II. Механизмы формирования образа россии

Глава 5. Социокультурные механизмы формирования и восприятия

ОБРАЗА РОССИИ

И.С. Семененко

Из чего складываются представления людей о своей стране? Есть ли закономерность в динамике изменения этих представлений и в формировании на их основе обобщенного образа страны и ее народа?

Каковы механизмы этих процессов? Как образ страны соотносится с реальностью, в которой он формируется, и с национальной картиной мира?

Как влияют друг на друга представления людей о своей стране и ее восприятие в окружающем мире?

Можно ли вычленить «универсальные» положительные характеристики образа страны в современном мире, как они соотносятся с национальной спецификой ее развития?

Эти и многие другие непосредственно связанные с ними вопросы постепенно актуализируются в сознании наших соотечественников, отражая растущую потребность в понимании своей социально-политической природы, своей идентичности, своего национального Я. Кто мы? Как выглядим в собственных глазах и в глазах других народов? Каков он, исторически сложившийся и вместе с тем меняющийся образ России?

Анализ представлений об образе своей страны, о ее месте и роли в мире и отражения этих представлений в восприятии остального мира, «Других», позволяет оценить характер самоидентификации российского общества и вектор ее динамики. На этой основе - самоотождествления с комплексом представлений, ассоциирующихся с национально - государственной общностью, с обязательствами

55

и правами по отношению к другим членам этой общности и к государству - идут процессы формирования гражданской идентичности. Такая идентичность является важнейшем условием и, в то же время, неисчерпаемым источником успешного развития страны.

Чрезвычайно любопытную, хотя и фрагментарную (и, безусловно, в известной мере субъективную) картину дает обобщение тех представлений об образе России, которые складываются в различных социальных группах российского общества и, особенно, у молодого поколения наших сограждан. Такое обобщение сделано по итогам анкетных опросов учащихся старших классов и учителей из двадцати городов и сел России¹¹ , а также экспертных опросов студентов - политологов одного из ведущих столичных вузов.¹¹⁴

В частности, в этом последнем случае была возможность обеспечить участникам дискуссии максимально глубокое погружение в тему, позволившее им обсудить ключевые составляющие образа России, его положительные и отрицательные характеристики и знаковые маркеры. При этом обнаружилось, что наиболее адекватно описывающей место России в мире оказалась метафора «моста» (или «буфера») между Западом и Востоком. Но одновременно выявилось и то, что одной из важнейших характеристик этого «моста» является кризис самоидентификации. Эта тема получила интересное преломление в ответах преподавателей истории: в ассоциативном ряду образов страны не раз упоминалась птица Феникс. Как сформулировано в одном из ответов: «Наша страна, преодолевая трудности, конфликты, невзгоды, постепенно возвращает себе былую славу. В России возрождаются традиции и ценности, а главное - вера в справедливость». И в другом, не раз повторяющемся в разных вариантах: «Россия -великая держава, которая не сравниться ни с одной другой державой, огромная страна, щедрая, богатая, красивая».

Безусловным лидером по частоте упоминания в ряду «символов современной России» у молодежи (и студентов, и школьников) стал В. Путин ¹¹⁵. В этот ряд были поставлены также исторические символы российской государственности - Кремль, Красная площадь, Москва - столица - и государственная символика (герб, флаг, двуглавый орел), которые называли большинство отвечавших на открытый вопрос старшеклассников. Большое число упоминаний в ряду ассоциаций с Россией было связано с образами, представляющими православную Россию (соборы и купола, а

¹¹² Анкетирование проводилось в апреле - мае 2008г. в выпускных классах общеобразовательных школ Москвы, Петербурга, Самары, Челябинска, Якутска, Стерлитамака, Уссурийска, Ростова, Иркутска, Оренбурга, Орска, Усть - Илимска, Бугуруслана, Екатеринбурга, Оренбургской обл.(г. Гай), Башкортостана (д. Сарайлы). Было обработано около 1000 анкет учащихся и ответов преподавателей истории и других гуманитарных дисциплин. Вопрос был сформулирован следующим образом: «С чем, по Вашему мнению, ассоциируется сегодня образ России? Какие узнаваемые и значимые символы (в том числе памятники материальной культуры, люди и другое), представляющие этот образ, Вы могли бы назвать?» Автор выражает искреннюю благодарность за содействие в организации и проведении этой кропотливой работы начальнику отдела методической работы Научно -образовательного центра ОАО «Издательство «Просвещение» O.A. Железниковой.

56

также храм Христа Спасителя, храм Василия Блаженного, Исаакиевский собор). В другую группу можно объединить олицетворяющие историческую память о войне национальные символы - Вечный огонь (памятник Неизвестному солдату) и Родину - мать на Мамаевом кургане. Можно зафиксировать появление в качестве нового символа России Сочи - 2014. В числе автостереотипов, прочно ассоциирующихся с образом страны, назывались береза, медведь и матрешка (лидеры по частоте упоминания), мороз, балет, русская баня, валенки, нефтяные скважины (нефть).

К позитивным составляющим образа России причислялись такие ее устойчивые объективные характеристики, как бескрайние просторы, природные ресурсы (в качестве основного фактора, поддерживающего интерес к России в мире) и богатое культурное наследие (в первую очередь русская литература). В ряду устойчиво присутствовавших негативных характеристик, ассоциирующихся с образом страны, наиболее часто упоминались острое социальное неравенство, низкий уровень жизни, рост цен, криминал, коррупция, пьянство, беспредел. Для студентов -политологов устойчивыми маркерами в политической сфере оказались коррупция, олигархи, коммунизм. При этом негативные составляющие образа России, обусловленные дисфункциями в работе демократических институтов, правовым нигилизмом, доминированием в публичной сфере теневых практик над правовыми нормами, уступали по частоте упоминания отрицательным характеристикам социального развития - растущим неравенством, низким уровнем жизни и неудовлетворительным качеством социального климата в обществе (последние доминировали в ответах старшеклассников и были широко представлены в ответах студентов).

Негативные ассоциации были вербализированы преимущественно в понятиях, а позитивные - в устойчивых и предметных знаках. Символами современной России для молодых людей стали их современники - политики, деятели искусства, спортсмены.¹¹⁶ При этом обобщение результатов анкетирования дает основания сделать вывод о преобладании в ассоциативном ряду образа России положительно окрашенных характеристик, либо о стремлении респондентов сформулировать для себя (ввиду открытого характера вопроса) такие положительные характеристики. Характерно, что снижение значимости негативных характеристик в пользу позитивных фиксируют данные сравнительного исследования ИС РАН 2002 и 2007гг.: так, абсолютным лидером в ряду слов, с которыми в сознании россиян ассоциируется, прежде всего, образ России, в 2007г. стал «патриотизм» (в 2002г. первое место занимал «кризис»).¹¹⁷

Образ, имидж, национальный бренд

«Образ», согласно словарю Даля, означает вид, очертание предмета либо его изображение, портрет, подобие. Образ может трактоваться также как сущность, порядок, конфигурация, устройство вещей. Образ как воспроизведение объекта ­

57

структурно сходное, но не совпадающее с ним - формируется в нашем сознании и является формой передачи представлений о действительности, ее ментальной «картинкой». Понятие образа позволяет переводить непознанное в узнаваемое через символы и ассоциации, которые воплощают уже сложившееся знание или создают знание нового качества на основе сочетания известных форм. Многозначность этого понятия предопределяет настоящее богатство однокоренных слов и производных словосочетаний и выражений разного смыслового и эмоционального содержания - от положительного (образцовый, образный, образование и т.п.) до сугубо отрицательного (образина, образчик, безобразный).

Аналогично и понятие образа страны - знаковой модели, опосредующей представления о национальной общности и ее членах через доступные обыденному сознанию понятия и суждения - отмечено многозначностью содержания. Далеко не всегда оно соответствует реальному положению дел и объективным показателям национального развития. Характер представлений о себе и о своем месте в мире («внутренний» образ страны) оказывает неоднозначное влияние на восприятие страны за ее пределами {«внешний» образ). В то же время позиционирование по отношению к «иному» и соотнесение себя с другими национально-государственными общностями всегда было и остается одной из основ утверждения собственной национальной идентичности.

В российской научной литературе, в публицистике и в политическом дискурсе такие понятия, как «образ» и «имидж», употребляются в основном кгк синонимы. Вряд ли такое упрощение оправдано. Образ включает представления о стране, существующие в сознании находящихся в ее культурном поле групп населения (или соприкасающихся с ним). Они складываются в претендующую на целостность картину - своего рода обобщенный «портрет» национального сообщества, его людей и государства. Имидж - англоязычное заимствование, получившее, как и многие другие термины современного международного политико-экономического лексикона, широкое хождение в условиях вступления России в глобальное информационное пространство. Это понятие более узкое и определяет ту составляющую национального образа, которая формируется под воздействием направленных на его конструирование ресурсов и технологий, в первую очередь находящихся в непосредственном распоряжении заинтересованного государства. Адресатами таких инициатив могут быть изучающие язык, заинтересованные любители искусства и деятели культуры, представители диаспоры, реальные или потенциальные участники экономических взаимодействий и пр. Правильный выбор адресатов и механизмов во многом определяет успех имиджевых технологий и возможность их эффективного использования в качестве ресурса «мягкой мощи».^{1 7}

Однако целевая аудитория имиджевой политики ограничена в основном сообществами, которые вовлечены в различные формы взаимодействия с данной страной. В этом смысле имидж страны является наиболее динамичным, но отнюдь не единственным элементом ее образа. Он складывается из бытующих представлений об особенностях поведения и мышления, с которыми ассоциируется национальный характер. А сами эти представления черпаются, как правило, из всемирно известных вершинных достижений национальной культуры и ее духовного наследия. Но вместе с тем едва ли не в большей степени «внешний» образ страны выстраивается в результате освоения широких пластов культурного наследия, в том числе традиций культуры повседневности и бытовой культуры (кухни, элементов национального костюма, фольклорных традиций, народного художественного творчества и др.) за ее пределами. Представления о «национальном лице»

см. Nye J. Soft Power. The Means to Success in World Politics. N.Y., Public Affairs, 2004.

58

государства и народа укоренены в ассоциациях, связанных с уникальным предметным миром культуры повседневности. Они формируют культурные «бренды» - узнаваемые предметы материальной и духовной культуры, олицетворяющие ее достижения. Такие предметы наделяются символическими смыслами и значениями, которые далеко выходят за пределы их собственного культурного поля. Носителем бренда может быть известный культурный институт: в случае России таким долгое время был, например, столичный Большой театр, который государство в послевоенный период советской истории эффективно использовало в качестве инструмента имиджевой политики (как и вообще бренд «русский балет»). Сегодня он уступил место Мариинскому театру, активному «игроку» на рынке мирового исполнительского искусства. Мариинка активно использовала узнаваемый бренд «русский балет» на этапе первичного размещения своих «акций» на этом рынке, а затем постепенно расширяла и продолжает наращивать свой потенциал за пределами узнаваемого классического балета -олицетворения великой русской школы.

Исчезновение элементов традиционного уклада жизни и национальных различий в одежде, бытовой культуре мало сказывается на привычном наборе сложившихся расхожих представлений о «внешнем» образе страны. Так, бытующий стереотип восприятия англичан связан с идеей традиций и бытовой вежливости, немцев - добросовестности и качества, французов - «высокой» кухни и моды, итальянцев - стиля и певческой культуры, бразильцев - веселья и карнавала. Соответственно, бытуют и расхожие стереотипы, которые отвечают потребности в поддержании узнаваемых образах «других» (например, чай и чаепитие олицетворяют Англию, килт - Шотландию, индийское кино - Индию, хоккей - Канаду и пр.) Универсализация быта в нынешнюю эпоху глобализации пока что заметным образом не влияет на изменение таких стереотипов, даже если они и не являются в реальности столь неотъемлемой частью современной национальной культуры.

Идентичность и образ страны: британский опыт

В гораздо большей степени социальные и культурные сдвиги современной эпохи сказываются на национальной самоидентификации. Это особенно заметно в современном общественном и политическом дискурсе Великобритании, страны, граждане которой долгое время имели репутацию носителей традиций и приверженцев «крепкой» национально-государственной ориентации. Нынешние представления британцев о своей национально - государственной идентичности (Britishness) вбирают в себя те заметные изменения в стиле жизни, которые проявляются сегодня в культуре повседневности. Вопрос автора, обращенный к нынешнему послу Великобритании в России Э. Брентону, о самых ярких чертах такой идентичности вызвал в ответ шутливые ассоциации с индийским блюдом карри (curry) -воплощением желанного мультикультурного образа страны. У предыдущих поколений неизменные и стойкие ассоциации с образом страны вызывала рыба в кляре с жареной картошкой (fish and chips) - традиционное блюдо не особенно разнообразной, согласно расхожим представлениям, английской кухни.

Жизненная сила традиции до сих пор рассматривалась как основа духовного здоровья нации. Сегодня такой основой многие хотели бы видеть способность интегрировать иные традиции в свою культуру, превращать их в свои, меняться вместе с обществом, адаптироваться к переменам. Проведенное по заказу государства исследование содержательных характеристик современной британской идентичности, определяющих «внутренний образ» страны, выявило восемь основных срезов самоидентификации современных британцев:

59

- географические ассоциации (в числе устойчивых образов - островное положение, горные массивы Шотландии, долины Уэльса);

- национальные символы (государственный флаг и королевская семья); -население (это либо «все граждане», либо только белые англичане, либо

мультикультурное сообщество, состоящее из разных этнических групп);

- устойчивые ценности и общие характеристики политической культуры (права человека и свобода личности, уважение к закону, справедливость, толерантность и уважение к другим, сдержанность и национальная гордость - последние две как значимые положительные характеристики только для белых англичан, сильная трудовая этика, дух общинности и взаимопомощи, стоицизм и сострадательность, но и пьянство, хулиганство);

- культурные привычки и обычаи (знаменитая упорядоченная очередь, важность спорта как ориентира национального самосознания - футбол, крикет и регби рассматриваются как знаковые символы национального культурного наследия, феномен «фанатства» в спорте, традиции, связанные с потреблением «типичных» блюд национальной кухни в определенное время дня и года);

- гражданство (наличие британского паспорта - самая значимая характеристика британской идентичности для представителей всех этнических групп, кроме белых англичан);

-язык (английский как объединяющий нацию и богатое разнообразие местных и классовых различий в произношении как его признанная характерная черта);

-достижения, которые составляют славу страны (парламентская демократия, имперское наследие, достижения в науке и технике, спорте, британская поп-культура и пр.)¹¹⁸

Приведенный перечень представлений не является исчерпывающим и, тем более, универсальным. Но набор ассоциаций по-прежнему воспроизводит элементы картины мира государствообразующей нации, о жизнеспособности которой (как основы национального государства, включающего три облеченных разной степенью политической и культурной автономии автохтонных меньшинства и многочисленные инокультурные группы мигрантов) ведутся ожесточенные споры . Однако сама картина мира становится более разнородной, интегрирует или пытается, и небезболезненно, интегрировать инокультурные установки и ценности.

Неслучайно в центре публичного дискурса в Великобритании на рубеже тысячелетия оказался вопрос об определении общих для граждан страны ориентиров идентичности, о ее ценностном наполнении и о самой целесообразности обсуждения ее нового (или обновленного) видения. СМИ, с головой окунувшиеся в полемику по таким болезненным для массового сознания вопросам, как противоречия и политические разногласия между регионами страны или оценка позитивного вклада и издержек приема мигрантов, во многом способствуют, по мнению экспертов, росту культурной разобщенности автохтонных сообществ Шотландии, Ирландии, Уэльса и самой Англии и консервации антииммигрантских настроений. Дискуссия о культурном разнообразии грозит заслонить общенациональные ценности, и проблема заключается в нахождении «здорового равновесия» между разнообразием и национальным единством, в том числе и в медийном пространстве. ^{1 9} Плодотворность мультикультурных практик для

¹¹⁹Frazer D. Nation Speaking Unto Nation. Does the media create cultural distance between England and Scotland? - http://www.ippr.org/ipprnorth/publicationsandreports/publication.asp?id=607

60

интеграции инокультурных групп и сообществ также стала предметом ожесточенной дискуссии.¹¹⁹

Для формирования «разделяемой» гражданами общей идентичности прилагаются серьезные политические усилия. Образ «креативной Британии» - один из значимых в этом ряду, под его эгидой государство пытается объединить молодежь, представителей новейших профессий и образовательного сообщества, деятелей науки, искусства, спорта, динамичных предпринимателей - тех, кто представляет динамичный, открытый новому, привлекательный образ страны. Устами премьер - министра в национальном докладе «Креативная Британия. Новые таланты для новой экономики» заявлено о том, что «креативность - сердцевина британской культуры, определяющая черта нашей национальной идентичности».¹²⁰ Страна позиционируется как мировой коммуникационный узел, как мировой центр креативного роста (hub). Под этот стратегический ориентир разрабатываются механизмы и инструменты реализации такой стратегии. Они включают развитие креативного образования, создание рабочих мест в креативных отраслях, обеспечение роста инновационного креативного бизнеса, развитие кластеров на местном уровне и других инициатив, предусматривающих взаимодействие государства с бизнесом и структурами гражданского общества в рамках механизмов государственно - частного (или, точнее, публично - частного) партнерства. Предполагается максимально эффективно использовать такое стартовое преимущество страны, как английский язык, ставший языком виртуальной экономики и виртуального коммуникационного пространства.

Переосмысление себя как национально-государственной общности позволяет выявить дополнительные механизмы и ресурсы укрепления такой общности, актуализировать культурное и политическое наследие в опыте повседневности. Проблемы, с которыми сегодня сталкивается Великобритания, актуальны и для современной России. Имперское прошлое обеих стран, положение на географической периферии Европы, наличие автохтонных (коренных) национальных сообществ в составе нации позволяет провести интересные параллели, которые касаются механизмов, формирующих самоидентификацию наших граждан и восприятие нашей страны в мире.

Контекст дискуссии в России

Проблемы определения приоритетных целей и социально приемлемых механизмов реализации общенационального проекта развития неизменно оказываются в центре публичной дискуссии, идет ли речь о национальных интересах или о месте России в мире. Особенности российского политического дискурса определяются объективной потребностью модернизации российского общества и его перехода на путь инновационного развития. Но по повестке дня такого развития согласие в обществе до сих пор не достигнуто. Более того, сохраняются все условия для воспроизводства традиционно российских социокультурных расколов, порождаемых противоборством двух полярно ориентирующих массовое сознание логик: «догоняющего развития» и «особого пути».

В результате при отсутствии консенсуса вокруг приоритетов развития и в условиях низкого уровня самоорганизации российского общества воспроизводится практика продвижения групповых интересов: программы преобразований и механизмы их проведения в жизнь разрабатываются в соответствии с установками

Skills. 22.02. 2008 - http://www.culture.gov.uk/images/publications/CEPFeb2008.pdf

62

принимающих решения элитных групп. Попытки реализации абстрактной идеи общественного блага неспособны запустить адекватные современным вызовам внутренние механизмы социальной адаптации национального сообщества к

потребностям инновационного развития. Ключевым оказывается вопрос о том, насколько происходящие трансформации соответствуют задаче создания «хорошего общества» и обеспечения жизнеспособности нации. Ведь именно это и является, в конечном счете, главной целью национального по содержанию проекта развития.

Такие проблемы актуальны не только для России. В условиях глобализации не утихают споры о роли и перспективах национального государства, о соотнесении гражданской и этнической идентичности членов национального сообщества. Повышение порога стоящих перед государством рисков связано не только с известными глобальными угрозами, но и с ростом социальной отчужденности и снижением потребности граждан в политическом участии, с трудностями интеграции инокультурных сообществ мигрантов. Сплочение национально - государственной общности становится вопросом практической политики. Тем более что актуализация этнических характеристик идентичности успешно используется сегодня с целью политического манипулирования. В частности, для того, чтобы обосновать претензии на политический сепаратизм¹²¹. Такие риски сохраняются и в России.

Появление в российской политической лексике в контексте дискуссии о национальных интересах России и о путях популяризации отечественного культурного наследия понятия «русский мир» ¹²² свидетельствует о появившейся в России потребности более четкого определения круга тех, кто находится или может находиться в ее культурном поле. Это понятие существует сегодня в разных измерениях - от безгранично широкого, тождественного российскому социокультурному пространству или исторической судьбе, до сугубо технологического, проектного (как поля коммуникации между Россией и российской диаспорой). «Русский мир» как «сетевая структура больших и малых сообществ, думающих и говорящих на русском языке» (определение П.Г. Щедровицкого), является и «способом адаптации России к глобализации¹²³. Поиски возможностей укрепления и развития «русского мира» требуют четкой концептуализации его характеристик. Бесспорно, что состояние «русского мира» - неотъемлемая и одна из наиболее динамичных составляющих современного образа России. Разработка механизмов взаимодействия с ним становится вопросом текущей политической повестки дня, одним из перспективных направлений реализации национальных интересов России.

Среднестатистические социальные и экономические показатели при всей их значимости, равно как и такие популярные средства экспертных оценок, как

63

разнообразные рейтинги стран по конкурентоспособности, инвестиционной привлекательности, уровню влияния на мировую политику, индексу развития демократии или распространения коррупции не позволяют составить сколько-нибудь полного представления о качестве национального развития. Факторы, определяющие сегодня потенциал развития в рамках нации - государства, имеют ярко выраженное культурное измерение. Они определяются общими ценностными ориентирами национального сообщества и согласием по поводу основополагающих приоритетов развития. О складывающемся на этой основе социальном самочувствии национального сообщества можно судить на основании

представлений о национальной идентичности и проекции этой идентичности «вовне», в образ страны в мире.

Образ России в политической истории XX века

В уровне интереса к России в мире на протяжении истекшего столетия наблюдались подъемы и спады, в характере которых можно проследить определенные закономерности. Положение страны, занимавшей «шестую часть обитаемой суши планеты» (фактор территории), обладавшей значительной долей мировых запасов полезных ископаемых и природных богатств (фактор естественных ресурсов) и мощным военным потенциалом, поддерживало, независимо от отношения к советскому политическому опыту, ее статус великой державы, и, соответственно, высокий уровень влияния в мире. Вместе с тем радикальная социальная ломка и реализация беспрецедентного по размаху политического и идеологического проекта позиционировали СССР как «иное» и чужеродное по отношению к основным тенденциям мирового развития образование.

Важным стимулом, поддерживавшим интерес к СССР, долгое время оставалась именно привлекательность провозглашенного советской властью социального проекта. Для многих симпатизировавших Советскому Союзу людей левых политических убеждений он предвосхищал будущее справедливое общество. Исчерпание потенциала развития страны в условиях кризиса мобилизационной модели усиливало восприятие СССР за его пределами исключительно или преимущественно как «чуждого иного».

Заметный рост интереса Запада к происходящему в России, который не раз наблюдался на протяжении истекшего столетия, пришелся на переломные периоды отечественной истории, определявшие выбор (реальный или ожидаемый) вектора развития. Немалую роль играли, как известно, показательные успехи в тех сферах, где шло соревнование за мировое первенство. Достижения в соответствующих областях подавались в СССР как свидетельство эффективности советской общественной системы, а по другую сторону «занавеса» воспринимались как угроза безопасности и поступательному развитию западной демократии. В силу закрытости информационного пространства Советского Союза уровень интереса к советскому опыту определялся не столько реальными достижениями страны, сколько характером информации о них, транслируемой по специально созданным для этого информационным каналам (Коминформ, Совинформбюро, ТАСС и пр.).

Резкий взлет интереса наблюдался непосредственно после событий 1917г., когда под влиянием и при участии новой власти в ряде стран Европы и Азии появились идейно близкие политические силы, которые, объединившись в Коминтерн, уже к весне 1919 г. выступили своего рода «глобальной альтернативой буржуазному миропорядку». Следующий, хотя и меньший по интенсивности период роста интереса к России пришелся на рубеж 1920-1930х гг., когда были достигнуты первые ошеломившие Запад успехи в области форсированной индустриализации. Именно тогда по миру прокатилась т.н. волна дипломатических признаний СССР,

64

засвидетельствовавшая прочность позиций новой власти и похоронившая надежды эмиграции на скорую реставрацию прежнего режима. Годы войны, особенно после Сталинградской битвы, отмечены ростом симпатий к стране, самоотверженно боровшейся с фашизмом.

В последующем внимание Запада к СССР (может быть, не столь интенсивное, как в годы революции и войны) поддерживалось целым рядом событий, амбивалентных по характеру воздействия на общественное мнение западных стран, таких, как смерть Сталина, «оттепель», кризис 1956 г. в Венгрии, скандал вокруг присуждения Нобелевской премии Б.Л.Пастернаку, полет Ю.А.Гагарина (сделавший советского космонавта самым узнаваемым человеком планеты) и успехи СССР в освоении космоса и пр.

Брежневская эпоха отмечена заметными всплесками преимущественно негативного интереса, связанного с проблемой еврейской эмиграции и преследованием диссидентов. Удар по престижу страны, в том числе в левых кругах, нанесло силовое подавление «пражской весны» в 1968г. и, в конце следующего десятилетия, ввод советских войск в Афганистан. В свою очередь, власти пытались скомпенсировать это продвижением известных культурных брендов и использованием доступных имиджевых технологий, в первую очередь в работе с группами «друзей СССР».

Бесспорный пик интереса к нашей стране пришелся на последние годы перестройки и начальный этап периода радикальных социетальных трансформаций. За происходившим в России пристально следили не только представители политических элит, но и рядовые граждане за пределами тех адресных групп, которые в силу идейно - политической ориентации традиционно находились в информационном поле СССР. Падение Берлинской стены было воспринято европейским общественном мнением как одно из наиболее значимых событий XX века. Оно символизировало окончание «холодной войны». О заинтересованности в укреплении позитивных, с точки зрения западных интересов, тенденций развития в этот переломный для России период настойчиво напоминало западное экспертное сообщество. В новых условиях вступления России в глобальное информационное пространство и становления информационной экономики все большую значимость для формирования представлений о России на Западе стали приобретать фактор экспорта интеллектуального потенциала и попытки импорта зарубежного опыта. В результате на первую половину 1990-х гг. пришелся пик совместных проектов в науке, культуре и образовании, в деятельности западных НКО и экспертов в России, в изучении русского языка и политической истории страны. Как известно, этот подъем оказался кратковременным. Уже к середине истекшего десятилетия обнаружилась «усталость» Запада от масштабов стоявших перед страной проблем и от непредсказуемости (с точки зрения западного обывателя) ее политической эволюции. Это способствовало консервации стереотипных представлений о России как об «инородной угрозе» стабильному «развитому миру».

К более взвешенному и прагматичному отношению к России как к государству, «чьи интересы имеют свою логику, даже когда они заметно отличаются от интересов Запада», призывают многие видные представители западного экспертного сообщества¹²⁴. Авторы последнего доклада Трехсторонней комиссии (Trilateral Commission), структуры, известной своим влиянием на формирование внешнеполитического курса США, характеризуют современный этап в истории России как "время блестящих возможностей", которые, однако, могут быть

65

реализованы только при условии изменения вектора развития, чреватого «стагнацией под прессом узкогрупповых интересов»¹²⁵. «Внутренний» образ страны чутко реагирует на соответствие вектора таких изменений представлениям самого национального сообщества о своих национальных интересах и о роли страны в мире.

Основные составляющие современного образа России

Национально - государственная идентичность имеет, как известно, ярко выраженное культурное измерение. Образ страны в мире ассоциируется с представлениями о национальных особенностях поведения и мышления, с вершинными достижениями национальной культуры и с возможностями освоения широких пластов культурного наследия, в том числе элементов культуры повседневности и бытовой культуры (кухни, национального костюма, песенных и танцевальных традиций, народного искусства) за пределами страны.

По итогам обобщения данных официального политического дискурса, экспертных публикаций, социологических опросов, в том числе материалов проведенного в ходе данного исследования анкетирования и фокус-групп, можно выделить наиболее значимые элементы национальной самоидентификации россиян. Это:

- территория («русская земля»);

- природные богатства («кладовая мира»);

- национальные и государственные символы (Кремль, Красная площадь, Москва, герб и флаг, памятник «Родина - мать»);

-«сильная» власть (Президент)

- язык («язык великой литературы»);

- религиозные традиции и символы («оплот православия», соборы и храмы);

- духовное и культурное наследие, культурное многообразие и высшие достижения культуры («родина Пушкина, Толстого, Достоевского и Чехова, Чайковского и Левитана»);

-славные вехи российской истории (в первую очередь победа в Великой Отечественной войне и послевоенное восстановление, первый полет человека в космос);

-достижения в спорте - прошлые и будущие (спортсмены, рекорды, олимпиады);

- общие положительные представления о качествах национального характера (открытость, искренность, гостеприимство, духовность и пр.)

Содержательное наполнение этих элементов формирует «внутренний» образ страны. Характерно, что в данном перечне почти отсутствуют ассоциации с политико - культурными традициями: обсуждение таких ключевых для российского политического развития вопросов, например, как отношение к государству, вызывает неизменный интерес и ожесточенные споры, но они не стали предметом общественного консенсуса и неотъемлемой частью национального образа. Это касается и индивидуальных прав и свобод, хотя опросы фиксируют их высокую значимость в нынешнем самоопределении россиян. Исключение составляет, как уже

¹²⁸ По данным Аналитического доклада «Российская идентичность в социологическом измерении», сегодня россияне видят себя гостеприимными (83%), добрыми (82%), смелыми (76%), терпимыми (?6%), обладающими чувством юмора (71%), духовными (67%), любознательными (65%), и в то же время ленивыми (60%), расхлябанными (60%) и необязательными (53%) - Рабочая группа ИС РАН. «Российская идентичность в социологическом измерении». Аналитический доклад. Часть 3. Историческое самосознание и национальный менталитет россиян. Социокультурные аспекты европейской идентичности россиян - Полис, 2008, №3, с. 16.

66

отмечалось выше, институт политического лидерства, он персонифицирован в образе конкретного лидера - действующего (по состоянию на апрель - май 2008г.) Президента, с деятельностью которого связан глубоко укорененный в национальной картине мира идеал «сильной и авторитетной власти».

«Внешний» образ такой страны, как Россия, традиционно ассоциируется с известными культурными явлениями и именами, ставшими символами русского вклада в мировую цивилизацию. В этом смысле культурная составляющая оказывается едва ли не центральной в позитивном восприятии образа России в мире. Поэтому масштабные государственные инициативы по продвижению культурного наследия всегда использовались и продолжают использоваться сегодня в качестве проверенного ресурса формирования национального имиджа. И в массовом сознании самих россиян, согласно данным доклада «Российская идентичность в социологическом измерении», слова «духовный мир» и « культура» входят в пятерку слов - лидеров, ассоциирующихся, прежде всего, с сегодняшней Россией.¹²⁶

Большое значение приобретают инициативы в сфере образования и культуры. Перспективным механизмом продвижения позитивной информации и национального культурного опыта может стать сеть культурных институтов, представляющих страну за рубежом (такие институты успешно функционируют при поддержке государства во Франции, Великобритании, США, Германии и других странах). Не менее важна деятельность некоммерческих организаций, диалог заинтересованных в сотрудничестве представителей различных профессиональных сообществ, интенсивные контакты в сфере образования, расширение других сфер взаимодействия между людьми. Уровень эффективности культурных проектов¹ в создании позитивного образа страны во многом зависит от узнаваемости пропагандируемых культурных брендов. Но эксплуатация исключительно (или даже по преимуществу) наследия прошлого чревата опасностью воспроизведения стереотипных представлений о том, что лучшее у России в прошлом. С другой стороны, в пространстве массовой культуры наиболее яркие национальные образцы современной культуры становятся глобальным достоянием, а попытки искусственно «удерживать» их в национальном культурном поле контпродуктивны для ее имиджа.

В ряде стран для создания узнаваемого национального образа успешно используется стабильно растущий в мире интерес к этническим традициям и к сфере этнической культуры. Известны, например, успехи на этом поприще такой страны, как Новая Зеландия: в рамках государственной политики бикультурализма ее культурное лицо определяют сегодня не только традиции белых переселенцев из бывшей метрополии, но и яркие, узнаваемые этнокультурные символы и традиции коренного народа маори (14% населения, 2002г.), чей язык стал вторым государственным. В политической дискуссии самой категории этничности сегодня нередко придаются универсальные объяснительные функции. Национальная идентичность зачастую сознательно подменяется этнической, поскольку с последней связаны более определенные и осязаемые культурные смыслы. В представлениях самих россиян комплекс проблем, связанных с поликультурностью России и с притоком инокультурных иммигрантов из ближнего зарубежья, занимает сегодня все большее место, что сказывается и на повестке дня общественной

130

Среди заметных инициатив последних лет - фестиваль «Европалия» в Брюсселе, отведенный в 2005г. российской культуре, известные международные книжные ярмарки и кинофестивали, организация масштабной художественной выставки «Россия!» в нью-йоркском музее Гуггенхайма (2005г.)

67

дискуссии (достаточно упомянуть рост числа сторонников «России для русских»). Между тем этническая, или, точнее, этнокультурная составляющая образа России в представлениях Запада до сих пор связывалась почти исключительно с русской культурной традицией как с традицией государствообразующей нации, причем как в области классического искусства, так и народной культуры. В СССР в само понятие «национального» вкладывалось преимущественно этнокультурное содержание, и этот подход «по наследству» перешел в российскую политическую лексику. Этническая идентичность подменялась фольклорными традициями, и в советский период народное искусство неслучайно было в центре внимания культурной политики государства. Наиболее стойкие фольклорные образы и символы народной (или псевдонародной, рукотворной) традиции, такие, как пресловутая матрешка, стали символами страны. В результате историческое российское, советское и современное культурное наследие и сегодня прочно ассоциируются в общественном сознании Запада с русской национальной принадлежностью.

В свою очередь, стилевые особенности нашей художественной культуры до сих пор рассматриваются за рубежом как вторичные по отношению к тем идеям, для воплощения которых использовался новаторский по форме стиль. Неслучайно самый узнаваемый на Западе период в истории отечественной культуры стал известен на Западе как «русский эксперимент в искусстве»¹²⁷, утверждавший, как казалось, новую социальную роль художника. Он получил впоследствии название «великой утопии». Как считает известный исследователь русской культуры Дж.Биллингтон, директор Библиотеки Конгресса США, ее особенностью всегда была «некоторая перегруженность метафизическими смыслами», а для русского гения характерна «завороженность потусторонними глубинными аспектами бытия»¹²⁸. При этом образы и смыслы, воплощенные в художественном творчестве, в первую очередь в литературе, напрямую отождествлялись и продолжают отождествляться сегодня с реальной российской действительностью. Это связано с особым статусом словесности не только в отображении, но и в формировании национального характера.

В системе сложившихся представлений о национальной культуре этнические характеристики занимают второстепенное по отношению к социальным место. С другой стороны, образ России как «огромной и неизвестной» страны до сих пор воспринимался извне как единый и недифференцированный на региональные составляющие. Стереотипные представления о российских регионах, прочно закрепившиеся в сознании самих россиян (такие, как «Коми (Магадан) - лагерный край» или «Ростов - край колокольных звонов»), также крайне редко окрашиваются в этнические тона. Среди них появились и новые («Элиста - шахматная столица»). Пространственно - географическая составляющая образа России вбирает разнообразные ассоциативные представления, связанные с историко -культурными, религиозными, природными и подобными «опознавательными знаками» той или иной территории. Имидж региона может прочно ассоциироваться с конкретными историческими образами, с узнаваемыми культурными символами, с особенностями местного менталитета, которые формируют стереотипы внешнего восприятия проживающей на его территории общности и самоидентификацию самих членов этой общности. Они могут проецироваться и на образ страны в целом. Хотя такие образы значимы преимущественно для самоидентификации россиян (в

68

данных анкетирования школьников с образом страны часто ассоциировались, например, Байкал и Волга), но некоторые географические образы неразрывно связаны и с образом России в мире (это, в первую очередь, Сибирь, воплощающая собирательный стереотип «огромной, неизвестной и холодной России», в меньшей степени - Волга, Урал).

Образ России как страны христианской традиции и наследия представляет потенциальную основу для расширения общего с христианским Западом культурного поля. Религиозная составляющая российского культурного опыта рассматривается как восточнохристианская и «близкая», хотя и «иная» традиция. Видимые знаки ее присутствия - не только открытие новых православных приходов в связи с ростом численности российской диаспоры за рубежом, но и появление русских православных икон в католических и протестантских храмах Европы. Значимость религиозной идентичности для самого Запада - в числе тех вопросов повестки дня современной политической дискуссии, которые могут приобрести особое политическое звучание в связи с уже упоминавшейся насущной для самого Запада проблемой интеграции инокультурных сообществ. Наличие в России других «автохтонных» религий, в первую очередь ислама, и мирный опыт сосуществования традиционных конфессий делают сам религиозный опыт России уникальным. Это неотъемлемая часть социальной истории России, причем если раньше речь шла о жизни на территориях традиционного проживания неславянских народов, то сегодня это, как и на Западе, реальность всех без исключения больших (и многих небольших) городов. Потенциал для развития взаимодействия православия, ислама и других конфессий на уровне церковных институтов, богословского диалога, связей приходов и общин на общем поле социальной и культурной работы не используется пока в сколько - нибудь полной мере. Этот опыт может быть востребован при условии успешного регулирования проявлений этнической нетерпимости как в очагах потенциальной конфликтности на территории страны, так и в повседневной жизни.

Культура повседневности, бытовая культура - те элементы национального образа, которые оказывают неоднозначное влияние на восприятие России и русских в мире. Представления о «неудобной для жизни» стране с точки зрения принятых на Западе критериев качества жизни широко известны и получили отражение в исторических свидетельствах большинства посещавших ее в разные периоды истории европейцев. Не менее известны и восторженные отзывы об интенсивности и значимости человеческого взаимодействия, о сохранении подлинности и качества общения, обычаев, характера потребления, нетронутых природных пространств и т.п. Неслучайно самым действенным средством формирования положительного образа страны зарубежные собеседники автора в один голос и в первую очередь называли развитие туризма. Тем более что у России огромные неиспользованные возможности освоения таких популярных сегодня форм культурного опыта, как экологический, этнографический и иные формы туризма.

Особенно значимым фактором формирования образа страны представляется в свете таких перспектив повышение качества жизни россиян. Социальную составляющую образа России сегодня отличают показатели социального неравенства, сокращения продолжительности жизни, высокой смертности, деградации системы здравоохранения, распространения алкоголизма и наркомании. Однако негативные представления о качестве социального развития складываются не столько и не только на основании оценки объективного состояния качества жизни, сколько самого факта глубокой социальной дифференциации и стремительно растущего разрыва между низким уровнем жизни и возможностями ресурсного обеспечения качества жизни внутри страны.

69

Не менее значим прочно закрепившийся за российской экономикой образ больного пресловутой «голландской болезнью», связанной с издержками бурного развития сырьевых отраслей национальной экономики. Геоэкономическую составляющую образа России в мире олицетворяют богатейшие природные ресурсы и положение нашей страны как крупнейшего поставщика топлива и сырья для экономики Запада. Такая зависимость становится источником негативных представлений о России (как уже не раз в последние годы показывали конфликты вокруг контрактных поставок топлива соседям - партнерам по СНГ и его транспортировки по их территории в Европу). Эти представления возвращают к оценке потенциала инновационного развития как ключевой составляющей динамичного и позитивного образа страны. Реализация такого потенциала во многом и определяет стабильно высокий уровень интереса к национальному опыту и позитивный вектор его восприятия. По сути, речь идет об оценке состояния страны в категориях современного общества, т.е. способного к активной адаптации своих институтов в соответствии с потребностями развития.

В политико - институциональном плане Россия обычно рассматривается как часть, хотя и периферийная, европейского культурного поля. Можно проследить различное влияние на образ страны экзогенных факторов, не связанных непосредственно с внутренним развитием страны, и эндогенных, обусловленных генезисом ее собственных институтов, в те или иные исторические периоды¹²⁹. Однако в априорно сложившиеся представления об универсальных признаках демократии российский опыт, как известно, не вписывается. Применительно к тем динамично развивающимся странам, которые воспринимаются на Западе в иной культурно-цивилизационной системе координат, таким, как Китай, Индия или Сингапур, такие различия не рассматриваются как непреодолимое препятствие на пути развития. В случае же российской трансформации несоответствия Западу по стандартам правового государства и свободы СМИ, партийного строительства и моделей управления формируют в массовом общественном мнении развитых стран неоднозначные и в основном негативные представления о происходящем.

Другая заметная часть институциональной составляющей образа страны -институт политического лидерства. В глобальном коммуникационном пространстве лидер естественно воспринимается как «лицо» страны. Значимость этого института для формирования представлений россиян о своей стране, как известно, заметно выше, чем на Западе, а авторитет и популярность лидера рассматривается в России как эффективный ресурс продвижения положительного видения страны в мире. Такое представление не лишено оснований. Но отношение к лидеру внутри страны отнюдь не всегда коррелирует с его популярностью в мире, о чем особенно ярко свидетельствует пример М.С.Горбачева. В западном сознании критика лидера и института лидерства воспринимается как одно из свидетельств незыблемости демократических устоев, и здесь в российском восприятии обнаруживаются заметные расхождения с западными политико - культурными стереотипами. На основании обобщения приведенных выше данных анкетных опросов можно сделать однозначный вывод о том, что образ лидера в сегодняшней России прочно ассоциируется с образом страны.¹³⁰ Институт президентской власти вызывает по преимуществу положительные ассоциации и имеет, согласно данным

70

опросов, высокий уровень общественной поддержки, причем с заметным отрывом от других политических институтов.

Геополитическая составляющая всегда была ключевым фактором в формировании и «внутреннего», и «внешнего» образа страны. Показательно в этом отношении то беспрецедентное для других стран внимание, которое уделялось и продолжает уделяться проблемам внешней политики и международных отношений в отечественных школьных курсах истории. Мир - осевая для национальной картины мира русского человека ценность, но в силу своего положения «Другого» по отношению к Западу Россия воспринимается, как уже не раз отмечалось выше, как воплощение скрытой или явной угрозы. «Восточное» для Запада (и «евразийское» для российского политического дискурса) лицо России дает потенциальные возможности для продвижения образа «доброго соседа» на Восток (но, как показывает анализ имиджа России в Японии , превращение этого потенциала в реальные дела требует серьезных и целенаправленных усилий). Положение России между «Западом» и «Востоком» и ее «особый путь» были и остаются одной из главных линий социокультурного раскола внутри российского общества. Не вдаваясь в углубленное рассмотрение этих вопросов, ставших предметом исследований уже нескольких поколений отечественных и зарубежных мыслителей (от Н.Я. Данилевского до A.C. Панарина), хотелось бы обратить внимание на влияние на самовосприятие россиян образа противостоящей Западу, враждебной России (такой образ постоянно актуализируется в европейском политико -культурном поле в ходе циклов российских реформ и контрреформ¹³¹).

Культурные механизмы формирования образа России: общее и особенное

Для русских переживание своих этнических истоков никогда не являлось значимой составляющей самоидентификации, оно воспроизводилось в рамках повседневного опыта как «народная традиция». Будучи, по выражению Михаила Гефтера, «миром миров», Россия дала плодотворный опыт сосуществования таких миров. Сама же идея национальной идентичности прочно увязывалась с государственностью. Поэтому «российское» и «русское» как не нагруженные этническими смыслами понятия продолжают восприниматься за рубежом как синонимы.

Позитивная самоидентификация людей со своей страной во многом обусловлена наличием благоприятной для жизни институциональной и культурной среды. Эти характеристики переходят и на восприятие ее «внешнего» образа. Поэтому неслучайна «популярность» в мире (как места возможной эмиграции или туризма) таких не самых притягательных с точки зрения климатических условий или разнообразия культурных традиций стран, как Финляндия, Канада или Новая Зеландия. Объективные показатели их нынешнего развития во многом обусловлены успехами в реализации потенциала социальной креативности. Решающее значение в формировании современной среды обитания приобретает такой субъективный фактор развития, как способность создавать социальные условия, благоприятные для креативных практик. В результате появляются новые социально значимые формы, будь то в сфере социального, художественного, экономического или технического творчества. Россия сегодня занимает второе (после США) место в мире по абсолютной численности представителей «креативного класса». Но по уровню креативности, отражающему эффективность их деятельности, наша страна

См. гл. 4 настоящего издания

71

находится позади стран развитого мира . Социальные институты ориентированы на неформальное взаимодействие и патерналистские связи и не склонны к восприятию и стимулированию инноваций. В результате на пути становления «точек роста» на уровне территорий появляются заслоны в лице облеченной полномочиями принимать решения бюрократии. С другой стороны, в России, по данным сравнительных международных опросов, доверие к некоммерческим организациям стабильно находится на самом низком уровне (среди 18 стран, где проводились такие исследования).¹³⁸

В целом все это не позволяет эффективно использовать ресурсы отечественной культуры, традиционно составлявшие «представительский» капитал России, для решения задачи улучшения образа нашей страны в мире. Способность культуры к созданию новых образов и форм за пределами поддержания традиции (как это происходит сегодня в классическом исполнительском искусстве) также напрямую соотносится с расширением пространства социального творчества.

Подобно логике софизма об Ахиллесе и черепахе, весьма популярная в нашей элите логика «догоняющего развития» создает на пути творческого осмысления и обустройства новой российской социальной реальности неодолимые препятствия. Открытым остается и вопрос о субъектах инновационного развития на надындивидуальном уровне. Прочно интегрированные в образ России представления о коррупции, нестабильности, криминализации и нелицеприятном поведении представителей ее элитных групп за рубежом, впрочем, равно как и колоссальный разрыв между представлениями о ресурсном потенциале страны и качестве жизни ее населения также оказываются серьезными препятствиями на этом пути.

В условиях глобализации вопрос об общем и особенном в развитии демократии и о ее национальных характеристиках широко обсуждается в научном сообществе. Тем более актуальной и для России, и для других ведущих субъектов мирового развития становится задача явить миру, следуя изящно сформулированной известным философом Г.Гачевым мысли, «взаимную дополнительность, как бы разделение исторического и культурного труда между странами и народами». Научное сообщество, со своей стороны, может «описать национальный мир и ум как инструмент с особым тембром в симфоническом оркестре человечества и так продемонстрировать богатый спектр в наличном достоянии современной цивилизации Земли. Возлюбленная непохожесть - этим дорожить надо, это наша общая ценность»¹³⁹.

Решение этой задачи сопряжено с немалыми сложностями, обусловленными не только живучестью сложившихся стереотипов восприятия нашей страны, но и той ролью «Другого», которую Россия играла и во многом продолжает играть в формировании западной идентичности. Разнообразие российского опыта, богатство возможностей, которые открывает Россия как пространство социального творчества, уровень ее интеллектуального капитала закладывают основы для формирования позитивного образа. Каким он окажется в будущем, зависит, в конечном счете, от реализации инновационного потенциала россиян и адаптации общественных институтов к потребностям национального развития. Но очевидно, что ключевая составляющая позитивного образа страны -это позитивное мироощущение людей, их готовность воспринимать задачи

Флорида Р. Креативный класс: люди, которые меняют будущее. М., 2005, с. 10, 19. 'См. Edelman Trust Barometer 2007, 2008 - см. http://www.edelman.com/trust/2008/TrustBarometer08_FINAL.pdf ^J Гачев Г. Ментальное™ народов мира. М., 2003, с.6.

72

развития страны в качестве личных императивов, способность сочетать открытость глобальным вызовам с самоуважением и бережным отношением к собственной национальной культуре, к традициям и историческому опыту.