2. Статьи из периодики и книг:

83.3(2Рос=Рус)1

Б 27

Басинский, П.

Критик номер один: в Литературном музее – выставка к 200 –летию со дня рождения В. Г. Белинского / П. Басинский // Российская газета. – 2011. – 1  апреля, N 69. – С. 9

Имеются экземпляры в отделах: Ч/з; Ф2; Ф7.

83.3(2Рос=Рус)1

И 90

Белинский // История русской литературы. Т. VII. Литература 1840-х годов / АН СССР Институт русской литературы (Пушкинский дом); под ред. Б. П. Городецкого – Москва : Издательство Академии наук СССР, 1955. – С. 35 – 128: ил.

Имеются экземпляры в отделах: Ч/з

83.3(2Рос=Рус)1

И 90

В. Г. Белинский // История русской литературы XIX века: в 2 – х т.

Т. 2 / под ред. проф.: Ф. М. Головенченко, С. М. Петрова. – М.: Государственное учебно – педагогическое издательство министерства просвещения РСФСР, 1963. – С. 580 – 628.

Имеются экземпляры в отделах: Аб.

83я72

С 77

В. Г. Белинский. 1811 – 1848 // Стародуб, К. В. Литературная Москва: историко-краеведческая энциклопедия для школьников / К. В. Стародуб. – Москва : Просвещение, 1997. – С.29 – 33: ил.

Имеются экземпляры в отделах: Ч/з; Ф1; Ф2

83.3(2Рос=Рус)1

К 47

Виссарион Григорьевич Белинский / Ф. Головченко // Классики русской литературы: критико-биографические очерки / под общ. ред. Л. И. Тимофеева; сост. – ред. М. С. Горячкина. – Москва : Государственное Издательство Детской Литературы Министерства Просвещения РСФСР, 1952. – С. 302 – 355.

Имеются экземпляры в отделах: Ч/з

83.3(2Рос=Рус)1

А 68

Замечательное десятилетие. 1838 – 1848: воспоминания о В. Г. Белинском, о его жизни последние десять лет, где был, с кем встречался, что писал // Анненков, П. В. Литературные воспоминания / П. В. Анненков. – Москва : Художественная литература, 1983. – С.121 – 367: ил. – (Литературные мемуа ры).

Имеются экземпляры в отделах: Аб; Ф1.

3. Значение в. Г. Белинского в истории русской критики.

Пестро и разнообразно содержание работ Белинского. Он много писал относительно сочинений Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Грибоедова; по выражению Аполлона Григорьева, «имя Белинского, как плющ, обросло четыре поэтических венца, – четыре великих и славных имени сплелось с ними так, что, говоря о них, как о источниках современного литературного движения, постоянно бывает в необходимости говорить о нем…» . Но, кроме оценки сочинений названных писателей, говорил Белинский о многих других писателях, старых и современных ему. Он перебрал всех вожаков русской литературы XVIII и начала XIX вв, говорил не раз о Ломоносове, Кантемире, Державине, Карамзине. Не забыл о старших современниках – Баратынском, Кольцове, и других. Исполняя обязанности «присяжного» критика, он следил за всякой литературной новинкой своего времени, и среди авторов, им оцененных, найдется много таких, имена которых нам теперь незнакомы. В своих всегда содержательных статьях он обстоятельно разработал много идей самого различного характера: касался он и эстетики, и театра, и общественных вопросов, и философии, и науки...

Иногда по поводу пустой книжонки Белинский высказывал захватывающие мысли, которые покоряли читателя, главным образом, благодаря страстности их тона и убеждения. Отличительная черта Белинского – не столько глубина содержания критических мыслей, сколько страстность. Он сам говорил, что его лучшие работы – «импровизации», что, отдавшись вдохновению, он чувствовал себя, как будто на кафедре, в роли горячего оратора. Он сам признает, что он – прирожденный памфлетист, что полемика – его стихия.

И, действительно, в этой страстности, в этой энергичной вере в истину своих слов, пусть даже эта истина у него то и дело менялась – тайна влияния Белинского на умы современников. У него, в сущности, не так много оригинального. Он многое повторил из того, что сказано было его ближайшими предшественниками, например Надеждиным, но никто не сумел так горячо, проникновенно говорить с читателями, как Белинский. Когда вы перечитываете Белинского, вы не всегда с ним соглашаетесь, вы можете отыскать у него противоречия, обмолвки, даже фактические неточности, – но всё это не охраняет вас от обаяния искреннего горячего убеждения. Современники верили, что каждая строка Белинского была «написана кровью». До него в России не было критиков, писавших с таким воодушевлением.

Русская критика начала свое существование со времен появления Карамзина. Критические разборы Ломоносова, Тредиаковского, Сумарокова, – эти споры о словах, смешанные с личными выходками, – имеют мало значения в истории нашей критики. Лишь когда Карамзиным был совершен литературный переворот, началась у нас принципиальная критика. Враги Карамзина, старые псевдоклассики, не успели еще печатно защитить себя от карамзинского сентиментализма, как появился у нас романтизм Жуковского, потом Пушкина. Самая горячая борьба разгорелась, как раз, около имени Пушкина. Его первые поэмы «Руслан и Людмила», «Кавказский пленник», «Бахчисарайский фонтан» вызвали у критиков (литераторов) оживленную полемику о «романтизме». Врагами «романтизма» выступили «классики» Мерзляков, Каченовский, Катенин, отчасти Надеждин. Защитниками – кн. Вяземский, Бестужев, Веневитинов, Полевой. Спор вышел довольно бестолковый, часто переходивший на личную почву, но все-таки много выяснивший. «Романтики» перекричали «классиков», – и романтизм, как художественная школа, не только получил права гражданства, но и окончательно задавил ложный классицизм. Особенно большую роль в этой победе сыграл талантливый публицист, широко образованный Полевой. Он принес в историю литературы «теорию романтизма» и сделался его главным застрельщиком. Но Пушкин, в эти дни торжества романтизма, поднялся уже до художественного «реализма». На помощь ему явился Гоголь со своими повестями и комедиями, – и Полевой оказался старовером. Тогда и выступил на сцену Белинский.

Его главное значение в истории русской критики заключается в том, что он:

1) разъяснил современникам высокую поэзию «реалистической» литературы и этим облегчил современникам понимание Пушкина и Гоголя. Явившись сам, как литературное следствие деятельности обоих великих писателей, он отплатил им тем, что объяснил их величие современникам. Благодаря В. Г. Белинскому, они выросли в русском самосознании, – их вернее поняли, оценили. Этим облегчена была им возможность более глубокого влияния на последующую русскую литературу. Впрочем, мы видели, что оценки Белинского далеко не всегда были верны: так, ширина пушкинского миросозерцания не уместилась в его одностороннем уме.

2) в русскую критику Белинский внес определенные эстетические, философские и общественные основы;

3) он сделал из критики, живую общественную силу, внеся жгучую струю отзывчивости к политической жизни. Благодаря этому, писатель у нас сделался «общественным деятелем» – факт, который, однако, имел как положительные, так и отрицательные стороны.

Не имея возможности в печати высказывать свои убеждения, он сумел в своем интимном кружке влиять на литературную молодежь своим горячим словом: вот почему ученики Пушкина и Гоголя в литературном отношении, такие писатели, как Тургенев, Гончаров, Некрасов и многие другие, сделались учениками Белинского в идейном отношении.

З начение деятельности В. Г. Белинского для русской литературы невозможно переоценить. В целом заслуги литературоведа в области литературно-критической деятельности можно сформулировать следующим образом:

• Выдвинул четыре общих критерия художественности: простота вымысла; совершенная истина жизни; народность; оригинальность;

• Сформулировал основы критического метода анализа художественного произведения;

• Разработал основополагающие понятия теории литературы: принципы реалистического искусства (при обосновании «натуральной школы»); понятия народности литературы и типичности; систему классификации произведений по родам и жанрам;

• Белинский – создатель универсальной критики, разносторонне подходящей к искусству: слияние теоретико-эстетического, историко-литературного, социально-этического анализа; внимание и к типологическим обобщениям, и к отдельным, индивидуальным явлениям;

• Внедрил и широко использовал различные критические жанры, литературные приемы.

В целом роль Белинского в русской критике подобна роли Пушкина в литературе. В. Г. Белинский создал критику, которая по значению была достойна художественной литературы; его истолкования существенно дополняли смысл произведения и нередко шли впереди самой литературы. Выработанные им теоретические положения сделались общим достоянием и в большинстве сохраняют свою силу до настоящего времени.