46. Лирика Державина г. Р.: тематика, основные мотивы, жанровое своеобразие.

Стихотворения Державина делятся на пять групп: 1) хвалебные оды («Фелица»); 2) героические стихи («Снегирь»); 3) сатирические стихи («Вельможа»); 4) философские стихи («На смерть князя Мещерского); 5) анакреонтические стихи («Евгению. Жизнь Званская»).  Державин развивает традиции русского классицизма. Для него предназначение поэта – прославление великих поступков. Главным объектом поэтики Державина является человек как неповторимая индивидуальность во всём богатстве личных вкусов. Державин создаёт ряд образцов лирических стихотворений, в которых философская напряженность его од сочетается с эмоциональным отношением к описываемым событиям.

И вместе с тем, не объявляя классицизму войны и даже называя своими учителями лучших его представителей, Державин почти в каждом произведении в большей или меньшей степени нарушает его нормы. Так, например, он уже не придерживается строгого разграничения высоких и низких жанров, изящной и грубой действительности. В его стихотворения, как это было в «Фелице» и «Вельможе», вошли и хвалебные и обличительные начала. Прежний барьер между одой и сатирой оказался разрушенным. Державин предвосхищал одну из черт политической лирики поэтов-декабристов, Пушкина, Лермонтова, в которой наличествовали и похвала и осуждение. В связи с этим сам термин «ода» теряет у Державина свое прежнее жанровое значение и становится синонимом слова «стихотворение». Новаторство Державина проявилось также и в том, что в его творчестве впервые в русской литературе нашли отражение личность поэта и факты его биографии. В русском классицизме второй трети XVIII века общественная тематика почти полностью заслонила авторское, биографическое начало. При решении огромных государственных задач изображение частной жизни поэта казалось незначительным и даже ненужным.

47. Героико-патриотические оды Державина: «На взятие Измаила», «Снигирь». Традиции Ломоносова и новаторство в военно-патриотических одах державина.

В творчестве Державина нашла замечательное выражение героика его времени. Подобно Ломоносову, Державин был пылким патриотом; патриотизм, по словам Белинского, был его « господствующим чувством». «На взятие Измаила». В победных одах Державин в значительной степени возвращается даже к столь решительно в свое время им отвергнутой поэтике «громозвучной» ломоносовской оды (ода «На взятие Измаила» начинается эпиграфом из Ломоносова). Торжественная приподнятость тона, патетика словаря и синтаксиса, грандиозность образов и метафор - таковы основные «ломоносовские» черты победных од Державина. С извержением вулкана, «с черно-багровой бурей», с концом мира - «последним днем природы» - сопоставляет поэт «победу смертных выше сил» - взятие русскими считавшейся неприступной крепости Измаил. Выступает героический образ русского народа - величественного Росса, взявшего неприступную турецкую твердыню. Необъятная сила русского воина-исполина уподобляется могучим и страшным проявлениям грозных сил природы, описанным в начале оды: извержению вулкана, землетрясению, сиянию молний и раскатам грома, бурному волнению морской стихии. Таким же устрашающе-могущественным предстает и ратный подвиг воинов; весь образно-тематический ряд призван подчеркнуть стихийную, природную мощь русского богатыря. Но эта сила воинов действует не сама по себе, а послушна царю и полководцам, освящена верой, вдохновляется чувством патриотизма. Таким образом, здесь сделана попытка нарисовать собирательный образ русского воина и через него определить национальный характер русского народа, сочетающий в себе "лед и пламень", стихийную мощь и величие души, способность совершать подвиги, превышающие силы обычных смертных. Сравнивая образ народа-исполина у Державина и образ России в одах Ломоносова, исследователи отмечают, что у Ломоносова образ России - продолжение образа императрицы и связан с идеей безграничности монаршей власти, а у Державина он ассоциируется не с атрибутами царской власти, но скорее близок к образу сказочного или былинного богатыря, олицетворяющего удаль и невиданную мощь русского народа, которому "в величестве нет равных" и который выступает как действительный герой истории, влияя на судьбы всего мира.

"Снегирь" посвящен скорбному событию. Умер Суворов, доблестный полководец и удивительный человек, которого поэт любил и глубоко почитал. И образуется параллель с миром русской природы. Выбран снегирь, любимая народом птичка, маленькая, но отважная, не боящаяся морозов и снежных бурь. Построение стихотворения и его ритмическая организация иные, чем в предыдущем. Но ведь и герой, и ситуация совершенно иные. Суворов – воплощение воинского долга, мужества, солдатской неприхотливости и доблестной самоотверженности. Вся первая строфа состоит из сплошных вопросов. Умер тот, кого никем никогда не заменишь. Потому и растерянность, потому и взволнованные вопросы без ответа на них. Во второй и третьей строфах конкретизируется мысль о том, почему другого такого полководца, как Суворов, в России больше уже не будет. Уникален он в силу своей соприродности простым солдатам, людям из народа. Он разделяет их обычаи и привычки, в военных походах он живет их жизнью. У него тот же "русский сгиб ума", что и у самого поэта. А ведь по своему положению этот полководец едва ли не равен царям: он "дает скиптры", решает судьбы стран и народов. Нет больше Суворова, и Снегирю незачем больше петь "военную песню". Стихотворение взято в кольцо перекликающихся строк: открывающей повествование ("Что ты заводишь песню военну…") и завершающей его ("Полно петь песню военну, Снегирь!"). Горестный круг замкнулся: нет Суворова и умолкли песни славных подвигов и побед. Как точно соответствует это стихотворение названию нашей книги. В "Снегире", действительно, соединились звуки лиры и трубы. Маршевый ритм, ритм походов и приказов ("Полно петь песню военну, Снегирь!"), растворен в глубоком и искреннем лирическом переживании.

Начав с подражания высокому стилю Ломоносова, Державин ищет и постепенно находит “свой голос”. Находкой Державина явилось также слияние оды с сатирой: прославляя императрицу, полководцев, подвиги народа, Державин заодно обличал недостойных вельмож и пороки общества. Речь Державина проста, образы зримы, ощущаемы; используется звукозапись Державин “закрыл” век XVIII и “открыл” век XIX. Как свежие выразительные силы использовал звук, цвет, вкус для создания образов. Положил начало развитию категории “лирического Я”. Одним из первых осмелился расширить границы жанра и, как результат, получил новые эстетические возможности для творчества.

48. Философская лирика Державина: «На смерть князя Мещерского», ода «Бог», «Водопад» и др. Автобиографичность творчества. «Вечные» темы в поэзии Державина. «Река времен в своем стремленьи...» - последние стихи.

Новое поэтическое слово Державина особенно ясно прозвучало в оде "На смерть князя Мещерского" (1779). Поводом к его написанию стала кончина приятеля Державина по дружеским пирушкам, близкого к придворным кругам наследника Павла, "сына роскоши, прохлад и нег" князя Мещерского [библиотека, персоналии, Мещерский]. Смерть представляется Державину поразительно живо, она олицетворяется, "приходит … как тать", скрежещет зубами, точит лезвие косы, блещет этой косой, будто молнией, и "дни мои, как злак, сечет". Она обладает роковыми когтями, от которых "никая тварь не убегает", она "глотает царства", ее взгляд страшен ("и бледна смерть на всех глядит"). Стихотворение поначалу производит впечатление "гимна" всевластию смерти, ее сокрушительной силе, уносящей в небытие людей, царства, миры. Власть смерти надо всем в мироздании абсолютизируется. Но в тот момент, когда, кажется, не осталось для человека ни малейшей надежды, Державин заканчивает стихотворение парадоксальным выводом, призывающим изменить отношение к жизни, воспринять ее не как что-то заслуженное или полученное навсегда, а как "небес мгновенный дар", то, что даровано человеку на миг по прихоти дарителя, и тогда приход смерти можно будет благословить с чистой душой.

Элегические ноты предвещают Батюшкова, Пушкина, поэзию "неизъяснимого" у Жуковского. Условный романтический лексикон - и сон, и сладкая мечта, и красота, и радость - уже открыт Державиным.

Пытливость мысли, стремление проникнуть в тайны бытия привели к появлению оды "Бог" (1784) - наиболее прославленного шедевра Державина, философское произведение, наполненное глубокой мыслью, написанное в "высоком штиле" и в течение долгого времени считавшегося одним из высочайших произведений русской литературы. Эту оду Державин писал несколько лет (1780-1784).

В оде "Водопад" (1791) центральным оказывается пейзажный образ - образ свергающегося с крутизны потока, - который становится символом преходящего земного величия, человеческой жизни и славы. Но при этом описание водопада детально воспроизводит реальный водопад Кивач в Карелии. Большую роль в пейзаже Державина играют воздух и цвет. Его живописная палитра богата разнообразными красками, и среди них преобладают яркие, сверкающие тона. Исследователи неоднократно отмечали точность деталей в державинской лирике вообще и в "Водопаде", в частности: алмазы сыплются, жидкое серебро кипит, капли-жемчужины летят вверх. Известно, что первоначально стихотворение возникло, как зарисовка с натуры, и лишь потом, когда Державин узнал о смерти Потемкина, он обратился вновь к этой картине и дополнил ее символическим продолжением. Так изумительное по красоте пейзажное стихотворение постепенно превратило в глубокий философский символ, выражающий представление поэта о тщетности земной славы человека, о преходящих и непреходящих ценностях жизни. Могущественный князь Потемкин был настигнут смертью неожиданно в степи, по дороге из Ясс в Николаев в 1791 г. после победоносного окончания второй русско-турецкой войны. Образ водопада олицетворяет весь блеск и пышность земной славы и могущества, которыми только может обладать человек и которыми обладал Потемкин, "великолепный князь Тавриды" - "счастья, славы сын": "О слава, слава в свете сильных! // Ты точно сей есть водопад". Державин был знаком с Потемкиным, присутствовал на пышном торжестве в его доме (Таврическом дворце), устроенном по случаю взятия Измаила, и по поручению светлейшего князя составил описание этого праздника. По воспоминаниям современников, "род жизни князя Потемкина в последнее его пребывание в Санкт-Петербурге превосходил все, что только можно себе представить безмерного в расточении, необдуманного в излишестве, недеятельности, легкомыслии в рассуждении обрядов… и гордости к своей отчизне". Нетрудно представить, как поразила современников, присутствовавших еще недавно на роскошном торжестве в Таврическом дворце, внезапная смерть устроителя этого торжества. Водопад в оде Державина символизирует не только блеск богатства и земной славы человека, но также и неизбежность падения, конца, трагического финала, который неумолимо ожидает каждого человека, как бы высоко он ни был вознесен в земной жизни:

Поэт припоминает аналогичные примеры из древней истории - смерть Юлия Цезаря в Сенате от рук заговорщиков, судьбу прославленного византийского полководца Велизария, впавшего в немилость и ослепленного в темнице, из современной Державину военной истории России говорится о судьбе знаменитого полководца, учителя Суворова, П.А. Румянцева, прославившегося победами над Пруссией и Турцией, и, тем не менее, отстраненного от командования в последнюю русско-турецкую войну. Опальный Румянцев предстает как истинный герой, который, отказавшийся от стремления к личной славе, посвятивший себя служению Отечеству, общей пользе россиян. Здесь намечается основная дидактическая линия оды - поэту важно подчеркнуть мысль об общественной значимости, пользе человеческих деяний, о благородстве мотивов, которые должны лежать в основе великих подвигов героев.

Противопоставлению Потемкина и Румянцева как героев, олицетворяющих ложную и истинную славу, в оде соответствует противопоставление двух художественных образов - водопада и тихого ручейка. Замечательна концовка стихотворения, где поэт, как бы устав от блестящих и шумных эффектов водопада, переходит к описанию неброской красоты северной реки Суны - "матери водопадов" - и их полной противоположности. Картина мерного течения реки, полноты, глубины и ясности ее вод, не замутненных ни пеной, ни примесью чуждых течений, дает нам образ совершенно другого идеального человеческого существования, лишенного суеты и бурного кипения страстей, - существования, способного отразить красоту небес.

Последние строки - стихотворение "Река времен в своем стремленьи…" - были написаны Державиным накануне смерти, 6 июля 1816 г. мелом на грифельной доске, и некоторые исследователи считают эту поэтическую оду-эпитафию неоконченной.