I. Россия в мире, россия и мир: образы и стереотипы в зеркале

ПРАКТИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ

Глава 1. Образ россии на западе: основные стереотипы и их истоки

(СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ АСПЕКТ)

В.И.Пантин

Запад и Россия: традиционные установки и стереотипы

Роль и значение стереотипов в формировании образа России на Западе, как представляется, не следует абсолютизировать, поскольку источники и механизмы восприятия России в западных обществах многообразны и отнюдь не сводятся к этим стереотипам. В то же время роль стереотипов не следует и преуменьшать: как показывает опыт последних десятилетий, стереотипы в отношении России, сформировавшиеся в странах Европы и в США еще в период "холодной войны" (а иногда и гораздо раньше), демонстрируют удивительную живучесть. Несмотря на происходящие процессы глобализации, на значительные сдвиги в мировой политике, экономике, культуре, они воспроизводятся в западном общественном сознании снова и снова. И в эпохи значительного интереса к России (например, в конце 1980-х - начале 1990-х гг.), и в эпохи относительного равнодушия к ней (как в конце следующего десятилетия) общественное мнение в странах Запада воспринимало и продолжает воспринимать Россию во многом через призму определенных, весьма устойчивых шаблонов и стереотипов, которые часто обусловливают неадекватное, одностороннее ("одномерное") восприятие России. Чтобы выявить пути более эффективного преодоления или трансформации стереотипов восприятия России на Западе, важно проанализировать истоки этих стереотипов и основные факторы их устойчивости.

Актуальность исследуемой проблемы определяется еще одним немаловажным обстоятельством. Дело в том, что стереотипы восприятия России на Западе, тиражируемые СМИ, вызывают у российского массового сознания ответную реакцию, они прямо влияют и на формирование соответствующих подходов в восприятии Запада россиянами. Фактически многим устоявшимся стереотипам восприятия Западом России соответствуют свои, иногда зеркально отраженные стереотипы россиян по отношению к Западу. Так, в ответ на расхожие представления европейцев и американцев о русских как о "варварах", отвергающих достижения цивилизации, в России еще в XIX в. сформировался стереотип "бездушного", "бездуховного" и к тому же "загнивающего" Запада; этот стереотип был широко использован сначала поздними славянофилами, а затем советской пропагандой. В ответ на представления американцев и европейцев об экспансии сначала СССР, а затем России у многих россиян, в свою очередь, сформировались представления об экспансии Запада. Этот список взаимных претензий и обоюдоострых стереотипов можно продолжать долго. Отсюда возникает проблема взаимного непонимания России и Запада, чреватая различного рода политическими и военными конфликтами, а также угрозой "столкновения цивилизаций", о которой писал С.Хантингтон. ²¹ О том, что подобная угроза носит вполне реальный характер, свидетельствует произошедшее в последние годы заметное ухудшение отношений России с некоторыми странами Запада, особенно с Соединенным Королевством.

При этом необходимо учитывать, что рассматриваемые стереотипы тесно переплетаются с интересами отдельных политиков, социальных групп, корпораций,

11

государств. В современную эпоху бурного развития информационных технологий нередко происходит целенаправленное формирование, тиражирование и эксплуатация определенных штампов в восприятии России, которые выгодны тем или иным социальным группам или группировкам властвующей элиты. Известный французский историк, социолог и журналист Э. Тодд писал в этой связи: "Пресса западного мира в духе иезуитского "ангелизма" упрекает Россию в контроле над СМИ, в наличии групп молодых правых экстремистов, короче говоря, во всех недостатках нации, которая с большим трудом встает с колен. Многие из наших СМИ, слишком привыкшие к изнеженности сверхразвитого общества, находят удовольствие в создании имиджа России как государства, внушающего опасения. Что касается американских стратегов, то они не перестают повторять, что для того, чтобы обеспечить нашу безопасность в долгосрочном плане, мы должны давать понять русским, что фаза существования их империи закончилась. Делая это, они, безусловно, обнаруживают главным образом имперские амбиции самих США"²². В качестве примера использования стереотипов в политических целях можно привести недавнюю шумную кампанию в британских СМИ в связи с убийством А.Литвиненко; в ходе этой кампании активно использовался сформировавшийся еще в годы "холодной войны" стереотип всесилия российских спецслужб и непрерывных диверсий в странах Европы со стороны КГБ, агенты которого наводнили Соединенное Королевство, а заодно и весь мир. Дело дошло до того, что рядовые британцы стали интересоваться у обычных российских туристов, не агенты ли они КГБ, и, получив шуточный утвердительный ответ, пугались, воспринимая его всерьез.

Следует оговориться, что восприятие на Западе России и россиян представителями разных элитных и массовых групп, например, западными специалистами по России, левыми и правыми интеллектуалами, представителями среднего класса, пожилыми людьми, молодежью и т.п., различается, и иногда существенно. Образы России в этих социальных группах заметно разнятся, степень проявления стереотипов восприятия России в них также разная. Тем не менее, расхожие штампы, почерпнутые главным образом из СМИ, в большей или меньшей степени распространены на Западе во всех больших социальных группах. Так, сходные стереотипы в отношении России существуют на Западе среди либералов и среди консерваторов, среди молодежи и среди пожилых людей, среди "глобалистов" и среди "антиглобалистов".

Во многом стереотипы, о которых идет речь, вытекают из общей установки Запада в отношении России, которая, в свою очередь, определяется его культурными и цивилизационными особенностями, а также его геополитическим и геокультурным позиционированием. Еще Н.Я.Данилевский, характеризуя отношение Европы к России, отмечал: "Европа не знает, потому что не хочет знать; или, лучше сказать, знает так, как знать хочет"²³. Как правило, Запад действительно воспринимает Россию только такой, какой хочет видеть и не воспринимает такой, какой он видеть ее не хочет. Какой же хочет видеть Запад Россию?

Прежде всего, предсказуемой, следующей за Западом, воспринимающей западные институты и ценности. И, вместе с тем, относительно слабой, отстающей от Запада, не представляющей для него военной и экономической опасности, не являющейся для него конкурентом. В этом состоит общая установка западных элит в отношении России, которая усваивается и массовыми группами. Вообще говоря, стремление видеть Россию именно такой является для Запада естественным, отвечающим его интересам. Как говорится, здесь "ничего личного", только интересы.

12

Но из этого естественного и в целом понятного стремления вытекают небезопасные и для Запада, и для России последствия: нежелание некоторых западных государств считаться с национальными интересами России, нервозность западных политических элит в связи с любым усилением России, резкие перепады в отношениях между Западом и Россией - от партнерства, сотрудничества и почти дружбы до разрыва отношений, недоверия, вражды и т.п. Подобные резкие колебания в отношениях между Западом и Россией в прошлом происходили многократно, весьма вероятны они и в будущем.

Отсюда же вытекает своеобразное чередование доминирующих тенденций в восприятии России на Западе: то формирование "образа врага", изображение России как противника, представляющего значительную опасность для западных стран и угрожающего им, то нарочитое подчеркивание слабости и недееспособности России. В качестве подтверждения последней тенденции можно привести написанную в 2002 г. книгу американского политолога Т.Грэма "Россия: упадок и неопределенные перспективы возрождения", в которой автор выразил общее, господствовавшее в 1990-е гг. в США и в Западной Европе мнение. Многократно указывая на слабость и недееспособность постсоветской России (включая и первые годы президентства В.Путина), Грэм, в частности, отмечал: "Пережив за последнее десятилетие большое разочарование, наблюдая продолжающийся упадок России, Запад, и США в особенности, испытывает большое искушение списать ее со счетов как страну, не имеющую больше особого веса в мировой политике. В правящих кругах Соединенных Штатов широко распространено мнение, что незачем больше тратить много времени, энергии и ресурсов на поддержание добрых отношений с Россией, хотя звучат голоса и того меньшинства, которое думает иначе"²⁴.

С другой стороны, спустя всего несколько лет в США и в Европе снова стал преобладать образ "опасной, непредсказуемой" России. Так, по словам директора российских и азиатских программ Института мировой безопасности (США) Н.Злобина, образ современной России выглядит следующим образом: "Никто не знает, какой финт Москва выкинет завтра, а в политике нет ничего хуже непредсказуемости... Россия похожа на медведя-шатуна, который нагулял нефтяного жирка, проснулся и бродит, пугает весь лес. Лоббисты Пентагона используют "русскую угрозу" для выбивания лишних денег". ²⁵ Итак, всего за несколько лет, прошедших после 2002 г., ситуация вновь изменилась: маятник качнулся в другую сторону, и на Западе вместо образа "бессильной и недееспособной России" в очередной раз возобладал образ "опасной и непредсказуемой России", использующей свои энергоресурсы для того, чтобы диктовать "беззащитной" Европе и всему миру свои условия. Но подобные колебания маятника, которые происходят далеко не первый раз, никак не изменяют общую установку Запада в отношении России, о которой шла речь выше.

Вообще восприятие России в образе «страшного и коварного медведя» имеет долгую историю, этот образ возник в Великобритании еще в XIX в. Известный израильский историк Г. Городецкий писал в этой связи: "С середины XIX в., когда соперничество в Средней Азии и Афганистане стало доминантой англо-российских отношений, образ России как свирепого медведя глубоко запечатлелся в сознании англичан. Неудивительно поэтому, что, когда Форин Оффис рассматривал возможность начала переговоров с русскими во время битвы за Францию, генерал Айзмэй, начальник секретариата Военного кабинета, впоследствии военный советник Черчилля, напомнил своему близкому другу сэру Орму Сардженту, помощнику заместителя министра и "идеологу" Форин Оффис, стихотворение

13

Киплинга "Мировая с медведем", в котором рассказ ведется от лица старого слепого нищего, покалеченного медведем:

"...Лапы сложив на молитву, чудовищен, страшен, космат, Как будто меня умоляя, стоял медведь Адам-зад. Я взглянул на тяжелое брюхо, и мне показался теперь Каким-то ужасно жалким громадный, молящий зверь.

Чудесной жалостью тронут, не выстрелил я... С тех пор Я не смотрел на женщин, с друзьями не вел разговор. Подходил от все ближе и ближе, умоляющ, жалок и стар. От лба и до подбородка распорол мне лицо удар..."

...Находясь в плену предвзятых идей, британское правительство не обращало внимания на хитросплетения советской политики"²⁶.

Иными словами, яркий, но односторонний образ России, глубоко внедрившийся в сознание представителей политической и интеллектуальной элиты западных стран, оказывал в прошлом и продолжает оказывать в настоящее время существенное влияние на их мышление и действия, заставляя иногда совершать крупные ошибки, как это было с Великобританией накануне и в начале Второй мировой войны (Мюнхенский сговор с Гитлером, упорное нежелание заключить военный союз с СССР и др.). И все же, несмотря на трагический опыт, общая установка западных элит (а вслед за ними и большинства населения западных стран) в отношении России в общем продолжает сохраняться более или менее неизменной.

Из этой общей установки и вытекают широко распространенные на Западе стереотипы в отношении России и россиян. В их числе можно отметить следующие нелицеприятные характеристики: русские - ленивые, "чуждые духу предпринимательства", недисциплинированные, непредсказуемые, склонные к подчинению, раболепные, агрессивные, авторитарные и т.п. Согласно другому распространенному на Западе стереотипу, политика России в отношении Запада всегда отличалась особой хитростью и коварством, унаследованными от Византии. Интересно, что этот стереотип почти полностью тождественен столь же стереотипному восприятию многими россиянами "хитрой" и "коварной" политики стран Запада, особенно Великобритании ("коварный Альбион") и США в отношении России. Еще один стереотип, распространенный на Западе, состоит в отождествлении или в смешивании российского с советским, в приписывании как дореволюционной, так и постсоветской России черт, характерных для тоталитарного сталинского режима. Вместе с тем Россия на Западе традиционно ассоциируется с образцами высокой культуры и с опасной военной мощью, хотя в последние годы и высокая культура, и военная мощь России все чаще стали подвергаться сомнению .

Как показывает практика, прямое опровержение подобных стереотипов, открытая демонстрация их несостоятельности оказываются не слишком эффективными, поскольку западным элитам, как правило, удобно и выгодно представлять Россию и россиян именно такими, а не иными. Более того, в случае попыток прямого опровержения тех или иных стереотипов в отношении России не затрагивается сама их основа, а именно одностороннее, единообразное

⁷ См., например: Lieber К.А., Press D.G. The Rise of U.S. Nuclear Primacy // Foreign Affairs, March/April 2006; Грэм Т. Россия: упадок и неопределенные перспективы возрождения. М., 2007.

14

восприятие на Западе российского общества и государства, неумение нежелание учитывать реально существующее культурное и социальн политическое многообразие России и россиян.

Ограниченность, односторонность перечисленных стереотипов и, к следствие, их малая работоспособность неизбежно порождают, с одной сторон представления о "загадочной русской душе"²⁷, а с другой стороны, о "фантастичесю непредсказуемости" развития России. В качестве примера "фантастичности" обра; России на Западе можно привести слова специалиста по России, директо| Библиотеки конгресса США Джеймса Биллингтона, который на протяжении 45 ni часто посещал СССР, а затем Российскую Федерацию: "Действительность в Pocci часто оказывается более фантастичной, чем вымысел в русской культуре, серьезное изучение истории и литературы современной России не приводит к яснь заключениям. Поэт Вячеслав Иванов однажды высказал предположение, ч^-Достоевский и другие лучшие представители русской литературы достигли в cboi произведениях проникновения "от реального к более реальному". Возможно, и никогда не сможем сказать, что же "более реально" для современной России, те более - что "реальнее всего" в ее будущем"²⁸.

Подобные утверждения о "фантастичности" и непредсказуемости развит современной России отчасти основаны на действительной сложности неоднозначности ситуации, в которой находится постсоветская Россия, но в еи. большей мере они навеяны существующими на Западе упрощенным представлениями, которые связаны со стереотипами восприятия России. На дег ничего особенно "фантастичного" в развитии России не было и нет. Поэтом преодолеть "замкнутый круг" формирования упрощенных стереотипов, которые, свою очередь, порождают представления о "загадочной русской душе" и е "непредсказуемости", можно, лишь поняв их истоки .

Истоки и факторы устойчивости стереотипов

Как известно из психологии, стереотипы формируются под влияние социальных условий и опыта индивида или социальной группы. Термин "социальны стереотип" ввел в социальную психологию и социологию известный американски политический социолог и журналист У.Липман для обозначения предвзять представлений, образчиков общественного мнения относительно этнически: классово-сословных, профессиональных и т.п. групп, представителей политически партий, институтов, персонажей рекламы и эталонов массовой культуры. Согласи концепции Липмана, социальные стереотипы представляют собой образчик пропаганды и "ходячего мнения", которые ассоциируются с положительным ил отрицательным эмоциональным восприятием объекта стереотипизации²⁹.

Сложившийся стереотип можно изменить, сделав его подвижныл динамичным, преодолев его незыблемость и абсолютность. Чем подвижне окружающая человека среда, чем более она разнообразна и изменчива, тем скоре человек включается в процесс трансформации стереотипа и самотрансформаци своего внутреннего опыта. При этом сама способность к трансформаци стереотипа, его "динамизации" не складывается у человека или у общества раз навсегда в изначально заданном, неизменном виде. Как и любая друга способность, она проходит определенные стадии, существенно меняясь на разны

15

этапах развития данного человека или данного общества³⁰. Так, на разных стадиях своего развития то или иное общество (например, американское или французское) способно по-разному трансформировать сложившиеся стереотипы: как правило, находясь на вершине могущества и по этой причине не обращая внимания на интересы и потребности других народов, данное общество (как и отдельный человек) в меньшей мере способно изменять господствующие стереотипы, чем общество (или отдельный человек), переживающее кризисы роста или развития.

Весьма важной является также высказанная отечественным педагогом и психологом С.Соловейчиком мысль о том, что существует механизм психического развития, способствующий изменению стереотипов, который у одних людей выключается достаточно рано, а у других людей продолжает действовать долго, иногда до конца жизни, до последнего дня их жизни³¹. Отсюда следует, что сформировавшаяся способность изменять или преодолевать сложившиеся стереотипы, воспринимать мир по-новому у разных людей разная. Что не менее важно, различается она и у разных обществ: одни общества достаточно рано попадают в слишком комфортные или, напротив, слишком неблагоприятные условия, которые препятствуют изменению сложившихся традиционных стереотипов, а другие продолжают развиваться и трансформировать сложившиеся стереотипы достаточно долго, хотя периоды быстрого развития и изменения стереотипов у них, как правило, чередуются с периодами относительного замедления развития и воспроизведения сформировавшихся стереотипов и в отношении себя, и в отношении других. Примерами последнего случая могут служить Китай и Индия.

Если обратиться к механизмам формирования стереотипов, присущих западному общественному мнению в отношении России, то истоки этих стереотипов и, одновременно, основные факторы их устойчивости состоят в следующем. Во-первых, это существенные различия между западноевропейской и российской системами базовых ценностей. Дело в том, что в основе западноевропейской системы ценностей, которая с некоторыми изменениями распространилась на США, Канаду, Австралию и ряд других стран, лежит ценность Личности, в то время как в основе традиционной российской системы ценностей лежит ценность Государства.³² Отсюда проистекает различное понимание в России и на Западе отношений между личностью (индивидом), обществом и государством. Несмотря на заметные изменения и подвижки, которые произошли в системе ценностей россиян в 1990-е - 2000-е гг. (в частности, несмотря на широкое распространение ценностей "общества потребления"), основа этой системы по-прежнему существенно отличается от основы системы ценностей западных обществ. Более того, само понимание многих ценностей в России и на Западе различно. В особенности это касается таких ценностей, как Право, Труд, Справедливость, Частная Собственность, Демократия³³. В качестве примера можно отметить, что Справедливость на Западе понимается прежде всего как правовая категория, как соответствие закону, а в России понимание Справедливости тесно связано с моральными нормами, с правдой (само слово "справедливость" в русском языке происходит от "праведности", "правды").

16

Во-вторых, следует учитывать отличие генезиса и развития западного мира-экономики от российского, т.е. существенные различия между Западом и Россией в плане возникновения, эволюции и организации экономики. Причины подобных различий определялись и до сих пор определяются не столько субъективным желанием России "отгородиться" от Запада, сколько историческими, культурными и природными (прежде всего географическими) условиями. Выдающийся французский историк Ф.Бродель писал по этому поводу: "Московское государство никогда не было абсолютно закрытым для европейского мира-экономики, даже до 1555 г., до завоевания русскими Нарвы, небольшой эстонской гавани на Балтике, или до 1553 г., даты первого обоснования англичан в Архангельске... В таких условиях, если Россия оставалась наполовину замкнутой в себе, то происходило это одновременно от громадности, которая ее подавляла, от ее еще недостаточного населения, от ее умеренного интереса к Западу, от многотрудного и без конца возобновлявшегося установления ее внутреннего равновесия, а вовсе не потому, что она будто бы была отрезана от Европы или враждебна обменам... Она имела единственно тенденцию организоваться в стороне от Европы, как самостоятельный мир-экономика со своей собственной сетью связей. На самом деле, если прав М.В.Фехнер, масса русской торговли и русской экономики в XVI в. уравновешивалась более в южном и восточном направлениях, нежели в северном и западном (т.е. в сторону Европы)"³⁴. Между тем для западного массового сознания существует почти непреодолимый соблазн не учитывать объективно существующие природно-географические, исторические и экономические истоки различий между Западом и Россией, а объяснять эти различия главным образом "неразвитостью русских" и "тиранией государства".

В-третьих, значительную роль в устойчивости стереотипов западного сознания в отношении России играют представления Запада о своей универсальности. Эти представления, в частности, вытекают из длительного технологического, экономического, финансового и политического превосходства Запада над другими цивилизациями. Согласно этим представлениям, западные институты, ценности и формы общественной организации являются универсальными, применимыми к любой стране и к любой цивилизации. Отсюда любое неприятия этих институтов, ценностей и форм организации (например, со стороны России) воспринимается как следствие "невежества" и "отсталости", а не как результат реально существующих культурных и исторических различий. Однако, как показал С.Хантингтон, такая позиция является не только неверной по существу, но и опасной для всех цивилизаций, в том числе для западной.³⁵ Более того, технологическое, экономическое и финансовое превосходство Запада в современном мире все больше ставится под вопрос бурно и динамично развивающимися странами Азии.³⁶ В этих условиях представления об универсальности Запада, его институтов, норм и ценностей вступает в прямое противоречие с реальностью.

В-четвертых, это "асимметричные", неожиданные ответы России на вызовы Запада, не вписывающиеся в стандартные рамки мышления западных элит. "Асимметричными" ответами, о которых идет речь, были такие разные исторические явления, как реформы Петра I, основанные не на освобождении, а на закрепощении всего российского общества, образование и развитие европейской по форме, но

16

"азиатской" (точнее, евроазиатской) по содержанию Российской империи, "неправильная", нерегулярная партизанская война против армии Наполеона, вторгшейся в Россию в 1812 г., Октябрьская революция и последовавшая в 1920-е -1930-е гг. форсированная индустриализация без рынка в СССР, Великая Отечественная война против образцово организованной гитлеровской военной машины, в которой, несмотря на все просчеты и огромные жертвы, СССР сумел победить, запуск первого искусственного спутника и первый полет человека в космос и т.п.

Вместе с тем ключевой фактор живучести стереотипов в отношении России -это образ "Другого", роль которого для Европы традиционно играет Россия с ее "византийским наследием"³⁷. Следует особо подчеркнуть, что в настоящее время образ России как "чуждой демократии", "потенциально агрессивной" страны необходим западным элитам прежде всего для сплочения США и ЕС перед лицом утраты позиций Запада в мировой экономике и политике. До тех пор, пока Россия не перестанет играть роль этого "Другого" и ее место не займет другая страна или цивилизация, стереотипы западного общественного сознания и западных элит в отношении России по-прежнему будут очень живучи. Однако в ближайшие годы подобной замены, скорее всего, не произойдет, несмотря на то, что многие страны исламского мира и Китай весьма далеки от демократии, не приемлют западные институты и ценности и нередко поддерживают враждебные западным государствам силы. Ситуацию не меняет даже то обстоятельство, что радикальный ислам и Китай в ближайшие годы и десятилетия объективно будут представлять для стран Запада гораздо большую угрозу, чем Россия.

Дело в том, что страны Европы не могут в качестве "Другого" использовать исламский фундаментализм, так как в них самих проживает многомиллионное и быстро растущее исламское население, выходцы из стран Ближнего Востока и Северной Африки. Даже вполне реальная угроза "исламизации" Европы не способна изменить эту ситуацию. В то же время США, несмотря на провозглашенную борьбу с международным терроризмом, экономически зависят от Саудовской Аравии и других стран Ближнего Востока. Аналогично дело обстоит и с Китаем: и США, и страны Европы экономически тесно связаны с Китаем, имеют там огромные инвестиции, в финансовом и экономическом плане все больше зависят от него и не могут ссориться с Китаем или формировать из него образ "Другого". Тем не менее, рано или поздно (скорее рано, где-то уже после 2015 г.) западным странам под угрозой собственной гибели придется считаться с экспансией как радикального ислама, так и коммунистического Китая, и тогда образ "Другого" для Запада может измениться.

Возможности воздействия на сложившиеся стереотипы

Очевидно, что изменить сложившиеся и господствующие на Западе стереотипы в отношении России чрезвычайно трудно. И, тем не менее, как представляется, определенные возможности воздействия на эти стереотипы, включая и некоторую их корректировку, все же существуют. В основе такого воздействия лежит, как уже отмечалось выше, "динамизация" соответствующих стереотипов, т.е. превращение их из застывших и абсолютных в изменяющиеся и относительные. По-видимому, более эффективным является не прямое отрицание или опровержение существующих на Западе стереотипов в отношении России и россиян, а их усложнение, "надстраивание" над этими стереотипами дополнительных структур, способных в итоге изменить образ России на Западе.

17

В качестве примера можно взять такой стереотип, как утверждение о том, что "русские чужды духу предпринимательства". Этот стереотип без труда может быть трансформирован в более верное утверждение о том, что "русские имеют малый, недостаточный опыт частного предпринимательства", но при этом многие из них готовы учиться, способны адаптироваться к рыночным условиям и достаточно изобретательны. Необходимо также согласиться с утверждением, что государство в России и в прошлом, и в настоящее время создает весьма тяжелые условия для мелкого и среднего бизнеса, что затрудняет формирование среднего класса. Отсюда следует, что стереотип, о котором идет речь, не является абсолютно неверным, для него имеются некоторые, вполне реальные основания, но он искажает действительные причины недостаточного развития частного предпринимательства в России, приписывая их национальному характеру русских, а не историческим и культурным условиям. Об этом, в частности, писал уже упоминавшийся выше Дж. Биллингтон в своей книге "Россия в поисках себя": "Широко распространенное на Западе убеждение, что русские якобы по самой своей природе чужды духу предпринимательства, игнорирует как существование развитых рыночных связей в прежней России (рынок Великого Новгорода, старообрядцы в глубине страны, переселенцы в Сибири), так и массовый характер теневой экономики в советское время" ⁹.

В этой связи необходима последовательная и целенаправленная культурная политика, направленная на демонстрацию того, что многие слишком простые "линейные" схемы и наиболее заезженные стереотипы в отношении России не работают. Легче всего это делать через активизацию культурных и научных контактов между Россией и отдельными странами Запада. Изменение стереотипов восприятия России на Западе возможно через более активное знакомство представителей разных социальных групп западных обществ с образцами классической русской и современной российской культуры, через восприятие и понимание ее сложной амбивалентной природы. Необходимо также учитывать, что во многих западных странах существуют круги интеллигенции, традиционно высоко оценивающие русскую культуру и заинтересованные в развитии контактов и сотрудничества в различных областях науки и искусства, в обмене студентами, преподавателями, научными сотрудниками. Страны Европы и Россия объективно заинтересованы в сохранении общей для них "высокой" европейской культуры и в ограничения потока дешевой низкокачественной продукции из других стран. Такую культурную политику могли бы проводить и российские государственные структуры, озабоченные формированием благоприятного образа России за рубежом, и общественные (неправительственные) организации, представители российской интеллигенции. Для этого должны создаваться соответствующие неправительственные фонды, через которые мог бы осуществляться свободный, неофициальный диалог между представителями западной и российской общественности.

При любых действиях, направленных на трансформацию стереотипов, существующих на Западе, и на формирование более благоприятного образа России, чрезвычайно важно иметь в виду, что население различных стран Запада очень по-разному относится к России. Так, по данным опроса Pew Global Attitudes Project, проведенного в 2007 г. в 47 странах мира, отношение к России в разных странах существенно различается. Положительно ("очень благоприятно" и "скорее благоприятно") к России относились 52% канадцев, 59% словаков, 78% болгар, 47% британцев, 44% американцев, но всего лишь 41% чехов, 37% итальянцев, 35% французов, 35% испанцев, 34% немцев, 34% поляков, 31% шведов. Соответственно,

Биллингтон Дж. Россия в поисках себя. М., 2006. С. 63.

18

отрицательно ("скорее неблагоприятно" и "очень неблагоприятно") к России относились 35% американцев, 30% канадцев, 34% словаков, 12% болгар, 31% британцев, но 49% тальянцев, 54% чехов, 65% французов, 49% испанцев, 62% немцев, 58% поляков, 59% шведов³⁸. Иными словами, баланс благоприятного/неблагоприятного отношения к России среди перечисленных стран (к сожалению, другие страны Европы, кроме приведенных выше, не участвовали в этом опросе) является положительным у населения Болгарии, Словакии, Канады, Соединенного Королевства, США, но отрицательным у населения Франции, Германии, Швеции, Польши, Италии, Испании, Чехии. В связи с этим возникает необходимость дифференцированного по отношению к разным странам подхода к преодолению стереотипов и формированию более благоприятного образа России в мире.

В целом, исходя из данных опросов и из истории развития отношений России с разными странами, можно выделить по крайней мере пять групп западных стран, различающихся по своему отношению к России. К первой группе относятся Греция, Кипр, Словакия, Болгария, Сербия, которые в культурном и историческом плане близки России и заинтересованы в развитии отношений с ней. Ко второй группе относятся такие страны, как Франция, Италия, Германия, Испания, Нидерланды, Канада: политическая элита и большинство населения этих стран относятся к России не слишком благоприятно, но в целом проводят взвешенную политику, ориентируясь прежде всего на свои интересы, а не на конфронтацию, имевшую место в прошлом. К третьей группе относятся страны, в целом относящиеся к России нейтрально и подчас даже безразлично, но с известной долей подозрения и опаски (Швеция, Финляндия, Норвегия, Швейцария). К четвертой группе относятся прежде всего Соединенные Штаты и Соединенное Королевство (сюда же примыкает Япония): политические элиты этих влиятельных в экономическом и политическом плане стран традиционно воспринимают Россию прежде всего как потенциального противника, поэтому их отношение к России в целом является критическим, а иногда и враждебным; в то же время, если того требуют их интересы, они могут развивать партнерские отношения с Россией, реализуя совместные масштабные проекты. Наконец, к пятой группе относятся Польша, страны Балтии и в последнее время Грузия, которые относятся к России откровенно враждебно, всячески педалируя негативную роль России в их истории. Подобное их отношение к России как к враждебной империи объясняется как историческим прошлым (все эти страны когда-то входили в состав Российской империи), так и тем обстоятельством, что всем им необходима объединяющая общенациональная идеология, основанная на образе "общего врага", в качестве которого и используется Россия.

Очевидно, что к каждой группе стран необходимо подходить дифференцированно, учитывая разный характер и разную степень укорененности в них стереотипов в отношении России. Те методы воздействия на сложившиеся стереотипы и способы формирования более благоприятного образа России, которые работают в странах первой или второй группы, не будут срабатывать в случае стран четвертой и пятой группы. В каждом случае нужен свой подход, учитывающий доминирующие в данной стране и в данном обществе стереотипы. Так, в случае Соединенных Штатов целесообразно выявлять и критиковать стереотипы времен "холодной войны", делая акцент на общих интересах США и России в различных регионах мира (например, на Ближнем Востоке, в Афганистане), на необходимость совместного обеспечения глобальной безопасности, борьбы с международным терроризмом, противодействия распространению ядерного оружия и т.п.. В случае Соединенного Королевства, отношения с которым всегда были для

19

России весьма сложны, по-видимому, имеет смысл использовать, прежде всего, имеющийся потенциал культурного взаимодействия и заинтересованность британского бизнеса в экономическом сотрудничестве с Россией. В случае Польши важно не "зацикливаться" на истории и исторических счетах, а делать упор на сегодняшних и будущих проектах и областях возможного сотрудничества.

Необходимо также целенаправленное воздействие на те круги интеллигенции, интеллектуалов в странах Запада, которые заинтересованы в развитии культурных, научных, экономических, образовательных контактов с Россией. Важно вести диалог с широко мыслящими представителями политической элиты западных стран, видящих угрозу Западу со стороны радикальных исламистов и Китая. Некоторые европейцы считают, что должен существовать определенный противовес американской мощи не только в лице Европейского Союза, но отчасти и в лице России.³⁹ Кроме того не следует забывать о русской (точнее, русскоязычной) диаспоре в западных странах, о развитии контактов российских граждан с бывшими соотечественниками. В этом плане определенную роль может сыграть процесс воссоединения Русской Православной Церкви с Русской Православной Церковью Заграницей, а также интенсификация культурных контактов с бывшими гражданами России, проживающими за рубежом.

В то же время наиболее важным условием изменения или трансформации господствующих в западных странах стереотипов в отношении России является проведение российским руководством более четкой, рациональной, последовательной и предсказуемой политики, понятной для Запада, которую разъясняли бы не только высшие российские государственные деятели (президент и министр иностранных дел), но и представители неправительственных организаций (в том числе ученые), российских деловых кругов и различных общественных структур.

В частности, целесообразно объяснять западной общественности, что попытки чрезмерного и неадекватного давления на Россию со стороны США и стран ЕС не приведут к желаемым для Запада последствиям, а могут спровоцировать более жесткий и более антизападный политический курс России, от которого в итоге проиграют и Россия, и западные страны.

В этой связи уместно обратить внимание на то, что в современной ситуации, когда многие западные государства (прежде всего США) испытывают значительные экономические и внешнеполитические трудности, последствия жесткого давления на Россию неизбежно будут принципиально иными, чем в 1980-х - 1990-х гг., когда страны Запада развивались динамично и без особых потрясений. С тех пор мир во многом изменился, и если Запад не хочет в перспективе стать экономическим и политическим придатком Китая, ему необходимы партнерские, даже союзнические отношения с Россией; напротив, конфликты Запада с Россией лишь усугубят ситуацию и приведут к резкому ослаблению как России, так и западных стран. По-видимому, имеет также смысл аккуратно и аргументированно указывать на огромные издержки и дестабилизирующее воздействие осуществляемой США стратегии "глобальной демократизации", которая не считается с реальными условиями, существующими в той или иной "демократизируемой" стране, с готовностью ее населения к демократии. Здесь особенно показательными являются примеры Афганистана, Ирака, Пакистана, Палестинской автономии, в которых в результате прямого вмешательства или давления США вместо демократии во многом воцарились хаос и дестабилизация. Однако и в странах СНГ последствия "цветных революций" сопряжены не только с усилением влияния США и ЕС на

20

постсоветские государства, но и с новыми конфликтами (прежде всего на территории Грузии и Украины), в которые неизбежно будут втянуты европейские страны и США.

Таким образом, реальные возможности для "динамизации" и некоторого изменения стереотипов в отношении западных стран к России существуют, но основная проблема состоит в том, чтобы суметь эти возможности использовать на практике. При неграмотной, недифференцированной в отношении разных стран Запада и непонятной для них политике российского руководства все усилия по формированию более благоприятного образа России на Западе могут оказаться тщетными. Чтобы не допустить этого, не следует подходить с упрощенными мерками к реально существующим проблемам в отношениях между странами Запада и Россией и надеяться на быстрое понимание со стороны западной общественности. Самое главное (и самое трудное) состоит в том, чтобы не позволить сформировать на Западе очередной "образ врага" в лице России, не допустить развертывания военно-политической конфронтации России с западными странами, от которой выиграют только Китай и некоторые исламские страны, а также научиться преодолевать или нейтрализовать многочисленные разногласия, существующие между Западом и Россией (например, по вопросу о статусе Косово, о размещении элементов американской ПРО в Польше и Чехии и др.) Для этого очень важно, чтобы и российская политическая элита, и все российское общество руководствовались не примитивными стереотипами в отношении Запада (типа "Запад нам поможет" или "Запад будет нам только вредить", "Запад - наш друг" или "Запад - наш враг"), а реально существующими долгосрочными национальными интересами России и новыми, более гибкими, динамичными и компромиссными подходами.