Третья оппозиция – «речь – сознание»,

Конечно, когда мы говорили об оппозиции «речь – мышление», мы не могли не понимать, что мышление, одно из проявлений сознания. Так что третья оппозиция, сформулированная Б.Н. Головиным, оказывается в какой-то мере ложно ориентирующей. Помня о некоторой условности этой формулировки, сосредоточимся на ее сути: речь выражает не только логическую информацию, но и эмоции, и волеизъявления, и от формы речи зависит, как воспримут эти эмоции и волеизъявления адресат речи или сторонний наблюдатель, ср.:

Прошу покинуть помещение и Вон отсюда!

Вот более пространный пример – чеховский рассказ «Толстый и тонкий»

Антон Чехов ТОЛСТЫЙ И ТОНКИЙ

На вокзале Николаевской железной дороги встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий. Толстый только что пообедал на вокзале, и губы его, подернутые маслом, лоснились, как спелые вишни. Пахло от него хересом и флер-д'оранжем. Тонкий же только что вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. Пахло от него ветчиной и кофейной гущей. Из-за его спины выглядывала худенькая женщина с длинным подбородком — его жена, и высокий гимназист с прищуренным глазом — его сын.

— Порфирий! — воскликнул толстый, увидев тонкого.— Ты ли это? Голубчик мой! Сколько зим, сколько лет!

— Батюшки! — изумился тонкий.— Миша! Друг детства! Откуда ты взялся?

Приятели троекратно облобызались и устремили друг на друга глаза, полные слез. Оба были приятно ошеломлены.

— Милый мой! — начал тонкий после лобызания.— Вот не ожидал! Вот сюрприз! Ну, да погляди же на меня хорошенько! Такой же красавец, как и был! Такой же душонок и щеголь! Ах ты, господи! Ну, что же ты? Богат? Женат? Я уже женат, как видишь... Это вот моя жена, Луиза, урожденная Ванценбах... лютеранка... А это сын мой, Нафанаил, ученик III класса. Это, Нафаня, друг моего детства! В гимназии вместе учились!

Нафанаил немного подумал и снял шапку.

— В гимназии вместе учились! — продолжал тонкий.— Помнишь, как тебя дразнили? Тебя дразнили Геростратом за то, что ты казенную книжку папироской прожег, а меня Эфиальтом за то, что я ябедничать любил. Хо-хо... Детьми были! Не бойся, Нафаня! Подойди к нему поближе... А это моя жена, урожденная Ванценбах... лютеранка.

Нафанаил немного подумал и спрятался за спину отца.

— Ну, как живешь, друг? — спросил толстый, восторженно глядя на друга.— Служишь где? Дослужился?

— Служу, милый мой! Коллежским асессором уже второй год и Станислава имею. Жалованье плохое... ну, да бог с ним! Жена уроки музыки дает, я портсигары приватно из дерева делаю. Отличные портсигары! По рублю за штуку продаю. Если кто берет десять штук и более, тому, понимаешь, уступка. Пробавляемся кое-как. Служил, знаешь, в департаменте, а теперь сюда переведен столоначальником по тому же ведомству... Здесь буду служить. Ну, а ты как? Небось, уже статский? А?

— Нет, милый мой, поднимай повыше,— сказал толстый.— Я уже до тайного дослужился... Две звезды имею.

Тонкий вдруг побледнел, окаменел, но скоро лицо его искривилось во все стороны широчайшей улыбкой; казалось, что от лица и глаз его посыпались искры. Сам он съежился, сгорбился, сузился... Его чемоданы, узлы и картонки съежились, поморщились... Длинный подбородок жены стал еще длиннее; Нафанаил вытянулся во фрунт и застегнул все пуговки своего мундира...

— Я, ваше превосходительство... Очень приятно-с! Друг, можно сказать, детства и вдруг вышли в такие вельможи-с! Хи-хи-с.

— Ну, полно! — поморщился толстый.— Для чего этот тон? Мы с тобой друзья детства — и к чему тут это чинопочитание!

— Помилуйте... Что вы-с...— захихикал тонкий, еще более съеживаясь.— Милостивое внимание вашего превосходительства... вроде как бы живительной влаги... Это вот, ваше превосходительство, сын мой Нафанаил... жена Луиза, лютеранка, некоторым образом...

Толстый хотел было возразить что-то, но на лице у тонкого было написано столько благоговения, сладости и почтительной кислоты, что тайного советника стошнило. Он отвернулся от тонкого и подал ему на прощанье руку.

Тонкий пожал три пальца, поклонился всем туловищем и захихикал, как китаец: «хи-хи-хи». Жена улыбнулась. Нафанаил шаркнул ногой и уронил фуражку. Все трое были приятно ошеломлены.

***

Качества речи, обеспечиваемые оппозицией «речь – сознание» – выразительность и изобразительность.

Выразительность речи – такие особенности её структуры, которые поддерживают у слушающего или читающего внимание и интерес к предмету речи и позиции говорящего.

Ср. два заголовка: История Бернара Ашеро и 33 беды на одну голову

Еще пример. Обратимся к фрагменту статьи Вл. Соловьева (рус. философ, сын историка С.М, Соловьева, 1853-1900) «О русском языке».

Русский язык слишком большой барин, чтобы кому-нибудь навязываться; кто не хочет его знать, тот сам в убытке. Никто не отрицает необходимости русского языка как государственного для всей империи; но навязывание его населению вне государственных функций и официальных отношений неизбежно приводит к двум результатам: к враждебному отчуждению от всего русского и к укреплению и оживлению местных языков и наречий даже там, где они сами по себе жизненной силы не имели.

Мы что-то не слыхали до сих пор, чтобы мордва и чуваши стояли за свои языки и противились естественному для бескультурных народов процессу обрусения. Но как только явятся искусственные обрусители, как только будет запрещено говорить и печатать книги по-чувашски и мордовски, как только станут принуждать этих инородцев к знанию русского и только одного русского языка, – так уж нужно быть готовым к возникновению чувашефильства и мордвомании.

Выделим ключевые понятия. С помощью каких приёмов автор привлекает к ним внимание читателя, какие стилистические фигуры использует?

Изобразительность – такое качество речи, которое обеспечивает формирование конкретно-чувственных представлений о действительности за счет особенностей структуры самой речи, ср.:

«Изобразительность речи – это ее наглядность. Не все сообщения вызывают в памяти живую картину. Даже отдельные слова обладают разной степенью изобразительности. Это используется в детских кубиках, где к букве А приурочен арбуз, а не, скажем, астрофизика, к Б – барабан, а не бином Ньютона.

... Очень часто ораторы-демагоги, рисуя картины счастливого будущего или мрачного прошлого и не желая связывать себя ни конкретными обещаниями, ни анализом конкретных фактов, прибегают именно к гиперонимизации.

«Царила нищета» и «Не на что было купить даже картошку, не говоря уже о мясе» – два очень разных высказывания. За первое оратор не несет никакой ответственности, его невозможно поймать за руку: царила или не царила нищета, доказать трудно. Вопрос о том, могла ли средняя семья купить картошку, вполне конкретен. «Благосостояние трудящихся» и «Возможность для каждой семьи проводить лето на море» – тоже разные высказывания. Отсутствие гипонимов, сухость очень часто создают впечатление демагогии, пустых слов, «трескотни». Гиперонимы в иных случаях служат сознательным прикрытием пустоты, дешевого популизма, ничего не стоящего и ни к чему не обязывающего» (Политическая риторика: Часть 1. Аппарат риторики. Автор Г.Хазагеров. Nov 20, 2005 http://genhis.philol.msu.ru/article_115.shtml).

Конечно, на деле выразительность и изобразительность сложно разделить.

Вот, к примеру, рассказ одного из персонажей чеховского рассказа «Сирена», где изобразительность работает наряду с выразительностью. (включить кинотекст Театр Чехонте, время: 1.26 – 19.15, затем - анализ)

Изобразительность

Подробное описание внешнего вида блюд, запахов, которые от них исходят, последовательности действий человека, который собирается есть или уже ест и пьет. Ряды однородных членов.

Описание ощущений от съеденного: из желудка по всему телу искры, Вы какую птицу больше обожаете? Всю вашу душу охватывает обоняние, этакий мираж, и кажется вам, что вы не в кресле у себя дома, а где-нибудь в Австралии

Выразительность

Уменьшительно-ласкательные существительные: лимончик, водочка, кусочек с лучком, поросеночек с хреном, борщок из свёклы, петрушечка с укропцем, пузатенький, молоденькие (почки), сигарка; ложитесь на спинку, животиком вверх, и берите газетку в руки

Эпитеты: стаканчик – допотопный, пузатенький, щи должны быть горячие, огневые

Оценочные слова: водочка – мамочка, налимья печенка – это трагедия; объедение, великолепно

Сравнение и сопоставление: кулебяка: с нее масло, как слезы;

Олицетворение: жареный лук – подлец, кулебяка – бесстыдная, во всей своей наготе

Прецедентные высказывания: его же и монаси приемлют

ЧЕТВЁРТАЯ ОППОЗИЦИЯ – «РЕЧЬ – ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ».

Когда мы говорим, мы обращаемся к какому-либо предмету, то есть сосредоточиваем на чем-то внимание. Поэтому речь отражает действительность.

Успех коммуникации зависит от того, насколько корректно мы транслируем информацию. Например, верно ли сказать, что Нью-Йорк – столица США? Что глаголы в русском языке – склоняются? Таким образом, в рамках оппозиции речь – действительность мы вновь возвращаемся к понятию точности речи.

Рассмотрим точность как качество речи подробнее.

Точность – это такое коммуникативное качество речи, которое позволяет с наибольшей адекватностью воспроизвести в сознании адресата мысль автора речи, отразить в сознании адресата речи ее предмет (внеязыковую действительность) средствами языка.

От чего зависит точность речи? Во-первых, от знания предмета речи говорящим, во-вторых – от речевой формы передачи этого знания, в-третьих – от степени прочности речевых навыков.

В достижении точности высказывания для его автора очень важен самоконтроль. Иногда говорящий или пишущий просто не задумывается над тем, точен ли он в своем высказывании, или просто-напросто не осведомлен о предмете речи, сам того не подозревая. Вот как об этом пишет Ф. Бобров в одной из лингвистических статей (РР. 1973. № 1. С. 150): «Интересно, живым языком написана небольшая по объему книга «Голубые родники» (М., «Мысль», 1971) писателем Владимиром Моложавенко. И вдруг в книге встречаем: «… шлепали по воде уключины…» До сих пор в моем представлении уключина – это приспособление для укрепления весла на борту лодки, в которое вставляются скобки весел. Как они могут шлепать по воде?»

Если подумать, сложно определить, с какой разновидностью точности (а точнее – неточности) мы имеем дело. Это незнание понятия? Или незнание действительности?

Не достигается точность и в тех случаях, когда автор имеет субъективный взгляд на предмет речи. Например, он может упорно отстаивать свои позиции, несмотря на существование мнений, доказательно опровергающих его точку зрения. Или какой-то человек оказывается слишком доверчивым и интерпретирует некое событие с опорой на принцип доверия к источнику информации. В таком случае мы имеем дело с заблуждением автора.

Вот пример.

22 декабря 1990 г. в ночных новостях было сообщение об эксперименте по оживлению трупа. В январе же 1991 г. в печати появилось опровержение, поскольку выяснилось, что имел место розыгрыш.

У автора речи возможны различные цели, он может хотеть, чтобы адресат получил точную информацию, а может стремиться к тому, чтобы адресат получил искаженную информацию.

В речи возможно намеренное затушевывание истинного смысла явления. Например, Эрик Хан-Пира в публикации «Языковой факт и идеологическое сито» (Знамя. 1990. № 9) приводит не соответствующие действительности (в силу преднамеренной идеологизации) толкования слов в словарях. Вот пример из «Толкового словаря русского языка» под ред. Д.Н. Ушакова, который вышел в 30-е годы прошлого века:

«ОППОЗИЦИЯ. <…> Деятельность оппортунистических антиленинских группировок, боровшихся против генеральной линии ВКП(б) и против руководства партии с целью разрушения диктатуры пролетариата и восстановления капитализма и превратившихся впоследствии в оголтелую банду вредителей, диверсантов, шпионов и убийц, действующих по заданиям разведывательных органов иностранных государств».

Хан-Пира замечает: «Разумеется, слово оппозиция не имело такого значения. Интересно, что и все примеры, долженствующие проиллюстрировать и подтвердить предложенное словарем толкование слова, во-первых, содержит это слово не в процессуальном, как указывает словарь, а в предметном смысле, и, во-вторых, не подтверждают, что в самом слове «оппозиция» содержатся те семы (составные части смысла), которые так размашисто щедро сообщает словарь». Примеры эти суть следующие: «Бывшие лидеры правой оппозиции не понимают наших большевистских темпов, не верят в эти темпы и вообще не приемлют ничего такого, что выходит из рамок постепенного развития, из рамок самотека (Стлн, 1930) … XIV партсъезд поступил правильно, определив взгляды новой оппозиции как неверие в дело строительства социализма» и «извращение ленинизма» (Стлн). Троцкистскую группу, как оппозицию, мы давно уже разгромили и выкинули вон» (Стлн).

Комментарий Хан-Пиры завершается словами: «Наверняка высокая филологическая культура составителей <словаря> уберегла бы их от такого лексикографического огреха, когда бы к беспартийному авторскому коллективу для обеспечения идеологической непорочности не был приставлен опекуном историк Б.М. Волин» (с. 240).

В статье «Иронический текст» Уриель Вайнрайх (американский лингвист) указывает, что своеобразную языковую ложь представляют собой эвфемизмы, гиперболы, эллипсисы, иносказания. Для истины остается только «узенькая улочка» – простое повествовательное предложение, которое так любят логики.

Примеры

В сталинскую эпоху возникают термины-эвфемизмы:

секретный сотрудник	‘осведомитель’
воспитательное учреждение	‘тюрьма’
трудовое перевоспитание	‘каторжные работы’
социальная профилактика	‘репрессивные меры’
высшая мера социальной защиты	‘смертная казнь’

После того как перестали употреблять термин «высшая мера социальной защиты», появился и долгое время существовал термин высшая мера наказания. Точен ли он?

Слово высший ассоциируется в нашем языке с представлением о самом высоком, важном, почетном, достойном, главном. Говорят о высших достижениях, высших наградах, высших званиях. Вряд ли верно в этом свете использовать словосочетание высшая мера наказания. Больше подходит определение исключительная, т. к. оно указывает на то, что данная мера не распространяется на всех и каждого, а применяется очень редко, в виде исключения. Смертная казнь может быть заслуженной, но по своей сути она отвратительна. Именно поэтому она может считаться исключительной мерой наказания.

Таким образом, проблема нарушения точности речи может быть связана и с ролью языка в обществе. Он выступает как социальная сила и как средство навязывания взглядов. Особенно это проявляется в конфликтных ситуациях, где возможен однобокий подбор информации. Вот, к примеру, один журналист рассуждает о том, как узнать, хорош ли продаваемый покупателю товар. При этом он сводит все интерпретации реплик продавца к тому, что продавец стремится обмануть покупателя. На деле это не исключено, но необязательно так. У продавца возможна и субъективная оценка товара. К примеру, на вопрос, что за колбаса сегодня может быть по 90 рублей за килограмм, продавщица в небольшом магазине с недоумением ответила? «А что за вопрос? Я сама эту колбасу часто беру и ем на завтрак. Нормальная колбаса! Да она разлетается у нас мгновенно!»

Вот элементарный пример «внушения» ложной информации: оратор обращается к аудитории: «Господа!» Являются ли адресаты «господами»?

Наряду с умышленным неверным интерпретированием предмета речи возможно частичное сокрытие правды, использование приема умолчания.

Вернемся к образу продавца (из личного опыта общения). В одном из ростовских овощных магазинов продавщица, работающая «от выручки», заинтересована в продажах, но не хочет услышать нарекания в свой адрес от постоянных покупателей. Поэтому на вопрос, скажем, сладкие ли поступили в продажу дыни, говорит: «Я их не пробовала».

Причины недостижения точности речи

1. Неуместное употребление общих фраз, общеродовых понятий, ср.: проделана определенная работа; армейский персонал должен состоять из хорошо подготовленных лиц

Вот научный текст:

«Предложения с отрицанием часто помогают А. Кончаловскому реализовать на бумаге поиски правды, определить степень достоверности той или иной общественно важной или личной информации. Кроме того, предложения с отрицанием нередко используются автором для письменного оформления наиболее важных для него мыслей».

2. Ничего не говорящие обозначения: у ленивого оратора удобные и привычные обороты, которые заменяют критическое мышление. Ср.: в эссе о творчестве Анатолия Софронова: «Софроновский театр – для народа. На этом убеждении стоит и этим убеждением сильно и неопровержимо все творчество А. Софронова – поэта, драматурга, публициста. Оттого-то он и щедр в своих произведениях, оттого ему и не занимать ни характеров, ни неожиданно острых ситуаций, ни важных в социальном аспекте проблем, что всем этим разнообразием бесконечно полна и богата жизнь народа – главного героя Анатолия Софронова».

Вадим Соколов комментирует: «Трудно предположить, что автор этой статьи не читал многочисленных рецензий с убедительной критикой как раз многих из этих пьес за отсутствие полноценных и правдивых характеров, за слишком поверхностную, плоскую постановку “важных в социальном аспекте проблем”».

Или прочтем строки другой рецензии того же критика, который писал о Софронове, теперь это уже о другом авторе: «Слагать вирши умеют многие, но как велика пропасть от такого умения до подлинного мастерства, когда каждая строфа не просто рифм созвучье, а боль и страсть сердца; и когда думы, обуревающие поэта, … заставляют … мучиться и страдать… Стихи подлинно талантливые являются нам как откровение… Поэт-трибун, он обращается к массам» О ком это? О Некрасове? О Маяковском? О Симонове? Нет, о стихах Игоря Ляпина. Стихи у него, кстати, действительно хорошие (см.: http://www.ya-zemlyak.ru/avtpoesia.asp?id_avt=271#236). Но как обтекаемо, как обезличенно говорит об этом критик.

3. Необоснованные длинноты в тексте, ср.: теперь настало время поговорить о проблеме изучения новых явлений в области…; Нами разработан план по осуществлению оказания необходимой помощи и поддержки населению этого района.

Автор речи может создавать объективный или субъективный портрет ситуации, а реципиент, соответственно, может получать правильную или искажённую информацию. Таким образом, слова могут лгать, но не в плане языка, а в плане речи.

«Иногда, – пишет немецкий лингвист Харальд Вайнрих в статье «Лингвистика лжи», – слова можно уличить в лживости. Демократия – это слово, имеющее ранг понятия. То есть понятие “демократия” по своему языковому употреблению определяется как форма государства, в котором власть исходит от народа и по определенным политическим правилам передается свободно избранным его представителям... Тот, кому угодна такая форма государства, в котором государственная власть не исходит от народа и не передается по определенным политическим правилам свободно избранным представителям, и кто тем не менее называет такую форму государства словом демократия, просто лжет» (4: 63).

Так, в принципе правдивое слово может выполнять роль лживого.

Здесь стоит вспомнить о приёме умолчания, о лести, о комплименте. Всё это приёмы, которые искажают действительность в речи.

Для иллюстрации характеристики лжи как искажения действительности позволю себе пространную цитату из статьи Александра Волкова «Ложь и правда: два лика истины?» (http://www.inauka.ru/analysis/article87887.html):

«С появлением речи искусство обманывать воспаряет на невиданную прежде высоту. В конце концов, наш язык — настоящее орудие лжи. Слова просто идеально приспособлены для того, чтобы вуалировать действительность, талантливо называть черное белым и наоборот. Искусно ловча ими, можно представлять все происходящее в выгодном для себя свете. Лингвистические ухищрения давно стали не только жизненной нормой, но и фундаментом всей мировой политики, в чем легко убедиться хотя бы на примере отдельно взятой России. Для любого события, любого явления найдется пара подходящих названий-антонимов. Какие-нибудь "террорист" и "борец за свободу" всякий раз оказываются двумя ликами одной и той же истины, "победа" в скоротечной войне легко ассоциируется с "поражением", да и кто должен их отличать? Истина наверняка лежит где-то посредине, и вероятность уличить обманщиков тоже будет "пятьдесят на пятьдесят". Все-таки искусный выбор слов многое решает, и даже наглая ложь часто выглядит неуязвимой.

Когда-то Блаженный Августин категорично отказывал людям в праве на ложь. "В современной философии, — отмечает немецкий психолог Хельмут Лукеш, — например, позволено лгать, если этим можно спасти человеческую жизнь. Или лгать по соображениям секретности. Некоторые философы даже принципиально сомневаются в том, что у людей может быть право на правду". Они говорят, что мы живем "в эпоху, когда само понятие правды устарело".

Так, исследование, проведенное в США, показало, что две трети событий, так или иначе интерпретируются… путем подмешивания в них лжи или утаивания какой-то информации, то есть опять же их образ искажается ложью. Каждый третий менеджер вносит заведомо неверную информацию в подготавливаемые им документы. Другое исследование, проведенное среди студентов, показало, что мы лжем в зависимости от того, с кем говорим. Чаще всего студенты врали своим матерям — в каждом втором разговоре с ними.

Причин обмана множество — и не в одной экономике дело! На первый план выходят самые банальные. Больше всего мы лжем, стараясь скрыть собственные промахи и тем самым избежать ненужных ссор с близкими и конфликтов с коллегами. Мы сами все понимаем, что наделали, и не хотим, чтобы лишний раз нам об этом напоминали. Сорок один процент лжи уходит на это "заглаживание вины". В 14 процентах случаев мы скрываем от ближних наши привычки и поступки, которые им не понравятся: все так же курим тайком от матерей и пропускаем рюмочку поутру незаметно от жен. В восьми процентах случаев мы плутуем, приукрашивая себя, и надеемся, что такими нас точно полюбят. Еще в шести процентах случаев привираем, чтобы оправдать нашу лень.

Как видите, в большинстве случаев ложь не так уж преступна. Мы охотно подтасовываем факты, задним числом придумываем причины поступков, разбавляем пресную воду яви чарующим вином фантазии. Создать свой "рекламный" образ гораздо легче, чем переделать себя, свой характер, стать таким, как мы хотим. На это уйдут годы, а казаться хорошим можно уже сейчас! Ложь исцеляет наши души, помогает видеть собственную жизнь в розовом свете».

Подытоживая размышления об оппозиции речь – действительность, охарактеризуем точность речи как коммуникативное качество, обеспечивающее корректное соотнесение речи с содержанием и объёмом выражаемых понятий.

ПЯТАЯ ОППОЗИЦИЯ – «РЕЧЬ – АДРЕСАТ (человек)».