Глава 3. Имидж россии в странах запада: можно ли его улучшить?

Н.В. Загладин

Волна критики по адресу Российской Федерации в суждениях политических лидеров стран Запада, зарубежных СМИ, в конце XX - начале XXI веков постепенно нарастала. Упреки, что Россия отошла от демократии и проводит неоимперскую политику, прозвучали в выступлении вице-президента США Д.Чейни на встрече с лидерами восточноевропейских стран в столице Литвы Вильнюсе 4 мая 2006 года.⁶¹ Осенью 2007 г. влиятельная в США околоправительственная организация «Фридом хаус» в своем ежегодном докладе заключила, что «по большинству показателей Россия более не может считаться демократической страной».⁶² Политический диалог между нашей страной и государствами Запада не прекратился, однако тональность его стала более прохладной. Появились симптомы возрождения военного соперничества России с США.

Считать, что имидж Российской Федерации за рубежом испорчен полностью, окончательно и бесповоротно пока нет оснований. Так, по данным опросов службы Гэллапа в 2008 г. положительно относились к России 48 % американцев, отрицательно - 46 %.⁶³ В принципе, возможность улучшить отношение общественности стран Запада к Российской Федерации существует. Вполне логичным было и использование зарубежной PR-компании с тем, чтобы по каналам международного телевещания («Russia Today») она доводила до общественности, научной, политической и деловой элиты Запада позитивную информацию о России. Однако надеяться на «коренной перелом» в отношении Запада к нашей стране, во всяком случае в обозримой перспективе, не приходится. Для этого есть вполне объективные и конкретные причины.

Составляющие и противоречия имиджа

Государство в восприятии западноевропейцев в широком смысле этого слова приобретает позитивный имидж при выполнении им целого комплекса условий. К важнейшим из них относятся:

- соблюдение либерально-демократических норм в области гарантий защиты прав человека, проведение свободных выборов, обеспечение законности и четкого правопорядка, независимости СМИ и т.д.;

- отсутствие насилия и принуждения (если это не мотивировано интересами борьбы с терроризмом) в отношении социальных, этнических, конфессиональных или иных меньшинств;

- предсказуемость внешней политики, отсутствие существенных коллизий во взаимоотношениях с другими государствами, четкое следование принципам «единой Европы» (или, хотя бы, имитация подчинения этим правилам).

Относительно небольшие преуспевающие страны (Швеция, Финляндия, Исландия и ряд других им подобных) могут соответствовать идеально позитивному имиджу. Уже для Германии это сложнее. Ее потенциал побуждает многих соседей по ЕС опасаться проявлений экономического гегемонизма с ее стороны.⁶⁴ Весьма

32

непросто это для США. После того как администрация Дж.Буша продемонстрировала пренебрежение своими «старыми» европейскими союзниками по НАТО, приняв, вопреки нормам международного права, решение о вторжении в Ирак и создав на территории третьих стран концлагеря для содержания захваченных в плен боевиков, отношение к Соединенным Штатам ухудшилось. Не случайно многие европейцы считают, что именно от нынешних США исходит основная угроза миру и международной безопасности. А это не свидетельствует о позитивном имидже. Даже в самих Соединенных Штатах лишь 4 % опрошенных полагают, что от России исходит угрозу миру, 8 % - респондентов видят ее в политике администрации Дж.Буша.⁶⁵

Достижение позитивного имиджа в глазах западноевропейцев почти нереально для России, и дело тут вовсе не в ее «недемократичности» или «неоимперских амбициях», как утверждают зарубежные СМИ. Проблема заключается в объективных исторических, геополитических и геоэкономических реальностях.

Во-первых, Россия остается крупной ядерной державой, обладающей достаточным арсеналом, чтобы нанести непоправимый урон любому своему потенциальному противнику. Уже это обстоятельство заставляет многих влиятельных политиков, таких как сенатор Д.Маккейн, один из кандидатов на пост президента США, относиться к Российской Федерации с настороженностью. Бесспорно, Россия, в отличие от СССР, не находится в состоянии перманентного конфликта со странами Запада, более того, у нее есть общие интересы с зарубежными государствами (борьба с терроризмом, решение проблем экологии, предотвращение распространения ядерного оружия и т.д.). Тем не менее, существуют и расхождения в интересах, что побуждает обе стороны сохранять положение взаимного ядерного сдерживания и поддержания паритета. Никто не может гарантировать, что конфликтная ситуация (наподобие той, которая сложилась вокруг Косово) не приведет к повторению сценария Карибского кризиса в том или ином варианте. Разумеется, ни российская, ни американская правящие элиты в этом не заинтересованы. Однако порой выбор реакции диктует логика событий, позиция общественного мнения, а не рациональные соображения. Это учитывают военные и политики обеих сторон. Как пишет ученый-американист С.Кортунов, «сохранение взаимного ядерного сдерживания в российско-американских отношениях означает, что ядерная угроза по-прежнему персонифицирована. Иными словами, каждая из сторон рассматривает другую в качестве безусловного материального носителя этой угрозы».⁶⁶

Во-вторых, в условиях высоких цен на энергоносители Россия приобрела довольно прочные позиции на мировых рынках, в том числе европейских, и получает высокие дивиденды. Это вызывает недовольство в странах Запада, порождает опасения и ожидания, что экономическое влияние станет использоваться в качестве фактора политического давления. США и их союзники стремятся обеспечить себе доступ к нефтегазовым потокам из Средней Азии, минуя территорию России, а также добиться от нее уступок в вопросах контроля над добычей и транспортировкой газа и нефти на собственно российской территории. Все это не способствует росту взаимопонимания.

В-третьих, мировой рынок в целом находится в нестабильном состоянии. Позиции доллара как основной мировой резервной валюты подорваны, влияние США на международной арене ослабело, наблюдается усиление воздействия Китая

33

на глобализированные рынки. Все это определяет ужесточение условий конкуренции за рынки сбыта товаров, источники сырья и ресурсов, особенно на территории стран СНГ, которые еще не полностью вошли в орбиту влияния зарубежных ТНК. Россия имеет в экономической зоне СНГ особые стремления, в том числе и связанные с ее пограничной, военной, экономической, миграционной безопасностью и т.д. Отстаивая свои интересы, она неизбежно вступает в конфликт с ЕС и НАТО. Так, перспективы вступления Грузии и Украины в НАТО стали источником серьезной озабоченности в России. Подобные шаги неизбежно вызовут новую волну отчуждения как со странами Запада, так и с этими государствами СНГ, приведут к углублению процессов их экономического отдаления от России.⁶⁷

В-четвертых, хотя конфликт в Чечне в основном преодолен, на территории нашей страны на Северном Кавказе сохраняются очаги террористической деятельности. Кроме того, в рамках миротворческих миссий Россия остается фактическим участником ряда противостояний на территории государств СНГ, пути решения которых пока не определены (Абхазия, Приднестровье, Южная Осетия и т.д.). Все это дает повод выдвигать против России обвинения в нарушениях прав человека при проведении антитеррористических операций, провоцировании напряженности в приграничных районах с Грузией и т.д.

В-пятых, попытки механистической имплантации на почву России принципов либеральной демократии в 1990-е гг. и ускоренного формирования ответственного «предпринимательского класса» не привели к ожидаемым результатам. Итогом реформ стало усиление сепаратизма регионов, рост коррупции и преступности, возникновение мафиозных структур, работорговли, создание глобальной структуры «отмывания» капиталов. Все это обогатило многие западные и, особенно, оффшорные банки, а также криминальные структуры, в том числе и связанные с финансированием международного терроризма.

Коррекция курса реформ, проведенная при Президенте В.В.Путине, была необходима для России и объективно выгодна для Запада. Интересам последнего отнюдь не отвечала перспектива стать соседом охваченной хаосом, распадающейся ядерной державы, на территории которой безнаказанно действовали бы различные криминальные и экстремистские группировки. Предотвратив подобное развитие, укрепив вертикаль власти, правящие круги России внесли свой вклад в борьбу с международным терроризмом, сделали страну потенциально более привлекательной для зарубежных инвесторов.

Тем не менее, многие контролирующие оффшорные зоны коммерческие структуры, способные влиять на позицию СМИ, были недовольны действиями властей России, урезавшими источники нелегитимных доходов. Их интересы тесно связаны с российским и зарубежным криминалом, зарубежными спецслужбами, опальными олигархами, уличенными в незаконном обогащении. В эту коалицию входят политические и идейные союзники бывших олигархов, определявших курс власти в 1990-х гг. Хотя их влияние в современной России невелико, в странах Запада скептические суждения о ее политике, зарождающиеся в этой среде, воспринимаются как непреложная истина.

Прежде всего, к ним склонны прислушиваться престарелые, но весьма влиятельные догматики «холодной войны» из числа представителей научной, политической и военной элиты Запада. Они никак не могут понять и принять идею о

⁵⁶ Доля Китая в мировой торговле с 1990-х по настоящее время возросла с 4,6 % до 9,4 %, он входит наряду с США, Германией и Японией в «четверку» стран, доминирующих на международных рынках. См. В.Гельбрас. Цена экономических успехов Китая - МЭиМО, 2007, № 9, с. 27.

34

том, что Россия более не претендует на роль идеологического и военно-политического антипода странам НАТО. Это типично для сотрудников многих зарубежных фондов, которые заинтересованы в получении государственных кредитов на продолжение «просветительской» политики в России.⁶⁸

Негативизм в отношении России, складывающийся в странах Запада, в какой-то мере выгоден их правящим кругам. Они получают возможность вести жесткий «торг» с Россией по всему комплексу спорных вопросов, не опасаясь (как это бывало в прошлом с СССР) отрицательной реакции своего общественного мнения. Нельзя забывать, что Советский Союз долгое время воспринимался частью общественности стран Запада как носитель новой, весьма прогрессивной системы ценностей. Сейчас в лучшем для России случае ее попытки отстаивать собственные интересы в полемике со странами Запада могут восприниматься как законные и правомерные - но не более того. Как считает известный ученый-экономист М.Делягин, превращение российских правителей в мишень для общественной критики развитых стран существенно упрощает для западных руководителей торг по представляющим для них ценность вопросам. «...Вместо того чтобы обещать за реализацию своих интересов какие-то реальные, содержательные уступки, можно обещать просто молчать о Чечне, свободе слова, парламентских и, что особенно важно, президентских выборах (не говоря уже о губернаторских), Ходорковском и т.д.»⁶⁹

Переломить мощное влияние зарубежных СМИ и обеспечить формирование у зарубежной общественности в целом позитивного отношения к России едва ли возможно. Однако воздействовать на влиятельные группы интересов, для которых важен не столько довольно абстрактный позитивный имидж нашей страны в целом, сколько отдельные его составляющие, вполне реально.

Деловое сообщество и академические круги Запада: возможности

сотрудничества

Ряд влиятельных групп бизнеса вовлечены в прямую конкуренцию с Россией (это, относится, например, к американскому военно-промышленному комплексу, позиции которого на мировом рынке вооружений в последние годы оказались серьезно подорваны, а также к металлургическим компаниям США). Тем не менее, в основном деловые круги Запада заинтересованы в растущем рынке России и получении доступа к ее ресурсам и технологиям. Гиганты автобизнеса открывают в России свои филиалы. Нефтегазовые корпорации отчасти конкурируют с российскими фирмами, но в то же время готовы инвестировать деньги в российскую нефте- и газодобычу. Велика заинтересованность в быстро растущем рынке компьютеров, систем мобильной связи. Компании, разрабатывающие высокие технологии (в том числе, и в военной сфере) в последние годы нередко считают выгодным для себя давать заказы российским научным центрам на разработку требующихся им технологий или соглашаются на совместные проекты. Российская космонавтика обслуживает многие зарубежные и международные проекты, без нее функционирование международной космической станции (МКС) было бы невозможным.

Как полагает С.Мендельсон, один из ведущих специалистов по России, сотрудник Центра стратегических и международных исследований Массачусетского технологического института, деловые круги и госструктуры, связанные с инвестициями в Россию, стали влиятельным пророссийским лобби. По ее мнению,

35

для бизнеса абсолютно не важно, какую страна проводит политику, если уважаются его экономические интересы. Предприниматели вполне готовы смириться с нарушениями демократических и рыночных принципов правительством России -«лишь бы они получили особые права для себя».⁷⁰

Подтверждением подобного вывода является политика крупнейших ТНК в отношении Китая. Несмотря на то, что эта страна уже несколько десятилетий подвергается жесточайшей критике зарубежными СМИ за недемократичность и нарушения прав человека, объем зарубежных инвестиций в КНР неуклонно возрастает. Только с 1990 по 2005 г. наблюдался их рост с 10,3 млрд. долл. до 63,8 млрд. долл., т.е. более чем в шесть раз.⁷¹

Таким образом, деловые круги стран Запада (за исключением отдельных корпораций) не имеют оснований выступать против дружественных отношений с Россией. Напротив, в бизнес-элите можно найти сторонников сближения с ней. Другой вопрос, что в самой России политические аспекты сотрудничества с зарубежными предпринимателями недооцениваются. Последние нередко сталкиваются с подозрительностью, бюрократическими ограничениями, коррупцией, безответственностью и нечеткостью в выполнении принятых обязательств. Все это приводит к тому, что бизнес, который мог бы влиять и на характер освещения политики России в СМИ Запада, и лоббировать ее интересы в государственных структурах, утрачивает интерес к подобным действиям. Более того, порой предприниматели начинают солидаризироваться с группами давления, негативно относящимися к современной политике Российской Федерации. Тем не менее, в целом международные рейтинги России, характеризующие степень ее инвестиционной привлекательности, в последние годы неуклонно поднимаются. Так, по оценке рейтингового агентства «Голдман - Сакс», среди растущих экономик Россия с 1997 по 2006 гг. поднялась со 140 места на 74, а в 2007 - на 66-ое место (из 181 страны), впервые опередив Китай. Согласно индексу конкурентоспособности Всемирного экономического форума, Россия еще уступает Китаю и Индии, но опережает Бразилию.⁷²

Академическое сообщество в странах Запада, очевидно, не столь влиятельно, как деловые круги, и весьма неоднородно с точки зрения его позиций в отношении России. Кроме того, оно тесно связано с военно-политической элитой, бизнесом, разведывательным сообществом и СМИ. В то же время, академическое сообщество обладает определенной самостоятельностью.

Насчитывается немало реалистически мыслящих аналитиков, которые считают важным поддержание диалога с Россией и отмечают, что разрыв с ней или новая «холодная война» не в интересах США и их союзников. Большинство экспертов и политиков, в том числе и не питающих особых симпатий к России, считают, что реализация экстремистских подходов, простирающихся до предложений содействовать ее распаду, не будет отвечать интересам Запада. Как пишет, например, сотрудник Фонда наследия. А.Коэн, «холодная война оставила в Вашингтоне свое наследие. Кое-кто в США все еще рассматривает Россию как вечно зловещую имперскую державу... Кое-где... мечтают о распаде России на регионы: северокавказский, дальневосточный, сибирский и другие. Эти люди не видят опасности, которую хаос в вооруженных силах России представит для всего мира. Если Россия распадется, от этого выиграет Китай и исламистские круги...

36

Ядерное оружие сможет попасть в руки экстремистов... Все это не в интересах Америки».⁶

По мнению С.Валландер, директора (до лета 2006 г.) русских и евразийских программ Центра стратегических и международных исследований Джорджтаунского университета, за спадами и подъемами в российско-американских отношениях нельзя упускать из виду стратегическую перспективу, забывать о значимости для США сотрудничества с Россией в сфере нераспространения оружия массового поражения, борьбы с терроризмом, безопасности в Евразии, энергетическом сотрудничестве.⁷³ Один из ведущих политологов США З.Бжезинский еще в 2005 г. выступал за проявление «умеренности» в отношении России. Он заявлял: «Россия не в том положении, чтобы вести с Америкой холодную войну. Россия переживает серьезный социальный и демографический кризис. Так что настоящая холодная война невозможна. Некоторые вопросы, похоже, будут оставаться спорными. Обобщая, можно сказать, что русско-американские отношения должны характеризоваться без эйфории, которая преобладала ранее, но с точки зрения реальности - смешанных отношений, частично антагонистических, частично дружественных. И я думаю, это будет продолжаться» ⁷⁴

Более того, сторонники прагматического курса, не отрицая важности полной демократизации России, опубликовали ряд материалов, которые доказывали несостоятельность представлений о возможности и целесообразности ее осуществления «под давлением» США и в кратчайшие сроки. Д.Тренин, заместитель директора московского Центра Карнеги, упрекнул сторонников оказания давления на Россию в том, что они проявляют «политическую близорукость или ангажированность»⁷⁵ Политика Путина, по мнению Тренина, «не представляла собой отхода от демократии по сравнению с эпохой Ельцина. Ельцин, возможно, и ввел в России первую демократическую конституцию, но в действительности в годы его правления он сам был себе конституция. «Царь Борис» не был заинтересован в развитии демократических институтов, а лишь стремился сохранить свою позицию верховного арбитра. Таким образом, Путин не разрушает демократические институты, которые никогда не существовали. Он лишь высший чиновник, контролирующий многочисленную государственную бюрократию, для которой он не видит необходимости и, честно говоря, и возможности, создания демократических институтов» ⁷⁶ Их появление, по мнению Тренина, реально только там, где возник многочисленный средний класс, где преодолена бедность, ибо демократия в нищей стране, где утвердился капитализм, вызывает к жизни массовые популистские движения. При этом если в Восточной Европе и странах Балтии эти процессы шли с западной помощью и ускоренными темпами, то России предстоит пройти их самостоятельно. Соответственно, продолжает эксперт, «правительствам США и стран Евросоюза важно быть реалистичными. Они не должны увлекаться собственной риторикой...»⁷⁷ По мнению Тренина, необходимо исходить из

A.Cohen. Competition over Eurasia: Are the US and Russia on a collision course? Heritage lecture, # 901, October 24, 2005.

37

долгосрочной перспективы на 2020-2030 гг., когда ситуация в России, возможно, и изменится.⁷⁸

Почти одновременно А.Коэн, выступая в Фонде наследия, предостерег правящую элиту США относительно надежд на возможность повторения «цветной» революции в России, которая приведет к власти в этой стране проамериканские силы. Он выступил и против субсидирования Америкой перемен в соседних с Россией странах. Как он заявил, «США не должны поддерживать каждую команду, прибегающую к антирусской риторике ... Не следует США поддерживать и политических авантюристов. Америке не приносит пользы поддержка лидеров, которые, придя к власти, начинают расхищать ограниченные ресурсы своих стран или красноречиво доказывать необходимость ренационализации или реприватизации (подразумевая, что кто-то получит больший кусок пирога)... Есть в США и такие организации, бюджет которых и освещение в СМИ зависят от их поддержки революций разных цветов. Они не учитывают, что политический итог революций, субсидируемых ими, может оказаться негативным для стран, где они происходят и не соответствующим интересам США»⁷⁹.

В том же духе высказались С.Мендельсон и Т.Гербер - профессора социологии университета штата Вискосин. По их мнению, после успеха «цветных» революций на Украине, в Сербии и Грузии сторонники демократизации России «как в политических кругах, так и на встречах организаций - доноров (имеются в виду фонды, финансирующие структуры гражданского общества в нашей стране), стали поговаривать о том, что нечто вроде «цветной» революции возможно и в России». Соответственно они пытались убедить в этом администрацию.⁸⁰ Упомянутые авторы провели социологические исследования в 2001-2005 гг. в Москве и Ярославле и на их основе выразили сомнение в том, что «цветная» революция в России в принципе возможна. Они опрашивали молодых людей в возрасте от 16 до 30 лет. Итоги опроса вызывали у них разочарование. Согласно полученным данным, 72 % уверенно ответили, что не хотят революции в России, только 3 % приветствовали бы такое развитие.⁸¹

Один из ведущих аналитиков США Ф.Фукуяма скорректировал свою идею о скором торжестве либерально-демократических ценностей в глобальном масштабе. Сейчас он утверждает, что его неверно поняли. Как ныне пишет Ф.Фукуяма, «многие читатели восприняли мою книгу «Конец истории и последний человек» как попытку обосновать,... что у всех людей в мире существует тяга к свободе, которая неизбежно приведет их к либеральной демократии, и мы живем в век ускоряющегося транснационального движения к либеральной демократии. Это неверное утверждение. «Конец истории и последний человек» - это разговор о модернизации. Изначально универсально не устремление к либеральной демократии, а желание жить в современном обществе, с его технологиями, высокими жизненными стандартами, здравоохранением и открытостью окружающему миру». Далее Фукуяма пишет, что, если модернизационный процесс проходит успешно, то возникает массовый средний класс, который при соблюдении определенных, отнюдь не детерминированных условий обращается к ценностям либеральной демократии. Тем самым, «либеральная демократия - один из побочных продуктов процесса

38

модернизации, и она становится предметом всеобщих устремлений только в ходе

истории».⁸²

В целом, преодоление эйфории, вызванной распадом Организации Варшавского договора и СССР, рост реалистических настроений в академической среде стран Запада, в немалой степени вызванный явным провалом попыток насаждения демократии в Ираке и Афганистане, создают возможности диалога академических сообществ России и стран НАТО.

Свободная дискуссия и ее идеологические ограничения Бесспорно, в современных условиях существуют довольно широкие возможности диалога между Россией и странами Запада по политическим, военно-политическим, геоэкономическим, экологическим и прочим проблемам. Этот диалог не всегда приносит осязаемые плоды, но его развитие показывает, что в принципе государства НАТО и ЕС в определенной мере готовы к компромиссам и учету российской позиции. Так, политика России, очевидно, стала одним из факторов, хотя и не единственным, побудившим США принять мирный курс урегулирования проблем с Северной Кореей и Ираном. По одному из самых спорных вопросов европейской и мировой политики, связанных с судьбой Косово, российской дипломатии удалось отсрочить принятие решения об одностороннем, нарушающем нормы международного права, признании независимости края США и их союзниками почти на год.

Важным источником международного влияния России выступает ее способность к конструктивному диалогу с теми странами мира, которые не входят в систему союзов США и относятся к последним с большим скептицизмом (ряд государств исламского мира, Латинской Америки, Китай, Северная Корея, Куба и т.д.). При этом, чем хуже отношения России со странами Запада, в том числе и по поводу «византийской», т.е. закрытой от внешнего мира и своей общественности политики, тем выше ее авторитет в странах традиционного «Востока», поскольку это отвечает и их традициям. Готовность России выступать посредником, отстаивающим компромиссные, мирные решения в конфликтных ситуациях объективно высоко ценится как Западом, так и Востоком.

Иначе говоря, Россия обладает определенными «факторами силы», которые заставляют считаться с ней зарубежных партнеров по переговорам и контактам.

Тем не менее, необходимо учитывать, что существуют силы, генерирующие в общественном мнении стран Запада негативные стереотипы восприятия нашей страны, что ослабляет ее влияние. Из истоков «негатива» на первое место, вероятно, следует поставить убежденность политологов и политиков Запада в том, что поскольку СССР проиграл «холодную войну», то Россию следует рассматривать как побежденную державу, которой могут быть свойственны реваншизм во внешней политике, проявления «Веймарского синдрома».⁸³ Ожидания подобного побуждают аналитиков Запада с крайней, можно даже сказать, болезненной подозрительностью относиться к любым попыткам России отстаивать свои интересы в ближнем зарубежье, к проявлениям национализма и великодержавности в идеологии политических партий.

Между тем, утверждения о поражении Советского Союза в «холодной войне» -хотя в свое время с ними неоднократно выступали президенты США Дж. Буш -старший и У. Клинтон, а также ведущие американские эксперты в области

38

международных отношений,⁸⁴ отнюдь не бесспорны. Еще в годы перестройки руководство СССР начало искать пути выхода из «холодной войны», в том числе за счет односторонних уступок, отказа от тех целей политики, которые вызывали НеДОВОЛЬСТВО США И ИХ СОЮЗНИКОВ ПО блокам (в частности, от повсеместной поддержки сил и режимов, выступавших с антиимпериалистическими лозунгами). Вопрос о том, можно ли считать переход к политике, основанной на «новом политическом мышлении», признанием «поражения», носит в научном отношении спорный характер.⁸⁵ Однако даже если признать, что это было поражение той весьма амбициозной державы, которая возникла после октября 1917 г. на руинах Российской империи, то это не имеет отношения к современной России.

Российская Федерация, ставшая суверенным государством в итоге распада СССР, выступила правопреемником Советского Союза, но не его духовным наследником. Исходно российская правящая элита ориентировалась на развитие рыночных отношений и демократии, на интеграцию страны в глобализированную рыночную экономику.

Бесспорно, реваншистские и националистические силы в современной России существуют - но, с одной стороны, в значительной мере питательным источником для них выступает современная политика стран Запада⁸⁶ (а отнюдь не память об историческом прошлом). С другой, они не обладают таким политическим влиянием, какое им приписывается зарубежными аналитиками.

Подозрительность в отношении процессов, протекающих в России, служит одним из источников политики так называемых «двойных стандартов», в проведении которой отечественные СМИ часто и вполне обоснованно упрекают Запад. С наибольшей очевидностью эта политика проявилась во время проведения антитеррористических операций в Чечне. Ведя якобы бескомпромиссную борьбу с международным терроризмом, страны Запада игнорировали факт тесных связей чеченских боевиков с террористическим «интернационалом». Во многих странах ЕС боевиков рассматривали как «борцов за свободу», представляя их лидерам политическое убежище, свободу доступа к СМИ.

«Двойные стандарты» проявляются и в сфере идеологии. Практически во всех странах мира существует коррупция, теневая экономика, организованная преступность, экстремистские группировки, периодически возникают прецеденты ущемления свободы СМИ, фальсификации результатов выборов и т.д. Однако, когда что-либо из подобных «негативов» предается гласности в странах Запада, мировое (в том числе, в значительной части, и российское) общественное мнение воспринимает это как случайное явление, не вполне типичное для соответствующего общества. Применительно к России, «негативы» воспринимаются как органичные, типичные для нее пороки, определяющие характер функционирования ее политической системы, она наделяется соответствующими эпитетами.

39

Необходимо признать, что основы идеологии и политики «двойных стандартов», при которой одни и те же явления оцениваются по-разному, имеют давнюю питательную почву в самой России. Представления о ее хроническом отставании от Запада, о необходимости заимствовать его опыт зародились еще во времена Петра I, они нашли свое отражение во взглядах российских «западников» конца XIX и либералов начала XX веков. Взгляд на царскую Россию как на отсталую страну, закабаленную иностранным капиталом, десятилетиями насаждался советской пропагандой.

В период существования СССР делались попытки доказать, что в нашей стране создано общество более передовое и прогрессивное, чем на Западе. Идеи о заимствовании чего-либо за рубежом, о прогрессивности происходящих перемен за пределами «мира социализма» расценивались как «низкопоклонство перед Западом» и категорически отвергались, что также было малоконструктивным.

Появление симптомов слабости советской модели развития, тем более ее крах, обусловили возрождение у многих российских интеллектуалов своего рода комплекса неполноценности по отношению к странам Запада, ставших для них эталонным образцом развития. Учитывая, что многие ныне зарубежные политологи -эксперты по России являются эмигрантами из бывшего СССР и стран распавшегося советского блока, не следует удивляться, что для них основной критерий оценки протекающих в РФ процессов - их соответствие «идеальным» западным образцам.

По всей видимости, попытки улучшить образ России за счет фронтальной полемики с ее критиками малоперспективны. Наиболее объективные из них, как уже отмечалось выше, в лучшем случае согласны признать, что наша страна пока не готова к восприятию либерально-демократических принципов организации общественной жизни. Критика самих этих принципов и практики их воплощения в странах Запада также малопродуктивна. Об этом, в частности свидетельствует не давшая особой отдачи кампания «контрпропаганды» начала 1980-х гг.

Вероятно, наибольший эффект в обращении к общественности стран Запада, равно как и в дискуссиях в академической среде, даст апелляция к широким, общеконцептуальным вопросам развития мировой цивилизации. Подразумевается возможность акцентирования внимания на следующих тезисах:

1. Необходимо признать, что унификация жизни человечества может быть осуществлена только насильственным путем. Едва ли это возможно, но если допустить, что так все же произойдет, то те источники развития, которые связаны с взаимодействием культур, цивилизационных общностей, взаимообогащением за счет использования зарубежного опыта, исчезнут.

2. Ни одна страна (или группа стран) не имеет никаких оснований на то, чтобы претендовать на роль образца для подражания. В то же время, любой опыт удачных решений стоящих перед многими народами проблем (а их более чем достаточно) должен тщательно, без всякой предвзятости изучаться.

3. Россия, как и другие центры мировой цивилизации, обладает своими уникальными характеристиками развития, которые методологически неверно измерять или оценивать «по линейке» прогресса государств Запада. Вопрос существования универсальной измерительной системы прогрессивности в научном отношении также может быть предметом дискуссий.

Обращение к столь масштабным проблемам мирового развития может вызвать позитивный отклик многих зарубежных ученых и политических лидеров, отстаивающих идею многополярности в современных международных отношениях. Подразумевается апелляция не только к текущим геополитическим и геоэкономическим реальностям (они подвержены переменам), но и к глубинным факторам развития мировых цивилизаций.

40

Подобные сюжеты уже неоднократно дискутировались на абстрактно-философском уровне, но полемика шла в отрыве от постановки проблемы конкретных национально-государственных интересов России и ее имиджа. Экстраполяция же итогов абстрактных дискуссий на более конкретный, политический уровень может оказаться весьма результативной и продуктивной.