1. Виды кожевенного сырья

Рассмотрим документальные источники, преимущественно XVI—XVII вв., отмечающие шкуры домашних и диких животных.

При их анализе выделяются частные вопросы, касающиеся практики получения кожевенного сырья, — способов и времени забоя животных, снятия с них шкур, сведения о разделении сырья по видам и возрасту животных, о топографии, пороках и браковке шкур.

1.1. Способы забоя животных

Можно различать три варианта получения шкур:

1. Плановый забой избыточных домашних животных в личных хозяйствах, проводившийся поздней осенью. Это отмечал в XV в. А. Контарини, описывая свою поездку в качестве посла Венецианской республики ко двору персидского шаха Узун-Гасана. Пребывая в России с 25 августа 1476 г. по 21 января 1477 г., он наблюдал обычаи москвичей: «К концу ноября обладатели коров и свиней бьют их и везут на продажу в город» (Иностранцы о древней Москве, 1991: 8).

2. Сезонная охота и промысел лесных и морских животных. Эти занятия в основном проводились осенью и ранней зимой, когда все животные сохраняют свои лучшие кондиции, а молодняк уже подрос. Наиболее часто охота и промыслы упоминаются в документах по районам традиционно звероловного промысла — Сибири и Русскому Северу.

3. Внеплановое (эпизодическое) снятие шкур. Сюда относятся шкуры домашних животных, снятые с павших или умерщвленных зверем особей — зверобойные. Возможные причины падежа — бескормица, загон от работы, старость, эпидемии. Такие животные и шкуры с них нередко выделялись по названиям.

Так, мерлиной называли шкуру павшей овцы: «[1588] Оксен жа принес монастырских кож 30 телятинак малых мерлин да... 10 кож меховых... да 10 кож подошевных целых» (СлРЯ XI—XVII вв., 9: 102). Н. В. Устюгов отмечает слово харавье в значении «кожа, снятая с павшей скотины» (Устюгов 1950: 190).

Снятие шкур с павших лошадей иногда отмечали летописи, что не прослеживается в отношении других животных. В Лаврентьевской летописи сообщается: «[1042] Помроша кони у вой Володимерь, яко и еще дышющимъ конемъ съдираху кожы [по вар.] с нихъ: толикъ бе бо моръ в конихъ».

Есть и запись XVI в.: «[1585] Дано бобылю Волку алтынъ, что онъ снялъ съ троихъ лошодяхъ (так!) кожы» (СлРЯ XI—XVII вв., 26: 8).

Мы не всегда знаем о причинах падежа скота, что может иметь значение для оценки санитарно-эпидемиологической обстановки в регионах. Хозяйственные записи на объяснения скупы: «[1675] С монастырьской падежной коровы наймовано кожа снимать, дано 4 денги» (СлРЯ XI—XVII вв., 14: 118).

Наверное, следует считать, что моровых животных чаще всего закапывали или сжигали, не снимая шкуру: «[1637] А досталные четыре олени гсдрвы померли в прошлом . году осен[ь]ю поветреем и коростою, и кожъ с них не снимали» (СлРЯ XI—XVII вв., 15: 156). Но есть и свидетельства обратного: «[1693] Падежною смертию померло две-натцать теленков опойчатых, опойки сняты» (СлРЯ XI—XVII вв., 13: 28).

1.2. Разделение шкур по времени забоя

Это деление связано с различиями в толщине и прочности шкуры, а также стойкости меха у животных, убитых в разное время года. Оно вызвано годовым циклом изменений в организме животных вследствие различного питания — т. е. калорийности пищи, а также энергозатрат на жизнеобеспечение в зимний и летний сезоны. Такое деление важно и для домашних, и для диких животных. В источниках упоминаются зимний и весенний забои: «[1682] Отпущено двацет(ь) шесть оленьих кожишекъ зимних и вешних» (СлРЯ XI—XVII вв., 7: 221). Наиболее ценилась шкура, снятая поздней осенью или ранней зимой, когда животное сохраняет запас жира, нагулянного летом.

Качественные различия шкур, снятых в разные месяцы, можно сопоставлять с товарной стоимостью мехов и шкур животных осенне-зимнего и весеннего сезонов. По этому вопросу О. Н. Вилков писал, что в Сибири промысловики старались попасть на места промысла к моменту вылиньки зверя, которая у пушных зверей обычно заканчивалась к ноябрю. Мех животных, убитых в ноябре — феврале, имел наиболее полную, крепкую и мягкую ость, поэтому он ценился дороже меха другого времени года. Для сравнения: осенняя беличья шкурка стоила 3 деньги, а весенняя — только 1—2 коп; осенняя лосиная шкура стоила 3 руб. 50 коп., а весенняя — 2 руб. 50 коп. Также различалась стоимость мехов и других добываемых животных (Вилков 1967: 222—223).

В разных регионах России издавна существовали особые названия для животных, убитых в определенный сезон. Так, в Сибири одындрой называли шкуру оленя, убитого осенью (СлРЯ XI—XVII вв., 12: 296). Это слово сохраняется и в XX в. наряду с другими названиями животных осеннего забоя — кукуя и покровка (СРНГ, 16: 49; 25: 17; 29: 10). В Европейской России убитого осенью оленя называли осенчакъ: «[1659] Куплено в казну у Васки Козлова две оленины осенчакъ, цены дано за обе. s. алтнъ» (СлРЯ XI—XVII вв., 13: 85).

Напротив, плохими считались шкуры животных весеннего забоя. Мех таких животных даже особо предписывали не брать в государеву казну при сборе податей: «[1639] А худыхъ соболей и вешныхъ и недособолей въ госуда- ревъ ясакъ не имати» (СлРЯ XI—XVII вв., 11: 90).

Весенние меха, шкуры и сами животные имели свои названия. Шкуры перезимовавших домашних животных называли озимок: «[1580] Купил. меншои казначеи Яким холстов. и азимков, и от дела дал от тритцати опоиков» (СлРЯ XI—XVII вв., 12: 309).

В Забайкалье в 1970-е гг. термином солга отмечали весенние шкурки хорька, имевшие плохое качество (СРНГ, 39: 254). Форма ряда записей показывает уничижительное отношение к шкурам весеннего забоя: «[1678] А с собою поплавил устюжской покупки на явленые деньги 400 белки, 30 горностев, 7 лосинишек вешних» (СлРЯ XI—XVII вв., 8: 284—285).

КУРБАТОВ АЛЕКСАНДР ВАЛЕНТИНОВИЧ