупированных ею странах эксплуатировались сотни тысяч рабочих.

Фашистская пропаганда продолжала восхвалять пресловутую «народную общ­ность», якобы ликвидировавшую классовые противоречия в Германии. Гитлеровцы на всех перекрестках трубили о том, что эта «общность» объединяет рабочих и капи­талистов. В действительности же классовые различия в Германии не сглаживались, а, наоборот, обострялись. В самом деле, что могло быть общего между рабочими, бед­ствующими под гнетом военных расходов, и монополистами, обогащающимися на военных заказах?

Отношение же Гитлера к некоронованным главарям «Третьей империи» было продемонстрировано его визитом в августе 1940 г. к известному «королю» вооруже­ний Густаву Круппу. Передав Круппу поздравления по случаю его 70-летия, Гитлер вручил этому монополисту золотой значок нацистской партии ¹.

Усиленной обработке фашистская пропаганда подвергла армию. Солдат и офицеров всячески старались материально заинтересовать в предстоящей войне. Перед фашистскими солдатами, уже развращенными грабежом в Западной и Юго-Восточной Европе, рисовались заманчивые картины легкого обогащения. Гитлеров­ские пропагандисты уверяли, что немецкие солдаты и офицеры получат в Советском Союзе промышленные предприятия и зе-мли, станут капиталистами и помещиками, а народы СССР, превращенные в бесправных рабов, будут обогащать своим трудом германских завоевателей.

Один из руководителей фашистской Германии Кох, которому Гитлер предоста­вил впоследствии пост наместника Украины, заверял: «Я даю слово, что предприятия и рабочие места, завоеванные вами в восточных областях, будут переданы вам... Каждого я поставлю на место по его желаниям и способностям. При этом я не буду спрашивать ни денег, ни имени. Я убежден, что мы сообща овладеем грандиозными предприятиями. Плоды войны должны достаться прежде всего тем, кто борется и побеждает». Солдатам фашистской Германии разрешалось грабилъ мирное население советских сел и городов, убивать каждого встречного, насиловать женщин. Любые бесчеловечные преступления не только не наказы­вались, но даже поощрялись.

Гитлеровская пропаганда оказала свое преступное воздействие на значитель­ную часть армии. Основная масса немецких солдат была уверена, что война против СССР явится легкой военной прогулкой, сулящей им богатую добычу. Повлияла гитлеровская пропаганда и на население. По словам Вальтера Ульбрихта, «широ­кие слои немецкого народа, ослепленные шовинистической пропагандой и вре­менными успехами внутренней и внешней политики Гитлера, одобряли акты пре­ступной агрессии или хранили молчание по этому поводу. Многим немцам казалось, что Гитлера остановить нельзя, и, уверовав в это, они почувствовали себя «хозяевами Европы», которым позволено грабить и порабощать другие народы. Во имя утвержде­ния «нового порядка» в Европе, во имя расширения «жизненного пространства» для Германии они оправдывали грабительские войны Гитлера против всех европейских стран. Даже среди рабочих были такие, которые усматривали «немецкий социализм» в тех жалких крохах, которые перепадали им со стола немецких монополистов и юнкеров — подлинных хозяев Германии. Они повторяли ложь Геббельса о том, что в Германии финансовый капитал утратил свое решающее значение» ².

Обещания, которые давали немецко-фашистские пропагандисты, были, разумеется, лживыми. Германское правительство заботилось не о народе, а о монополистах и помещиках, о чем красноречиво свидетельствовала вся политика гитлеровских главарей.

¹ См. «Völkischer Beobachter», 8. August, 1940.

² В. Ульбрихт. К истории новейшего времени, стр. 7-

372.

Перед нападением на СССР аналогичные внутриполитические мероприятия были проведены и в других странах фашистского блока. Самый зверский террор являлся главным условием подготовки тыла этих стран к войне против Совет­ского Союза. Но никакие меры в области внешней и внутренней политики не могли устранить тех противоречий, которые были в фашистском блоке. Эти противоречия неминуемо должны были сказаться в дни войны против СССР_; особенно после первых неудач фашистских захватчиков.