Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
ИСТОРИЯ НА ЛЕТО.docx
Скачиваний:
0
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
976 Кб
Скачать
☆

19 Мая 1825 года Сен-Симон умер в Париже на руках у Родрига — одного из наиболее ревностных его учеников.

Во время своего пребывания в Женеве Сен-Симон издал первое своё сочинение: «Письма женевского жителя к своим современникам» (1802). Он требует здесь неограниченного господства искусства и науки, которые призваны организовать общество. Воинственный тип человечества должен исчезнуть и замениться научным: «прочь, Александры, уступите место ученикам Архимеда».

Труд — категорический императив нового общества. Все должны будут прилагать свои силы полезным для человечества образом: бедный будет питать богатого, который станет работать головой, а если он к этому неспособен, то обязан работать руками. Духовная власть в новом обществе должна принадлежать учёным, светская — собственникам, а право выбирать носителей обеих властей — всему народу. В сущности, содержание светской власти не выяснено: ей не остается никакого дела, так как вся организация общества, все направление работ находится в руках власти духовной.

Вообще, идеи, высказанные Сен-Симоном, неопределённы и иногда даже противоречивы. Находясь под влиянием аналогичных попыток, сделанных в конце XVIII в., он предлагает новую религию, открытую ему, по его словам, в видении самим Богом. Отличительной чертой этой религии является «ньютонизм»: Ньютону поручено Богом «руководство светом и управление жителями всех планет»; место храмов займут «мавзолеи Ньютона» и т. д.

В 1808 году он издал «Введение в научные труды XIX века». Наука, по его мнению, до того времени занималась только опытами, исследовала только факты; это было очень плодотворно, но пора стать на общую точку зрения. Все частные науки — лишь элементы некоторой общей науки, которая именно и есть положительная философия. И в своем целом, и в своих частях наука должна иметь лишь «относительный и положительный характер»; человеческие знания уже достигли такого состояния, при котором их нужно обобщать и строить из них законченное здание.

Эта мысль дополняется другою — о планомерной организации дальнейших научных изысканий. В «Записке относительно науки о человеке» он требует создания особой положительной «науки о человеке», которая изучала бы человечество с чисто научной точки зрения, как точные науки изучают мир неорганический. Человечество развивается так же закономерно, как и все органическое, и развитие это ведет к высшему совершенству.

Нельзя рассматривать индивидуум с какой-либо одной стороны — или с политической, или с экономической; нужно брать всю полноту явлений, все их разнообразие и проследить их взаимозависимость и взаимодействие. Наконец, в «Записке о всеобщем тяготении» он стремится найти объяснение всех явлений в законе всемирного тяготения.

События 1814—1815 гг. отвлекли Сен-Симона от чисто научных вопросов и направили его мысль на вопросы политические, а после и социальные, результатом чего явилось несколько политических брошюр.

В «Реорганизации европейского общества», написанной в сотрудничестве с Огюстеном Тьерри, он настаивает на необходимости союза Франции с Англией, что позволило бы этим двум странам ввести конституционные порядки во все другие европейские государства; затем все они вместе образовали бы общеевропейский парламент, который был бы высшим решителем несогласий между отдельными государствами, создал бы кодекс морали и главной своей задачей поставил бы устройство общественных работ, проведение каналов, организацию переселений излишка народонаселения в другие страны.

Ту же идею высказывает Сен-Симон и в последовавших затем «Opinions sur les mesures à prendre contre la coalition de 1815». Эти брошюры Сен-Симон имел возможность издавать потому, что его семейство согласилось уплачивать ему пенсию за отказ его от наследства. В завязавшейся борьбе между промышленными и клерикало-феодальными интересами, между «людьми индустрии с людьми пергамента», он стал на сторону первых, при содействии которых и начал издавать сборник «L’industrie» (1817—1818) с эпиграфом: «все через промышленность, все для неё». Понимая под «индустриализмом» новое промышленное направление в отличие от прежнего аристократизма и ещё не замечая среди самих «индустриалов» противоположности интересов капитала и труда, он доказывает, что только труд даёт права на существование и что современное общество должно состоять из работающих умственно и физически.

«Индустриалов» Сен-Симон рассматривал как единый класс, включая в него всех, кто трудится в промышленности и сельском хозяйстве — как в качестве работников физического труда, так и в качестве предпринимателей. Интеллигентские группы при этом примыкают к классу индустриалов. Линия основного разделения в обществе проходит, по Сен-Симону, между индустриалами и тунеядцами-рантье.

Рантье — эти общественные паразиты — суть рак, которым страдают современные государства. Именно промышленный класс приносит наибольшую пользу государству и имеет наибольшие способности для управления делами государства. С этой точки зрения нужно переделать состав палаты, чтобы устранить из неё «военных», «потребителей, ничего не производящих», которых он прямо называет антинациональной партией.

Место военно-теократического государства, пережившего себя, должно занять государство промышленно-научное; воинская повинность должна уступить место общей обязанности труда; как XVIII в. был по преимуществу критическим, разрушив преграды для образования нового общественного порядка, так XIX в. должен быть творческим, должен создать индустриальное государство, основанное на результатах науки.

В «Organisateur» помещена знаменитая «Парабола», в которой он делает предположение, что Франция вдруг потеряет три тысячи своих первых физиков, химиков, физиологов и других учёных, художников, а также наиболее способных техников, банкиров, негоциантов, фабрикантов, сельских хозяев, ремесленников и т. д.

За «Катехизисом индустриалов», один из выпусков которого был написан Огюстом Контом последовали «Opinions littéraires, philosophiques et industrielles» (1825), где уже окончательно определилось его новое отношение к рабочему классу. Он указывает здесь на принципиальное противоречие между капиталом и трудом, из взаимодействия которых произошла либеральная буржуазия. Задачей революции прошлого века, говорит он, была политическая свобода, а целью нашего века должны быть гуманность и братство. Среднее сословие лишило поземельных собственников власти, но само заняло их место; его путеводной звездой был голый эгоизм. Для борьбы с ним, для водворения на место эгоизма братства, Сен-Симон требует союза королевской власти с рабочими, на знамени которого было бы написано достижение возможно большего экономического равенства.

Политическая свобода есть необходимое следствие прогрессивного развития; но раз она достигнута, она перестает быть конечной целью. Индивидуализм слишком развил и без того сильный в человеке эгоизм; теперь нужно постараться организовать производство на принципах ассоциации, что скоро приведет к развитию естественных чувств солидарности и взаимной братской преданности. Лозунг индивидуализма — борьба людей друг против друга; лозунг принципа ассоциации — борьба людей в союзе друг с другом против природы. Главная задача государственных людей в индустриальном государстве состоит в заботе о труде. Близко подходя к принципу права на труд, Сен-Симон предвидел, что пролетариат скоро организуется и потребует права на участие во власти; лучшая политика поэтому — соединение обладателей власти с настоящими рабочими против неработающего капитала.

Лебединой песнью Сен-Симона было «Новое христианство». Признавая за христианством божественное происхождение, он думает, однако, что Бог при откровении применяется к степени понимания людей, вследствие чего даже ученикам Христа божественная истина не была доступна во всей её полноте. Вот почему главнейшая заповедь Христа, «люби ближнего, как самого себя», теперь может и должна быть выражена иначе: «всякое общество должно заботиться о возможно более быстром улучшении нравственного и физического состояния самого бедного класса; оно должно организоваться таким способом, который всего более содействовал бы достижению этой цели». Новое христианство должно быть преобразованием старого: оно ещё не наступило — оно впереди и приведет ко всеобщему счастью. У новых христиан также будет культ, будут догматы; «но нравственное учение будет у них самым главным, а культ и догматы — лишь своего рода придатком». Указав на успехи математики и естествознания, Сен-Симон выражал сожаление, что самая важная наука, «которая образует самое общество и служит ему основанием — наука нравственная» — находится в пренебрежении.

С самых ранних лет мечтая о великих делах и славе, убежденный, что «в Валгаллу славы попадают обыкновенно только убежавшие из дома сумасшедших» и что «необходимо быть вдохновенным, чтобы совершить великое», действительно увлекавшийся своими планами и идеями до самозабвения, иногда до пророческого экстаза, Сен-Симон часто менял одну идею на другую и становился реформатором то в области науки, то в сфере политики, общественного устройства и даже морали и религии. «Изобретатель идей» и мастер в искусстве увлекать людей и направлять их на научные изыскания, он имел многих учеников и давал им важные руководящие идеи, для доказательства которых всегда нуждался, однако, в исследованиях своих учеников. Он не высказывал своего учения в систематическом виде; самая мысль его часто отличалась неясностью. Так называемая система сенсимонизма была создана не им, а его учениками. Во всех сферах он лишь намечал новые направления.

Не довольствуясь понятиями «личность» и «государство», которыми оперировали XVIII век и либерализм XIX века, Сен-Симон даёт между ними место и даже преобладающее значение «обществу», в котором личность — органическая частица, государство по отношению к личности — нечто производное. Общество в каждую данную минуту определяется известной организацией материальных сил и известным мировоззрением, соответствующим этой организации. От изменения — очень медленного — в соотношении материальных частиц зависит ход исторических событий. Законы, которым подчиняются общественные изменения, подлежат научному изучению, после которого возможно будет установить точные правила для руководства обществом. Отсюда понятно равнодушие Сен-Симона к политике и подчеркивание социальной стороны жизни народов; отсюда и осуждение им прежней исторической науки, бывшей, по его словам, простой биографией власти.

Мысль о необходимости преобразования истории тесно связана со взглядами Сен-Симона на экономическую эволюцию Европы, которой он дал даже общую формулу: история Европы была для него превращением военного общества в промышленное, а эволюция труда представлялась ему как последовательность рабства, крепостничества и свободного наемничества, за которым, в свою очередь, должна последовать стадия общественной работы (travail sociétaire).

Великую французскую революцию Сен-Симон рассматривал как революцию незавершённую. Основной её недостаток он видел в том, что она не передала власть в руки «индустриалов» и учёных, а поставила во главе государства два промежуточных слоя: метафизиков и законников («легистов»). Эти промежуточные слои сыграли в своё время положительную роль в смягчении норм феодально-богословского строя, но оказались неспособными обеспечить переход к новой системе.

Вообще, всем своим учением об обществе Сен-Симон связал своё имя с первой стадией эволюции позитивизма, а взгляды, высказанные им в последние годы относительно рабочего класса, сделали его родоначальником социализма.

В статье «Три источника и три составных части марксизма» В. И. Ленин назвал идеи Сен-Симона, Фурье и Оуэна одним из трёх источников марксизма. Лозунг «От каждого по его способностям, каждому — по его труду» (так называемый «принцип социализма»), провозглашённый в Конституции СССР 1936 года, восходит к тезису, выдвинутому в книге С.-А. Базара «Изложение учения Сен-Симона» (1829). Позднее указанный лозунг стал широко известен благодаря французскому публицисту П. Ж. Прудону, широко использовавшему его в своих сочинениях, а в СССР он применялся для характеристики положения личности в социалистическом обществе.

Маркс и Энгельс. Первым результатом изучения Энгельсом политической экономии была статья «Наброски к критике политической экономии» (1844). В ней Энгельс попытался показать противоречивый характер капиталистического общества и обвинил буржуазную экономическую науку в апологетике существующего положения дел. Статья Энгельса в некотором смысле дала толчок Марксу засесть за учебники по экономике.

В 1844 году Энгельс начал писать первые статьи для Немецко-Французского Ежегодника. Немецко-Французский Ежегодник издавался Карлом Марксом и Арнольдом Руге в Париже, вследствие чего началась обширная переписка. По дороге обратно в Германию в конце августа 1844 года Энгельс заехал в Париж и во второй раз встретился с Марксом. На этот раз встреча была гораздо теплей. Они пробыли вместе десять дней и поняли, что их взгляды полностью совпадают. Они решили с этих пор тесно сотрудничать.

По возвращении в Германию в 1845 году Энгельс пишет большую работу «Положение рабочего класса в Англии». К этому времени у Энгельса возникли проблемы личного характера во взаимоотношениях с отцом. Сюда же присовокупились проблемы с полицией. У Маркса в это время тоже возникли проблемы с французским законом. Всё это склонило двух друзей переселиться в свободнейшую страну Европы тех времён — в Бельгию, в Брюссель.

В июле 1845 года Энгельс приглашает Карла Маркса в Англию. В Англии они встретились со многими чартистами и деятелями «Союза справедливых». В январе 1846 года оба возвратились в Брюссель, где они основывали «Коммунистический корреспондентский комитет» — виртуальный орган для почтовой связи социалистов из всех стран Европы. Также вплоть до лета 1846 года они занимались разработкой своих диалектическо-материалистических взглядов, которые нашли выражение в их совместной работе «Немецкая идеология», в которой они противопоставили свои мировоззрения материализму Фейербаха и идеализму младогегельянцев.

С августа 1846 года Энгельс начинает также писать статьи для французской газеты «La Réforme», а начиная с середины 1847 также для коммунистической «Немецко-брюссельской газеты».

В начале 1847 года «Союз справедливых» предложил Марксу и Энгельсу вступить в свои ряды. Они приняли приглашение и способствовали в дальнейшем переименованию организации в «Союз коммунистов». Также по поручению первого конгресса «Союза справедливых» Энгельсом был разработан текст «Проект Коммунистического символа веры», который позднее стал основой для «Манифеста Коммунистической партии» (февраль 1848 года).

Во время революции 1848—1849 годов Энгельс вместе с Марксом пишет материалы для заново основанной «Новой Рейнской газеты». В работе «Требования Коммунистической партии в Германии» (март 1848 года) они выступают против идеи экспорта революции в Германию.

В апреле 1848 года Энгельс в составе группы рабочих активистов переезжает в Германию в Кёльн. В июне в Кёльне Энгельс пишет несколько статей об июньском парижском восстании рабочих, которое он назвал первой гражданской войной между пролетариатом и буржуазией. В сентябре Энгельс был вынужден вновь покинуть Германию. На этот раз он поселился в швейцарском городе Лозанна, откуда он продолжал активную переписку с редакцией «Новой Рейнской газеты». Поселившись в Лозанне (Швейцария), он участвует в рабочем движении и продолжает сотрудничать с «Новой Рейнской газетой». В январе 1849 года Энгельс опять возвращается в Кёльн, пишет серию статей по вопросам национально-освободительной борьбы венгерского и итальянского народов.

В мае 1849 в западных и юго-западных землях Германии началась серьёзная гражданская война. В июне Энгельс вступает в Народную Армию Бадена и Пфальца и участвует в Эльбертфельдском восстании и сражениях против Пруссии. В это же время он знакомится с Иоганном Филиппом Беккером — лидером баденского народного сопротивления, с которым позднее его свяжет тесная дружба. Свою критику половинчатости действий Баденского Революционного Правительства Энгельс позднее положит в основы работы «Германская кампания за имперскую конституцию». После поражения революционной армии Энгельс ищет убежище в Швейцарии, а позднее переезжает в Англию.

Пьер-Жозеф Прудон — французский политик, публицист, экономист, философ-мютюэлист и социолог. Был членом французского парламента и первым человеком, назвавшим себя анархистом. Считается одним из наиболее влиятельных теоретиков анархизма. После событий 1848 года стал называть себя федералистом. Марксистскими критиками рассматривался как мелкобуржуазный социалист.

Родился в семье работника пивоваренного завода в Безансоне. Учился в гимназии, но не закончил её, работал в типографиях Марселя, Парижа и других городов, а в 1836 г. открыл собственную небольшую типографию в своем родном городе.

Прудон самостоятельно выучил древнееврейский язык. Первая напечатанная работа Прудона была филологического характера — «Опыт общей грамматики», который Прудон присоединил в виде добавления к печатавшейся в его типографии работе Бертье — «Eléments primitifs des langues»; за этот «Опыт», который он под измененным заглавием представил потом в Институт Франции, ему дали почетный отзыв.

В 1838 году безансонская академия назначила ему стипендию для обучения, и он занялся историей, философией и политической экономией. В следующем году он получил от академии медаль за сочинение на тему о пользе празднования воскресенья; уже здесь проглядывают те идеи, которые затем в более ясной форме составили содержание всей его теории. В июне 1840 г. появилась знаменитая брошюра Прудона «Что такое собственность?», которая имела большой успех. В следующие два года появились дополнения к этой его работе в виде писем к Луи Огюсту Бланки и к Виктору Консидерану.

Когда прекратилась его стипендия, Прудон поступил на работу секретарем к одному мировому судье, а затем приказчиком в торговый дом фирмы Готье.

В 1843 г. вышло его сочинение «Принципы политической организации, или Создание гуманного порядка», в котором он сам вскоре разочаровался. В 1846 г. появилась знаменитая книга «Система экономических противоречий, или Философия нищеты». Она имела огромный успех не только во Франции, но и в Германии, где в течение одного года появились три её перевода. Карл Маркс, до того сочувствовавший Прудону, написал возражение на его работу под ироническим заглавием «Нищета философии».

Прудон хотел издавать газету «Le Peuple» («Народ»), но правительство июльской монархии не дало ему на это разрешения, и он смог приступить к изданию газеты только после февральской революции 1848 г.

В самой революции Прудон не принимал никакого активного участия и в своей газете жестоко критиковал все действия социалистических партий. Он был, однако, избран в Национальное собрание и внес проект повышения налогов в течение трех лет с целью дать народу на открывшиеся средства дешевый или даже даровой кредит, но проект его не был принят.

В марте 1849 г. за статью об ответственности президента Прудон был предан ассизному суду и приговорён к тюремному заключению на три года и к штрафу в 3000 франков; чтобы избавиться от наказания, Прудон бежал в Бельгию, но во время короткого пребывания в Париже был арестован. В заключении он написал свои «Признания» и много отдельных статей; к этому же времени относится и его женитьба.

После выхода из заключения в 1852 г. Прудон уже не принимал почти никакого участия в политике и неоднократно отказывался от участия в выборах. Тем не менее, за изданную в 1858 году книгу «О справедливости в революции и в церкви» Прудон был снова предан суду, приговорен к трехлетнему заключению, но снова бежал в Бельгию, где написал свои сочинения «Война и мир», «О политической способности рабочих классов» и много других.

Прудон доказывал, что собственность есть кража, потому что она противоречит справедливости, потому что нельзя найти никакого принципа, на котором бы можно было её обосновать.

Противоположность собственности составляет общность, но общность, согласно Прудону, есть такое же отрицание равенства, как и собственность, но только в противоположном смысле: собственность есть эксплуатация слабого сильным, общность есть эксплуатация сильного слабым; в собственности неравенство условий порождается силой, в общности его производит посредственность, оцениваемая одинаково с силой. Общность есть рабство, ибо она уничтожает свободное распоряжение способностями, и, если собственность порождает соревнование в приобретении благ, то общность порождает соревнование ленивых.

Прудон считал, что труд должен быть для всех свободен, а свобода эта состоит в том, что все одинаково должны трудиться для общества.

Прудон считал, что причина бедности заключается в несовершенстве экономического строя, который представляет собой целый ряд противоречий. Примирения всех этих противоречий Прудон хотел достичь путём натурального обмена. Прудон считал, что взаимность требует, чтобы хозяин давал работнику столько же, сколько работник дает ему; справедливость требует, чтобы ценность всегда обменивалась на равную ценность, чтобы кредит был взаимный и даровой.

Прудон, в отличие от других идеологов анархизма, не был последовательным противником государства. Он писал: «Анархия так же мало получает применения в человечестве, как беспорядок в мироздании». Он считал, что все формы правления хороши, если правительство действует в духе справедливости, а это возможно тогда, когда оно допускает самую широкую свободу, когда существует автономия и децентрализация.

Практически организовать натуральный обмен Прудон пытался в своем проекте народного банка. Он должен был быть открыт для каждого лица, желающего обменять продукты своего производства на меновые свидетельства (боны) банка: например, сапожник доставляет сапоги и получает взамен их боны на сумму стоимости сапог; за эти боны он может получить в банке другие вещи на ту же сумму. При назначении цены производители должны принимать во внимание рабочее время, потраченное на изготовление товаров, и издержки производства, но отказаться от всякой прибыли. Прудон рассчитывал, что народный банк будет привлекать все большее число членов, так что, наконец, все — и производители, и потребители должны будут примкнуть к банку; тогда деньги станут излишними и все обороты будут производиться свидетельствами банка. Сверх того, банк будет выдавать своим клиентам ссуды безвозмездно.

В 1849 г. Прудон попытался в соответствии со своими принципами организовать народный банк в Париже. Число участников этого банка превысило 12000, а размер акционерного капитала дошел до 36000 франков. Банк должен был начать работать, когда Прудон был приговорён к тюремному заключению, вследствие чего Прудон вынужден был отказаться от ведения дел банка, а затем и закрыть его. Народный банк, просуществовав два месяца, не успел совершить ни одной сделки.

Франсуа Мари Шарль Фурье — французский философ, социолог, один из представителей утопического социализма, основатель системы фурьеризма; автор термина «феминизм».

Его идеи получили название фурьеристических, а последователей прозвали фурьеристами.

Шарль — единственный сын богатого безансонского купца. Слабый и болезненный, он с раннего детства отличался наклонностью к мечтательности и всему предпочитал занятия музыкой и чтение книг. Уединение развило в нём сильное воображение, наложившее резкую печать на всю его систему. Всё, что известно о детстве Фурье, рисует его очень правдивым и добрым. Школу он посещал до 12—13 лет, но наряду с ней шли самостоятельные, хотя и несистематичные занятия логикой, географией, физикой, математикой и другими предметами. Расстроенные после смерти отца торговые дела заставили Фурье по окончании школы приняться за добывание средств к жизни и стать за прилавок, хотя с его стороны и были кончившиеся неудачно попытки продолжать школьное образование.

Сначала он служил приказчиком в чужих лавках и по страсти к разнообразию переменил несколько хозяев, посетил многие города Франции — Лион, Руан, Марсель, Бордо, Париж. По поручениям разных торговых фирм он предпринимал заграничные путешествия — в Германию, Бельгию, Голландию. Эти годы странствования были для него и годами учения: не говоря о богатых практических сведениях по географии и архитектуре, поражавших его учеников, он имел возможность детально изучить торговлю, на которую так ожесточённо нападал впоследствии, считая её одним из серьёзнейших зол экономической безурядицы.

В 1793 году, во время восстания Лиона (июнь-ноябрь), Фурье, бывший в это время собственником магазина колониальных товаров, лишился всего своего имущества, два раза подвергался аресту и едва не был расстрелян. После декрета от 23 августа 1793 года он был завербован в действующую армию, в отряд конных егерей. Однако, в 1795 году по болезни вышел в отставку и поступил приказчиком к хлебному торговцу в Марселе, а затем был биржевым маклером без законного свидетельства в Лионе.

К этому времени Фурье делается прожектёром: изучая науки, наблюдая окружающие явления, он не мог ограничиться одним констатированием встречавшихся несовершенств или даже только их критикой, он начал совершать всевозможные открытия, проекты и усовершенствования. Но Фурье долго не мог найти близкой для себя темы. То он создаёт новую, упрощённую систему нотописания, то ему приходит мысль об устройстве сначала деревянных, а затем и металлических рельсов; то он представляет в военное министерство проект продовольствия армии по новому способу, то пишет записку о мерах для ускорения перехода войск с берегов Рейна в Италию, то, наконец, сочиняет и представляет префекту проект учреждения особого класса маклеров для транспортирования кладей.

В это время он вступает на литературное поприще: в лионских журналах этого периода можно найти за его инициалами несколько стихотворений, а затем и статей, в которых обсуждались различные злобы дня и местные нужды.

В 1803 году Фурье выпустил небольшой политический трактат под названием «Континентальный триумвират и вечный мир через тридцать лет», где уже проявилась смелость мысли и пророческий тон, так свойственные всем его сочинениям. Он предсказывает, что Австрия и Россия разделят между собой Пруссию, а затем Россия с Францией разделят Австрию, после чего между ними начнётся борьба за господство, которая кончится, вероятно, победой России. Англию он не ставит ни во что.

В 1808 году появилось первое большое сочинение Фурье «Теория четырёх движений и всеобщих судеб», положившее начало всему его общественно-экономическому учению. Впрочем, со слов Фурье, некоторые идеи были открыты ещё в 1799 году.

После выхода в свет этой книги он бросил занятия маклерством и жил некоторое время на пенсию в 900 франков, которую по завещанию матери должны были выдавать ему сёстры. Впрочем, эта пенсия выдавалась ему всего только несколько лет, и к 1822 году он снова должен был добывать себе пропитание сначала в Париже, а с 1825 года в Лионе, получив там место кассира одной промышленной конторы.

Шарль Фурье умер в возрасте 65 лет, 10 октября 1837 года, и был похоронен на парижском кладбище Монмартр.

Силой самих обстоятельств Фурье вынужден был, прежде всего, обратиться к критике, которая занимает очень видное место и отличается большой остротой и убедительностью, — к критике и самого положения дел, и экономической теории laissez-faire, признававшей неизменным такой порядок. Но эта критическая часть строго уравновешивается положительной, которая, в свою очередь, логически вытекает из его основных понятий о Боге, человеке и природе. «Нищета и разврат» — вот как кратко, по мнению Фурье, характеризуются все те печальные экономические и нравственные условия, в которых живёт в его время большая часть человечества.

Обращаясь, в поисках причин, к условиям современной ему организации, прежде всего замечаешь, что ведь только какая-нибудь 1/3 населения действительно трудится, а остальные или ничего не делают, или даже служат делу разрушения. Таких «паразитов» Фурье делит на три группы:

  • домашних — к которым он относит большую часть женщин и почти всех детей и прислугу;

  • социальных — сухопутные и морские армии, «бесполезные соединения людей, употребляемые на то, чтобы ничего не производить в ожидании того времени, когда их употребят на разрушение», добрая половина фабрикантов, 9/10 купцов, ²/3 агентов транспорта на море и на суше, сборщики податей;

  • дополнительных — законники и адвокаты, порождаемые современным ему режимом с его враждой и противоречием интересов, — люди состоятельные, заключённые в тюрьмах, больные и всякого рода отщепенцы (падшие женщины, нищие, воры, разбойники), стоящие в открытой вражде к нашей промышленности, к нашим законам и обычаям и требующие содержания чиновников и жандармов, равным образом непроизводительных.

Несмотря на это, даже одна трудящаяся часть населения могла бы достаточно производить на себя и на всех паразитов, если бы труд её был правильно организован.

Негодность современной ему промышленной организации сводится, по Фурье, к полному отсутствию кооперации в земледелии, кустарном производстве и мелкой промышленности, а там, где она и применяется, она парализуется незаинтересованностью рабочих в выгодах предприятия; другая причина — отсутствие в рабочем увлечения своим трудом. Всё это, в свою очередь, влечёт за собой:

  • бесполезную трату труда, а значит и уменьшение продуктов, могущих быть произведёнными тем же количеством рабочих;

  • обращение в продажу плохих товаров, требующих для своего изготовления меньше времени;

  • отвращение рабочих к труду, недовольство своим положением, вражду ко всему общественному укладу.

Мало того: условия человеческого труда таковы, что трудящийся всегда получает вознаграждение за чей-нибудь счёт: интересы покупателя противоположны интересам продавца, интересы фабриканта — интересам рабочих, интересы всех управляемых, часто, — интересам правительства. Результат — всеобщее недовольство, хаос и сплошной эгоизм. Врач заинтересован, чтобы его сограждане часто и длительно болели лихорадкой, прокурор желает, чтобы были затяжные процессы в каждой семье. Архитектору нужен пожар, который превратил бы в пепел четверть города, а стекольщик радуется граду, который перебил бы все стекла. Портной, сапожник желают, чтобы платье было сделано из плохой ткани, а обувь из скверной кожи, с тем чтобы эти изделия износились в три раза скорее — ради блага торговли.

Говоря о бесполезной трате труда, Фурье особенно часто и подробно останавливается на торговле. Всю жизнь имевший с нею дело, хорошо знакомый с её уловками, он ожесточённо нападает на неё: в лучшем случае она непроизводительна, часто же оказывает прямо разрушительное действие.

Поначалу картина проста, элементарна: все, что создается руками тружеников, попадает посредникам-торговцам. Они же, став хозяевами продукта, бесчеловечно обирают и производителя и потребителя. Их приемы сеют лишь беспорядок в системе не только промышленности, но и всего хозяйства.

В маленьких фабричных городах мелкий фабрикант работает, в сущности, только на торговца… землепашец — на ростовщика, а молодой человек с мансарды — на знаменитого академика, удостоившего его чести подписывать своё громкое имя под плодами его скудно оплаченных ночных бдений. Каждый коммерсант — это корсар, который живет за счет грабежа.

Политическая экономия не отважилась произвести анализ торговли, и общество не знает, в чем её сущность.

Фурье показывает, что торговля является слабым местом цивилизации, а правительства и народы втайне ненавидят её.

Анализируя историю развития торговли, он отмечает, что во все века, начиная с глубокой древности, торговцев презирали. Бывая в лионской библиотеке, которая располагалась во дворце Святого Петра на площади Терро, в картинной галерее дворца он обратил внимание на картину Жувена, одну из лучших в лионской коллекции, — «Христос, изгоняющий торговцев из храма». Еще в Евангелии, обращаясь к торговцам, Иисус Христос сказал: «Вы превратили дом мой в воровской притон».

Почему же тогда при строе цивилизации философы столь настоятельно восхваляют торговлю? Кто прав, спрашивает Фурье, современное поколение, почитающее торговцев, или древнее, не скрывавшее своего презрения к ним?

Наконец, к причинам нищеты в цивилизованном человечестве нужно отнести и дурное распределение добытых благ, содействующее «порождению нищеты даже самым их изобилием». Но этот важный вопрос Фурье оставляет совершенно непроработанным.

С не меньшей силой обрушивается Фурье на другой «бич человечества» — разврат.

Несмотря на нерасторжимость брака или, вернее, именно благодаря ей, недозволенная любовь процветает в современном ему обществе: «из числа любовных связей вообще супружеские связи составляют только одну восьмую», да и из этой одной восьмой «99 процентов супружеских пар преданы вероломству, тайным образом нарушая супружеские обязанности», превращающие самый брак в какое-то каторжное состояние, в «супружескую барщину». Рисуя картину современной ему семейной жизни с её неверностью супругов, постоянными ссорами, обусловленными несходством характеров, с детьми, представляющими одну только обузу, со стремлением обеих сторон уйти подальше от домашнего очага, — картину, дополняемую притонами разврата, Фурье с большой гуманностью говорит об угнетённом положении женщины и напоминает обществу об его обязанностях по отношению к малолетним членам.

Да и вообще вся его критика насыщена изображением жалкой участи трудящихся классов в самое то время, когда общая сумма производства в стране растёт, — и, иронизируя над современной ему свободой в европейских государствах, он указывает, например, на то, что тогдашний голодный пролетарий иной раз и позавидует обеспеченному рабу древнего мира, — куда уж тут до теории верховной власти народа! И такое-то положение дел создалось согласно учению философов и экономистов, в течение 2500 лет вырабатывавших теории общественной жизни. Поэтому отношение Фурье к философии XVIII века и к революции, предпринявшей попытку осуществить её принципы, было отрицательное: 1793 год «ко всем прежним бедствиям присоединил новое — свирепую вражду партий, зверское истребление людей целыми массами».

Критикуя, он приходит к мысли, что в человеческой жизни «есть какое-нибудь искажение естественного порядка вещей», созданного Промыслом и неизвестного нашим учёным. Всё старое, как лживое, надо отбросить, и только при таком «полном сомнении» и «полном удалении» и можно найти новую науку, которая и делается первым открытием Фурье: это — его теория страстного влечения. Вся судьба человечества предначертана Богом, им же установлены законы, по которым движутся все тела небесные и земные, и человеку нужно только познать эти законы и покорно следовать им.

В основу творения положены неизменные математические законы постоянного и всеобщего движения, которое составляет основное свойство всего сущего. Оно, в свою очередь, разделяется на пять ветвей:

  • движение материальное, по которому совершаются все перемещения материи,

  • органическое, лежащее в основе распределения форм, цветов и всяких особенностей вещей,

  • инстинктивное, или движение страстей и инстинктов,

  • аномальное, управляющее движением атомов, невесомых частиц природы,

  • движение осевое, или социальное, или страстное, действующее в общественных организмах.

Из них первое было открыто Исааком Ньютоном, остальные четыре — Фурье, который главным образом истолковывает, однако, только один вид движения социального.

Законы всех родов движений одинаковы, а потому и основной закон социального движения заключается в тяготении, аттракции. Подобно отдельным частицам материи, люди приводятся во взаимное столкновение своим страстным влечением или просто страстями. Бог дал последним гораздо большую интенсивность, нежели разуму, и они смысл истолкование видов Промысла относительно общественного порядка.

Если страсти приносят вред, то виноват в этом дурной общественный порядок. Бог не создал для людей принудительных мер, а дал им только страсти, между прочим, и влечение к производительным работам, иногда, по-видимому, самым отвратительным. «Бог сделал хорошо всё, что сделал», и человеку остаётся только понять указания природы и следовать им. Нужно создать такие условия общественной жизни, при которых ни одна страсть человека не оставалась бы неудовлетворённой и не оказалась бы в антагонизме со страстью другого индивидуума: тогда конечное и полное удовлетворение «страстного влечения», не говоря уже о громадной экономии в принудительных средствах, приведёт с собой «согласие между творением и творцом», всеобщее счастье, всеобщую внутреннюю и внешнюю гармонию. Следовательно, прежде всего нужно тщательно изучить духовную природу человека и на полученных таким образом психологических данных построить наилучший общественный порядок.

Желая устранить разврат современного ему общества, Фурье впал таким образом в другую крайность и «вместо стесняющих монополий предлагает анархическую конкуренцию». В этой свободе половых отношений ярче всего выразилась чисто сенсуалистическая мораль Фурье, не сдерживаемая никакими духовными мотивами: самую идею долга он объявил выдумкой философов, самонадеянно взявшихся исправлять дело рук Божиих и написавших 400 000 ни к чему не годных томов. В то же самое время Фурье предупреждает, что не следует понимать свободу любви как повальную оргию. Свободная любовь уравновешенна, и в её основу будут положены человеческая добродетель и честь. Он предлагает установить в ассоциации три любовные корпорации. Это супруги, объединенные по законам «цивилизованных» прочной семейной связью; дамуазели, которые редко меняют свои связи, и галантные, для которых любовные правила не отличаются строгостью.

Строя свой план общественного переустройства на учении о страстях человека, его природе, веря в возможность осуществления своего плана методом мирной пропаганды, убеждения и примера, Фурье отражал в себе рационалистические воззрения философии XVIII века, против которой он так восставал. Но, с другой стороны, он не ограничился доказательством (или, вернее, демонстрированием) желательности и возможности нарисованного им строя, но путём ретроспективного изображения предшествующих стадий исторической жизни пробовал показать, что сама история ведёт к осуществлению той организации, которая по самой природе человека является необходимым условием всеобщего счастья.

Всю предшествующую историю он делит на периоды райский, дикий, патриархальный, варварский и период цивилизации, характеризуя их чисто экономическими явлениями. Каждый период, по его мнению, прежде чем уступить своё место новому, достигал высшего развития своих характеристических свойств, и затем, приходя в ветхость, доходил до окончательного разложения. Последний период цивилизации уже достиг ступени дряхлости, и отсюда Фурье заключает о необходимости наступления нового периода, названного им гарантизмом, когда и должен осуществиться его план постройки общества на основе полной и чистой ассоциации. В этом кроется указание не только на способность хозяйственной жизни к усовершенствованию, но и на идею о неизбежности наступления известных экономических форм и невозможности провести в жизнь форму, не соответствующую историческим условиям. Но сам Фурье её не развил, да и не воспользовался ею.

Фурье рисовал себе реализацию лучшего социального строя не методом развития общества в направлении сознанных принципов справедливости и истины, а методом полной ломки старого во имя более или менее произвольно измышленного идеала. И всё-таки этим историко-философским введением, вносившим в науку важные исторические соображения о развитии хозяйственного быта и разрушавшим господствовавшее в экономической науке представление о неизменности его, — наряду с критикой существующего строя, с особой силой и очевидностью вскрывающей его недостатки, а также и чисто экономическими соображениями о выгодах ассоциации, Фурье оказал большую услугу науке. Однако, с другой стороны, в его учении не была выделена для самостоятельного изучения экономическая сторона жизни, а вместе с тем равнодушие к жгучим политическим вопросам своего времени вообще и недоверие, в частности, к либерализму, бывшему в его глазах лишь переодетым и неискусно загримированным эгоизмом, — своего рода мистицизм, пренебрежение к научному методу и фантастичность роднит его с господствовавшей в то время культурно-политической реакцией.

Ум Фурье был совершенно недисциплинированным, что особенно ярко проявилось в его теории всеобщих судеб, — истории мироздания, совершенно произвольно разделённой на периоды с арифметически равными отрезками времени.

Мы живём в конце первого, несчастного, фазиса. Каждый фазис социальной жизни, вследствие единства всеобщего движения, сопровождается новыми актами творческого мироздания.

Необузданное воображение заставляет Фурье договариваться до прямых нелепостей. Предвкушая блаженство грядущей жизни, в восторге созерцая грандиозную картину всеобщего счастья, пылкий Фурье совершенно забывает здравый смысл и смело пускается в бесконечное море фантазии, доходя до безумного бреда. Гармонически устроенная земля, пророчит он, даст необходимые испарения солнцу, и это вызовет новые творения в животном и растительном царстве. Вредные и опасные звери исчезнут, а на их месте появятся антильвы, антикиты, антитюлени, антигиппопотамы, антиакулы и так далее, которые будут служить человеку, перевозить на морях корабли, а на суше людей с громадной быстротой и всевозможными удобствами. Болота высохнут, вулканы потухнут, море изменится и вода его превратится в нечто наподобие лимонада, роса сделается благовонной. Вся планетная система придёт в движение, и над полюсом появится Северная Корона — новое светило вроде кольца Сатурна: когда её зажгут солнечные лучи, она станет нагревать полюс до температуры Андалузии и Сицилии, а в Санкт-Петербурге климат будет такой же, как в Ницце. Организм человека, благодаря всему этому, преобразуется, и продолжительность его жизни достигнет 144 лет.

Эта космогония дополнялась не менее фантастическим учением о загробной жизни, в котором главную роль играет переселение душ не только людей, но и планет, и солнц — в простой вселенной, двойной вселенной, тройной и так далее, причём планеты бывают мужеского рода и женского, подвержены болезням и так далее.

К этому нужно прибавить, что Фурье, увлекаемый глубокой в сущности мыслью о повсеместном единообразии всего творения, делает постоянные аналогии между явлениями самых различных порядков. Так, указанные выше двенадцать страстей соответствуют двенадцати тонам и полутонам гаммы; или дружбе соответствуют: нота ут, фиолетовый цвет, сложение, круг, железо; истина сопоставляется с жирафом и так далее.

Вместе с тем, измышляя новые, самые странные и причудливые названия и слова, коим не соответствуют никакие действительные понятия, произвольно создавая понятия о никогда не существовавших вещах, постоянно давая очень точные цифры и до мельчайших подробностей определяя формы будущего быта с такой яркостью и живостью, будто все это уже существует на земле и он сам это видел и изучал, Фурье почти нигде ничего не доказывает, если не считать за доказательства его аналогий, а только вещает, вполне входя в роль пророка, которого вдохновляет сам Бог, на которого возложена небесная миссия поведать открытые ему Божеством судьбы человечества, вследствие чего вера его в истину своих слов доходит до фанатизма.

Рисорджименто — историографический термин, обозначающий национально-освободительное движение итальянского народа против иноземного господства, за объединение раздробленной Италии, а также период, когда это движение происходило (середина XIX в. — 1861); рисорджименто завершилось в 1870 году присоединением Рима к Итальянскому королевству.

Идеологические предпосылки Рисорджименто весьма разнообразны: это и просвещенческие, и либеральные идеи, романтически-националистические, республиканские, социалистические или антиклерикальные, светские и церковные. Экспансионистские амбиции Савойского дома соединялись с антиавстрийскими настроениями.

Немалую роль играла и национальная идея. Она была довольно своеобразна: Франко Вальсекки в своей работе о Рисорджименто в контексте европейского национализма видит в основе национализма итальянского некоторые первичные концепции: идеалистическую — Мадзини, религиозную — Джоберти, рационалистическую — Каттанео, реалистическую — Дурандо. Все они легли в основу разработки Романьози, который соединил национальную идею и принцип легитимности, выработав концепцию Этникархии. Нация для него — это население, которому природой задано некое географическое и духовное единство. Таким образом, вместе с Манчини, который в своих лекциях подчеркивал бессмертие национального государства, основывающегося на бессмертной идее нации, они сформировали представление о юридической раздробленности Италии как о явлении сугубо временном, в то время как в реальности настоящее государство — национальное.

В середине XIX века для Италии начался период её истории, известный как эпоха Рисорджименто (Возрождение), в самом названии которой отразилась связь итальянского национального движения с предшествующей историей. Это был сложный процесс, включавший в себя как политико-территориальный, так и общественно — политический аспект, процесс, в конечном итоге приведший к появлению единого национального государства не только независимого, но и современного, буржуазного.

В 30-50-х годах XIX века Италия была экономически отсталой и политически раздробленной, обремененной множеством феодальных пережитков аграрной страной. Её промышленность слабела, стиснутая рамками отгороженных друг от друга политическими и таможенными границами маленьких государств, и лишь в 1840-х годах — да и то лишь в наиболее развитых экономически областях северной Италии — вступила в стадию промышленного переворота. В сельском хозяйстве были сильны феодальные пережитки. Итальянские буржуа, усиленно вкладывая в сельское хозяйство свои капиталы, эксплуатировали теми же полуфеодальными методами, что и помещики — дворяне, обезземеленных и превращенных в нищих крестьян-испольщиков и батраков.

Испанское господство, которому предшествовало, хотя и кратковременное, французское (его закрепил подписанный в Като-Камбрези в 1559 году мир между Испанией и Францией), сменилось австрийским в результате войны за испанское наследство и в соответствии с Утрехтским и Раштадтским мирным договорами 1713—1714 годов. Правда, после войны за польское и австрийское наследство (Венский договор 1738 года и Ахенский — 1748 года) только Миланская область продолжала находиться в непосредственном владении Австрии.

Все это время в особом положении находилось Пьемонтское государство, сложившееся из ряда феодов, принадлежавших Савойскому дому. По окончании войны за испанское наследство оно стало королевством, значительно расширило свою территорию за счет присоединения прилегающих земель, а также Сицилии. Эта последняя в соответствии с Гаагским мирным договором 1720 года после неудачной попытки Испании восстановить своё господство в Италии была насильственно обменена на Сардинию. Савойское государство стало называться Сардинским королевством.

В Неаполитанском Королевстве, или как его ещё называли, Королевство обеих Сицилий, благодаря австрийской вооруженной интервенции была восстановлена власть Бурбонов, оказавшихся в полной зависимости от Австрии по причине договора о постоянном оборонительном союзе.

Итак, вновь, как и на протяжении, почти трех веков, судьбу Италии определили решения великих держав, согласно которым в большинстве государств Апеннинского полуострова закрепилось австрийское господство.

В конце 1840-х годов в Италии продолжал нарастать социально-политический кризис. Обострение социального вопроса было связано с развитием первоначального накопления капитала и разложением социальных структур феодализма. Пауперизм стал неотъемлемой чертой социального облика деревень и городов Италии, но по преимуществу социальный вопрос был крестьянским и предполагал кардинальные изменения в сфере землевладения и землепользования.

Темпы развития индустриализации были невысоки и сдерживались политической раздробленностью страны, но они отставали от темпов пролетаризации населения. Италия нуждалась в разноплановых реформах.

В марте — апреле 1848 года были приняты Конституции в Тоскане, Пьемонте, Папской области. Однако общественное спокойствие не наступило. Революция в Вене и бегство Меттерниха стали толчком для начала революционных событий в Ломбардо-Венецианской области.

23 марта была провозглашена Венецианская республика (Республика Святого Марка) во главе с Даниеле Манином (1804—1857). В марте покрылся баррикадами Милан, и многотысячный корпус во главе с австрийским генералом Йозефом Радецким покинул город. Из Пармы и Модены были изгнаны австрийские войска. В этих условиях король Пьемонта Карл Альберт предложил свою помощь Ломбардии и Венеции во имя национального освобождения страны. Карл Альберт хотел реализовать идею создания Североитальянского королевства.

Это стало началом военных действий против Австрии, которые вошли в историю как первая Война за независимость. В военных действиях против австрийцев принимали участие кроме армии Пьемонта, регулярные войска Папской области, Неаполитанского королевства, отряды патриотов Тосканы, Ломбардии, Венеции. Итальянские государства объединились в единой освободительной борьбе, и это стало наивысшей точкой развития неогвельфизма. Но политические разногласия итальянских правителей, форсирование Савойской династией процесса объединения вокруг Пьемонта не позволили закрепить успех.

29 апреля Папа заявил, что он нейтрален и отвел свои войска. Позицию Рима следует трактовать, как нежелание понтифика осложнять отношения с Австрией, где к тому времени наметился закат йозефинизма, и началось сближение с Римом. Почти сразу увел свои войска неаполитанский король Фердинанд II. Действия Пия IX привели вскоре к крушению неогвельфизма. Благоприятный момент для разгрома австрийских войск был упущен.

22 июля войска Пьемонта потерпели серьезное поражение при Кустоцце, а затем был сдан Милан. 8 августа Карл Альберт подписал перемирие. Австрийское господство в Ломбардии и Венецианской области было восстановлено, патриотический лагерь утратил единство и усилился правый и левый радикализм.

В Неаполитанском королевстве в мае 1848 года был разогнан так и не успевший приступить к работе парламент. С сентября 1848 по май 1849 года шло подавление сицилийского восстания. Фердинанд II бомбардировал сицилийский город Мессина и получил за это прозвище король-бомба.

В ноябре 1848 года началась революция в Папском государстве. Папа бежал, и в Риме была провозглашена республика под руководством Джузеппе Мадзини.

В Тоскане в феврале 1849 года вспыхнуло восстание, Леопольд II был отстранен от власти и установлена республика. В таких условиях начался новый этап войны Пьемонта против австрийских войск. Этот этап продлился всего несколько дней.

23 марта в битве при Новаре пьемонтские войска потерпели сокрушительное поражение. Карл Альберт из опасения, что теперь Сардинское королевство захлестнет республиканское движение, отрекся от престола в пользу своего сына Виктора Эммануила II. Учитывая сложившееся положение и не желая допускать дальнейшего падения престижа монархии, новый король санкционировал Конституцию и функционирование парламента. В апреле были разгромлены либеральные и демократические силы в Тоскане, а престол возвращен герцогу Леопольду, вернулись на свои престолы герцоги Пармы и Модены.

Папа, стремясь быстрее сокрушить Римскую республику, обратился за помощью к Франции. Французский генерал Удино начал бои с вооруженными силами Джузеппе Гарибальди, защищавшими Рим. 3 июля 1849 года республика пала, республиканские учреждения прекратили своё существование, а её лидеры вынуждены были эмигрировать. 22 августа прекратила сопротивление Венеция.

Революция 1848—1849 годов была важным этапом Рисорджименто, но она потерпела поражение. В её ходе произошел крах неогвельфизма и конституционных режимов во всех итальянских государствах, кроме Пьемонта, и проявилось упорное соперничество либеральных и демократических сил в борьбе за лидирующие позиции, хотя уже наметилось их сближение при определении главной для Италии цели. Сохранение Конституции и парламента в Пьемонте — это единственный позитивный результат этой революции.

За подавлением революции 1848—1849 годов в Италии, остававшейся по-прежнему раздробленной, последовал разгул реакции. Во всех государствах (кроме Сардинского королевства) были восстановлены абсолютистские порядки; с конституциями, завоеванными народом в 1848 году в Тоскане, Неаполе и Папском государстве, было покончено. Жестокие репрессии обрушились на патриотов, многие тысячи людей подверглись полицейским преследованиям. Устрашение и деспотический произвол стали главными методами управления абсолютных монархий, армия и полиция — их основной опорой. Особенно свирепствовал в Неаполе Фердинанд II, прозванный «королём-бомбой» за жестокую расправу с участниками революции 1848—1849 годов в Сицилии. В папских владениях снова воцарились церковники, возросло влияние иезуитов.

Австрия — оплот всех реакционных сил на Апеннинском полуострове — подчинила Ломбардию и Венецию суровому военному режиму, австрийские войска до 1855 года оккупировали Тоскану и остались на неопределенное время в Романье, одной из папских провинций. Папа настоял также на том, чтобы французские войска не покидали Рима. Прославляемый в 1847—1848 годах как «духовный вождь» национального движения, Пий IX превратился теперь в его злейшего, непримиримого противника. Из страха перед революцией абсолютистские режимы отказывались от проведения любых реформ. Их косная экономическая политика явилась одной из причин застоя или очень медленного хозяйственного развития большинства итальянских государств в 1850-е годы.

На этом фоне выгодным контрастом выглядело положение в Сардинском королевстве (Пьемонте). Это было единственное итальянское государство, в котором уцелело конституционное устройство. Попытки местной реакции, а также Австрии добиться его упразднения провалились. В 1850-е годы конституционно-парламентский порядок постепенно укрепился в большой мере благодаря деятельности главы умеренных либералов Пьемонта графа Камилло Кавура.

Выходец из аристократической среды, Кавур стал олицетворением пьемонтского обуржуазившегося дворянства. Перестроив на капиталистической основе своё поместье, он развернул торговлю сельскохозяйственной продукцией и одновременно активно участвовал в банковских, коммерческих, промышленных начинаниях, в железнодорожном строительстве. Сторонник либерально-буржуазного строя, Кавур считал необходимым условием его утверждения ускоренный рост капиталистической экономики, стимулируемый политикой свободной торговли и активным развитием транспорта и банков. Став в 1850 году премьер-министром, Кавур энергично приступил к проведению такой политики. Пьемонтское правительство заключило торговые договоры с ведущими государствами, снизило таможенные тарифы, содействовало строительству железных дорог, шоссе и каналов; были укреплены финансовая система и кредит. Эти меры способствовали капиталистическому развитию сельского хозяйства, остававшегося ещё основой экономики Пьемонта, и активизировали промышленность.

Её главной отраслью являлось текстильное (особенно хлопчатобумажное) производство. Оживление затронуло также металлургию и машиностроение, в котором численность занятых к началу 1860-х годов (10 тыс. человек) выросла в 6—7 раз по сравнению с 1840-ми годами. Резко увеличилась внешняя торговля, в частности ввоз угля, железа, рельсов, машин. В 1859 году длина железных дорог в Пьемонте превысила 900 км (против 8 км в 1848 году), что составляло около половины протяженности железных дорог во всей Италии. Таким образом, в 1850-е годы Пьемонт стал развиваться значительно быстрее, чем большинство итальянских государств. Одновременно в политическом плане произошло сплочение либеральных сил Пьемонта благодаря заключению в парламенте союза между умеренными либералами во главе с Кавуром и левыми либералами, за которыми стояла аграрная и торговая буржуазия.

Ещё в 1830-е годы Кавур пришел к убеждению о необходимости «скорейшего освобождения итальянцев от угнетающих их варваров» (то есть австрийцев). Однако он полностью отвергал путь народной революционной борьбы за независимость, а создание единой Италии казалось ему делом столь отдаленного и туманного будущего, что ещё в 1856 году он считал призывы к объединению страны «глупостью». Реальную цель Кавур усматривал в изгнании австрийцев из Ломбардии и Венеции и включении их, а также Пармы и Модены в состав Сардинского королевства. Поскольку оно не имело достаточно сил, чтобы бороться один на один с Австрией, Кавур хотел опереться на мощного союзника, который помог бы вытеснить австрийцев из Италии. Такими потенциальными союзниками Кавур считал Францию и Англию. Под давлением этих держав Пьемонт в 1855 году вступил в войну с Россией и направил в Крым 18-тысячный корпус. Кавур надеялся, что это приведет к сближению Франции и Англии с Пьемонтом. По окончании Крымской войны Кавуру удалось добиться включения в повестку дня Парижского мирного конгресса 1856 года итальянского вопроса. Его обсуждение оказалось практически безрезультатным, но сам факт, что Пьемонт открыто выступил в защиту итальянских национальных интересов, произвел большое впечатление на общественное мнение в Италии.

Поражение революции вызвало значительные сдвиги в двух основных направлениях национально-освободительного движения. Хотя демократы достигли на заключительном этапе революции большого успеха, решить её основные задачи им так и не удалось. Сразу же после окончания революции в республиканском лагере началось обсуждение причин её поражения. Некоторые демократы пришли к выводу, что отсутствие у республиканцев программы глубоких социальных преобразований, в частности наделения крестьян землей, явилось главной причиной недостаточно широкого участия народа в революции и, следовательно, её поражения. Один из военных руководителей Римской республики 1849 году — социалист-утопист Карло Пизакане (1818—1857) видел решение аграрного вопроса в Италии в ликвидации крупного землевладения, обобществлении всей земли и передаче её крестьянству. К. Пизакане, Д. Монтанелли, Д. Феррари и другие радикально настроенные демократы доказывали, что национальное движение должно сочетаться с социальным переустройством, отвечающим интересам народных масс и потому способным привлечь их к освободительной борьбе. С таких позиций они подвергли Мадзини резкой критике и даже намеревались оттеснить его от руководства республиканским лагерем. Но их попытка не увенчалась успехом, так как большинство демократов отвергали идею крестьянской революции из опасений за судьбу земельной собственности, принадлежавшей массе сельской и городской буржуазии.

Сам Мадзини не прислушался к этой критике. Он по-прежнему был убежден, что итальянская революция должна разрешить только национальную проблему и что народ готов в любую минуту подняться на борьбу. Поэтому Мадзини с удвоенной энергией занялся восстановлением подпольной революционной сети, организацией заговоров и подготовкой восстаний. В ходе этой деятельности мадзинистам удалось опереться на первые рабочие общества в северной Италии — в Ломбардии и Лигурии. Однако попытка поднять восстание в Милане в феврале 1853 года закончилась полной неудачей, несмотря на исключительную отвагу, проявленную ремесленниками и рабочими в схватке с австрийскими войсками. Этот провал вызвал глубокий кризис в республиканском лагере.

Подпольные организации стали раскалываться, многие демократы порвали с Мадзини, обвинив его в напрасных жертвах. Тогда Мадзини провозгласил в 1855 году создание «Партии действия», призванной объединить всех тех, кто готов был любой ценой вести революционную борьбу за освобождение. И все же раскол среди демократов углублялся. Часть из них пошла на сближение с пьемонтскими умеренными либералами в связи с тем, что упрочение буржуазно-либеральных порядков в Пьемонте (который к тому же стал прибежищем десятков тысяч патриотов, бежавших сюда из других итальянских государств после подавления революции) возродило надежду на превращение Сардинского королевства в опору национального движения.

Выразителем такой ориентации на Пьемонт стал руководитель венецианской революции 1848—1849 годов Д. Манин. В 1855—1856 годах он призвал демократов принести «жертву»: отречься от революционно-республиканской программы, порвать с Мадзини и всецело поддержать монархический Пьемонт как единственную силу, способную привести Италию к независимости и объединению. Манин предложил также создать «национальную партию», в которой сплотились бы ради объединения страны как демократы, отвергшие республиканизм, так и либералы-монархисты. Призыв Манина получил значительный отклик среди патриотов различных политических взглядов, включая демократов, отошедших от Мадзини. Благожелательно отнесся к нему и Кавур. С его согласия в 1857 году в Пьемонте стало действовать «Итальянское национальное общество», лозунгом которого было объединение Италии во главе с Савойской династией. Руководители общества предложили войти в его состав Гарибальди, имея в виду использовать популярность народного героя для привлечения на свою сторону демократических кругов. Гарибальди занял пост вице-председателя общества, но сохранил свои республиканские убеждения.

Формально «Национальное общество» было независимой организацией, на деле же оно являлось политическим орудием в руках пьемонтских умеренных либералов во главе с Кавуром. Отделения «Национального общества» нелегально создавались повсюду за пределами Пьемонта. Это было вызвано тем, что в Неаполитанском королевстве, Тоскане и других государствах полуострова влияние местных умеренных либералов упало после революции 1848—1849 годов, обнаружившей полное крушение их планов установить союз с монархами и вовлечь их в национальное движение. Либерально настроенные буржуазия и дворяне в этих государствах стали все более ориентироваться на Савойскую династию и склонялись к признанию руководящей политической роли пьемонтских либералов, которые таким образом оказались во главе умеренно-либерального направления в масштабах всей страны. В результате создания «Национального общества» движение за освобождение и объединение Италии на монархической основе — под главенством Савойской династии — вышло за рамки Сардинского королевства и приобрело общеитальянский характер.

Наиболее решительные демократы не желали смириться с переходом руководства национальным движением в руки либералов-монархистов. Ради того чтобы дать толчок революции, они готовы были на самопожертвование. В 1857 году Пизакане, действуя в контакте с Мадзини, высадился с группой единомышленников недалеко от Неаполя с целью поднять народное восстание. Отважная попытка кончилась гибелью Пизакане и многих его товарищей. Трагический исход этого предприятия усилил раскол в демократическом лагере, все больше его сторонников примыкало к «Национальному обществу». Инициатива оставалась в руках либералов-кавуристов. К концу 1850-х годов Пьемонт превратился в ведущую силу национально-освободительного движения.

Одной из задач внешней политики Наполеона III было вытеснение Австрии из Италии и утверждение в ней французского верховенства. Наполеон III приступил к реализации этой цели в связи с покушением, совершенным на него в 1858 году в Париже итальянским патриотом Орсини, активным участником обороны Римской республики 1849 года. Орсини надеялся, что устранение одного из душителей итальянской революции — Наполеона III, который военной силой поддерживал обветшалый папский режим, расчистит путь для подъёма освободительной борьбы. После казни Орсини Наполеон III решил выступить в роли «покровителя» итальянского национального движения, с тем чтобы нейтрализовать итальянских революционеров и одновременно утвердить французскую гегемонию в Италии.

По инициативе Наполеона III летом 1858 года на французском курорте Пломбьер состоялась его тайная встреча с Кавуром, во время которой были согласованы условия франко-пьемонтского военно-политического союза, оформленного в виде секретного договора в январе 1859 года. Он предусматривал освобождение Ломбардии и Венеции от австрийцев, присоединение этих областей к Пьемонту и создание таким путём Королевства Верхней Италии. Пьемонт обязался выставить 100 тысяч солдат, Франция — 200 тысяч. За эту помощь Наполеон III потребовал, чтобы Сардинское королевство передало Франции часть своей территории — Савойю и Ниццу — на том основании, что большинство населения этих провинций говорит по-французски. Кроме того, Наполеон III лелеял план создать в центре Италии, на базе Тосканы, королевство во главе со своим двоюродным братом, а на неаполитанский престол посадить также своего ставленника — сына Мюрата. Папе он отводил роль номинального главы будущей федерации четырёх итальянских государств. Таким образом по-прежнему раздробленная Италия оказалась бы связанной по рукам и ногам зависимостью от Франции. Кавур знал об этих планах Наполеона III, но надеялся, что события помешают их осуществлению.

После подписания договора союзники начали готовиться к войне с Австрией. В международном плане Наполеон III заручился обещанием России (раздраженной антирусской позицией Австрии в период Крымской войны) соблюдать в случае войны благожелательный нейтралитет и не препятствовать присоединению к Пьемонту Ломбардии и Венеции, находившихся под владычеством Австрии. В Пьемонт съехалось со всех концов Италии 20 тысяч добровольцев, желавших присоединиться к освободительному походу. Гарибальди согласился принять участие в войне в качестве генерала пьемонтской армии и возглавить 3-тысячный добровольческий корпус, в состав которого были включены многие участники героической обороны Рима и Венеции в 1849 году. Отношения с Австрией все более накалялись, и это привело 26 апреля 1859 года к началу войны.

Военные действия развивались успешно для союзных войск. После поражения австрийской армии у Мадженты (4 июня) ей пришлось уйти из Милана. 8 июня в него торжественно вступили Наполеон III и пьемонтский король Виктор Эммануил II. Союзники продолжали наступление, особенно быстро двигался корпус Гарибальди, отбивая у неприятеля город за городом. В конце июня французские и пьемонтские войска добились победы в упорных сражениях у Сольферино и Сан-Мартино. Военные поражения вынудили австрийскую армию оставить всю Ломбардию.

Война вызвала подъём национального движения в Центральной Италии. Началось брожение в Тоскане. Сторонники «Национального общества» возглавили большую патриотическую демонстрацию во Флоренции, к которой присоединились войска. Герцогу пришлось покинуть Тоскану. Было создано временное правительство с преобладанием умеренных либералов. В первой половине июня в обстановке народных волнений покинули свои владения правители Пармы и Модены, управление взяли на себя назначенные из Пьемонта губернаторы. Одновременно в Романье после ухода австрийских войск народ стал свергать папские власти и их место также заняли уполномоченные пьемонтского короля. Вскоре восстания охватили и другие провинции Папского государства.

Подъём народного движения в центре Италии грозил сорвать замысел Наполеона III посадить на престол Тосканы своего ставленника. В то же время появилась угроза выступления Пруссии в поддержку Австрии. Все это вынудило Наполеона III прекратить военные действия. Не предупредив своего союзника, он заключил 11 июля в городке Виллафранка перемирие с австрийским императором Францем Иосифом. На их встрече было решено, что Австрия уступит Ломбардию Наполеону III, и он передаст её Пьемонту, в Тоскану и Модену вернутся старые правители, власть папы будет восстановлена во всех его владениях, а Венеция останется в руках Австрии.

Виллафранкское перемирие вызвало взрыв возмущения во всей Италии. Кавур ушел в отставку. Патриотические силы были полны решимости не допустить возврата свергнутых монархов. Прибывшие из Пьемонта генералы взяли под своё командование войска в Тоскане, Парме, Модене и Романье. Стало ясно, что навязать населению этих областей старые порядки или ставленника Наполеона III не удастся без вооруженной интервенции, на которую ни Австрия, ни Франция не осмелились. На территории герцогств Моденского, Пармского и Тосканского образовалось про-сардинское государство, получившее название Объединённые провинции Центральной Италии. Временное правительство предложило сардинскому королю Виктору Эммануилу II диктатуру, тот отклонил это предложение, но согласился взять Тоскану на время войны под свою защиту и назначил Бонкомпаньи своим генеральным комиссаром. Последний образовал министерство, с Риказоли во главе, и созвал совет (консульту). Национальное собрание единогласно проголосовало за присоединение к Сардинскому королевству. В этих условиях Кавур, вернувшийся к власти в январе 1860 года, пошел на проведение в Центральной Италии плебисцитов относительно дальнейшей судьбы освобожденных территорий. Абсолютное большинство голосовавших высказалось за слияние Тосканы, Пармы, Модены и Романьи с Сардинским королевством. Декретом 18 марта 1860 года Парма с Пьяченцой были официально включены в состав Сардинского королевства. Вслед за этим декрет 22 марта 1860 года объявил о присоединении Тосканы к Сардинскому королевству. Но одновременно Савойя и Ницца в соответствии с договоренностью между Наполеоном III и Виктором Эммануилом перешли к Франции.

Летом и осенью 1859 года, когда политика Кавура зашла в тупик, Мадзини стал призывать к революционным действиям в папских владениях (с целью освобождения Рима) и в Неаполитанском королевстве. Среди демократов-мадзинистов родилась идея послать в Сицилию вооруженный отряд с целью свержения Бурбонов, которые после кровавого подавления революции 1849 года оказались в политической изоляции. Долго накапливавшаяся ненависть большинства сицилийцев к королевским властям вылилась в апреле 1860 года в Палермское восстание, подготовленное демократами. Потерпев неудачу в городе, оно перекинулось на сельские районы, где начались волнения крестьян.

Когда известие о восстании дошло до Пьемонта, находившиеся здесь в эмиграции сицилийские революционеры обратились к Гарибальди с предложением отправиться во главе вооруженного отряда в Сицилию на помощь восставшим. Гарибальди дал своё согласие, предупредив, что лозунгом экспедиции будет объединение Италии во главе с Виктором Эммануилом, то есть лозунг «Национального общества».

В Генуе демократы развернули лихорадочную подготовку. Чтобы вооружить рвавшихся в бой добровольцев и посадить их на суда, пришлось преодолеть сильное противодействие умеренных и Кавура, застигнутого инициативой демократов врасплох. Он не мог открыто запретить это патриотическое начинание из опасения дискредитировать себя в глазах участников национального движения. Однако Кавур старался сорвать экспедицию, создавая для неё различные препятствия. Власти отказались выдать волонтерам современное оружие, приобретенное на патриотические пожертвования. Для отряда Гарибальди удалось достать лишь тысячу старых, почти непригодных ружей. Несмотря на все препоны, утром 6 мая более тысячи человек во главе с Гарибальди отплыли на двух кораблях из Генуи. В состав «Тысячи» входили добровольцы из всех областей Италии, многие из них закалились в боях на бастионах Римской и Венецианской республик в 1848—1849 годах и под командованием Гарибальди в 1859 году. Среди гарибальдийцев примерно половину составляли ремесленники и рабочие, много было в отряде интеллигентов и мелких городских буржуа.

11 мая отряд высадился в Сицилии. Началась легендарная гарибальдийская эпопея. Перед Гарибальди стояла труднейшая задача: имея 1100 бойцов, подготовиться к борьбе с размещенной на острове 25-тысячной королевской армией во главе с опытными генералами. Многое зависело от исхода первого боя. Он произошел у Калатафими спустя 4 дня после высадки. Гарибальдийцы, одетые, как и их предводитель, в красные рубашки, яростной штыковой атакой отбросили трехтысячный отряд бурбонских войск. Затем Гарибальди совершил искусный скрытый манёвр через горы, внезапно подошел к Палермо и ворвался в него вместе с 3 тысячами присоединившихся к нему вооруженных крестьян. В Палермо началось восстание. После 3 дней ожесточенных боев бурбонский командующий вынужден был заключить перемирие, а затем оставил Палермо. Вслед за этим восстания охватили многие города Сицилии.

Поход Гарибальди совпал с развернувшимся на острове широким народным движением. Крестьяне поднимались на борьбу в тылу королевских войск, облегчая наступление Гарибальди. В освобожденных районах новые власти с целью привлечь крестьянство под гарибальдийские знамена отменяли налоги на помол зерна и на ввозимые продукты питания и обещали всем примкнувшим к освободительной борьбе участок общинной или королевской земли. Однако этих мер оказалось недостаточно, чтобы обеспечить Гарибальди прочную поддержку крестьянских масс. Летом движение в деревне, первоначально заостренное против бурбонских властей, стало перерастать в социальную борьбу с землевладельцами. Крестьяне и батраки хотели вернуть себе те общинные земли, которые ранее были захвачены дворянами и буржуазией. Напуганные землевладельцы просили гарибальдийское правительство о помощи. Перед лицом классового конфликта в деревне революционно-буржуазная власть встала на защиту права собственности и сурово подавила один из главных очагов крестьянского движения, несколько его активных участников были расстреляны. К карательным мерам прибегла и спешно созданная землевладельцами национальная гвардия. В результате первоначальный энтузиазм сельских масс, вызванный приходом Гарибальди, ослабел, крестьяне отходили от его армии, пополнявшейся в основном за счет горожан и притока добровольцев с севера. Опираясь на них, Гарибальди освободил Сицилию и 19 августа высадился на материке, в Калабрии.

Поход Гарибальди вскрыл глубокий кризис, назревший в Неаполитанском королевстве. После того как гарибальдийцы разбили выставленные против них заслоны, солдаты короля стали тысячами сдаваться в плен. Организованное сопротивление прекратилось. Ещё до высадки Гарибальди в южных областях королевства (особенно в Калабрии и Базиликате) начались восстания горожан и крестьян, которые расшатывали бурбонские порядки и способствовали деморализации правительственных войск. Видя бессилие монархии и опасаясь расширения народных выступлений, землевладельцы — буржуазия и дворяне — использовали натиск низов и стали захватывать власть на местах в свои руки. Бурбонский режим рушился, и это позволило Гарибальди всего с несколькими соратниками, опередив свою армию, совершить стремительный бросок к Неаполю. По пути население оказывало ему горячий прием. Король счел за лучшее убраться из Неаполя в крепость Гаэту, куда ушли и верные ему войска. 7 сентября 1860 года, на двадцатый день после высадки на континенте, Гарибальди въехал в ликующий Неаполь.

Теперь революционный полководец намеревался идти на Рим, а затем освободить Венецию. Его армия насчитывала уже 50 тысяч бойцов, в большинстве своем добровольцев из северных и центральных областей страны. Среди них было немало убежденных республиканцев. В Неаполь съехались ведущие деятели демократов, включая Мадзини. Гарибальди хотел отложить присоединение Юга к Пьемонту до полного освобождения всех итальянских земель, и республиканцы надеялись, что это позволит им укрепить свои позиции, созвать Учредительное собрание и придать рождающемуся итальянскому государству более демократический характер. Однако либералы постарались сорвать осуществление этих планов демократов. Они боялись, что дальнейшие успехи гарибальдийской армии вызовут усиление революционных и республиканских сил в стране и поставят под угрозу существование пьемонтской монархии. Кроме того, Кавур считал, что попытка ликвидации светской власти папы приведет к иностранному вмешательству (прежде всего Наполеона III) в итальянские дела.

Противоборство либералов-монархистов и демократов вылилось в острый конфликт между Кавуром и Гарибальди. После освобождения Сицилии Кавур признал, что «Гарибальди оказал Италии величайшие услуги, какие только человек может оказать родине»; когда же Гарибальди отказался от немедленного присоединения Сицилии к Пьемонту, Кавур стал обвинять его в том, что он сомкнулся с «людьми революции» и «сеет на своем пути беспорядок и анархию». Чтобы не допустить марша Гарибальди в Центральную Италию и дальнейшего усиления демократов, Кавур, которому крушение Бурбонов придало смелости и заставило его поверить в возможность скорого объединения Италии, решил опередить демократов и частично осуществить выдвинутые ими же задачи. Он убедил Наполеона III в необходимости быстрых действий для предотвращения революции в Папском государстве. С согласия французского императора пьемонтские войска спустя три дня после вступления Гарибальди в Неаполь вторглись в папские владения и заняли их большую часть — провинции Марке и Умбрию. В октябре, после того как Гарибальди нанес поражение бурбонским войскам у Вольтурно, пьемонтская армия вступила на неаполитанскую территорию, преградив Гарибальди путь на Рим.

К этому времени осложнилось положение в неаполитанской деревне. Здесь, как и в Сицилии, сельские массы по-своему истолковали приход Гарибальди и свержение бурбонских порядков: они сочли, что наступил долгожданный час решения в их пользу вопроса о земле. Первоначально эти надежды укрепил декрет Гарибальди о передаче в бесплатное пользование крестьянам Калабрии общинных земель, на которые зарилась местная буржуазия. В разных районах Юга крестьяне стали стихийно делить общинные угодья, отмечались также случаи покушения на господские владения. Имущие классы деревни решительно противились переходу общинных земель к крестьянам. На расширение крестьянского движения они отвечали репрессиями. Вызванное ими ожесточение сельских масс нашло выход в расправах с либералами и национальной гвардией.

В такой обстановке имущие классы Юга стали требовать скорейшего слияния Неаполя с Пьемонтом, видя теперь в Савойской монархии единственного гаранта своей земельной собственности, которой угрожало разгоравшееся крестьянское движение. Опираясь на их поддержку, либералы-кавуристы одержали верх в борьбе с демократами. Просьба Гарибальди передать ему на год верховное управление Южной Италией была отклонена королём Виктором Эммануилом. Диктатура Гарибальди была упразднена, изданные им декреты отменены, а его армия распущена. Отказавшись от всех наград, Гарибальди уехал на принадлежавший ему маленький островок Капреру.

Пьемонтские правящие круги старались не допустить созыва всеитальянского Учредительного собрания и осуществить объединение путём простого территориального расширения Сардинского королевства, предложив населению освобожденных областей проголосовать за их присоединение к Пьемонту. Плебисцит, проведенный 21 октября на Юге страны, одобрил слияние Неаполя и Сицилии с Сардинским королевством; в ноябре в результате плебисцитов в его состав вошли также Умбрия и Марке.

Таким образом к концу 1860 года Италия (кроме Рима с областью Лацио и Венеции) была фактически объединена. Собравшийся в Турине общеитальянский парламент 17 марта 1861 года объявил о создании Итальянского королевства во главе с пьемонтским королём Виктором Эммануилом II. Существовавшие в Пьемонте конституционные порядки были распространены на новое государство.

Объединение страны сопровождалось унификацией законодательства, судебной, денежной и таможенной систем, системы мер и весов, налогообложения. Это открыло путь для экономического сближения разобщенных территорий. Благодаря бурному строительству железных дорог (их протяженность выросла с 2500 км в 1861 году до 6200 км в 1871 году) были связаны между собой основные области Италии. В результате возникли благоприятные возможности для более быстрого складывания единого национального рынка.

Объединение страны способствовало развитию рабочего движения. Оно зародилось ещё в 1840-е годы, когда возникло (главным образом в Сардинском королевстве) несколько десятков рабочих обществ взаимопомощи. Первоначально они находились под влиянием умеренных либералов и свою единственную цель усматривали в улучшении материального положения рабочих. В 1860-е годы общества взаимопомощи стали появляться во многих областях Италии, и в начале 1870-х годов их было уже более 1400 (против 234 в 1860 году), причем они охватывали около 200 тысяч рабочих. На съезды обществ стали съезжаться делегаты из различных областей страны. Так рабочее движение начало приобретать общеитальянский характер. В первой половине 60-х годов в рабочих организациях возобладало влияние сторонников Мадзини. Они добивались вовлечения рабочих в борьбу за всеобщее избирательное право и их более активного участия на завершающем этапе объединительного движения.

Положение в Италии в 1860-е годы было напряженным. Только что возникшее итальянское государство столкнулось с тяжелыми проблемами. Одной из них явилось широкое восстание неаполитанского крестьянства. Крушение надежд на решение вопроса об общинных землях толкнуло сельские массы Юга к выступлению против новой власти, оказавшейся теперь в руках дворян и земельной буржуазии, особенно широко расхищавшей общинные угодья. Под их давлением итальянское правительство отказалось от проведения в жизнь своего декрета от 1 января 1861 года о разделе общинных земель, чего столь желали крестьяне. В такой обстановке сторонники Бурбонов разжигали недовольство сельских масс, играя на их издавна укоренившейся вере в свергнутую династию как заступницу крестьян. Как и в 1799 году, реакция надеялась с помощью всеобщего восстания в деревне восстановить монархию Бурбонов. Юг наводнили многочисленные вооруженные отряды, некоторые из них насчитывали тысячи людей. Их костяк составили солдаты и унтер-офицеры распавшейся бурбонской армии, которые по возвращении в деревню часто подвергались притеснениям со стороны либералов. Многие современники, а затем и буржуазные историографы называли это движение «бандитизмом», объясняя его исключительно склонностью жителей отсталого Юга к разбою и насилиям и их традиционной приверженностью Бурбонам. На деле это восстание имело социальные корни и выражало в преломленном, искривленном виде протест крестьян против нищеты и угнетения. Восставшие громили муниципалитеты, сжигали архивы, расправлялись с либералами, захватывали их земли, облагали многих землевладельцев контрибуциями.

С лета 1861 года обстановка на Юге страны напоминала гражданскую войну: пылали деревни, правительственные войска вступали в ожесточенные схватки с подвижными отрядами восставших, совершали массовые казни. Итальянское правительство, не проведя никаких мер в интересах крестьян, решило действовать исключительно силой, сосредоточив на Юге 120-тысячную армию. Движение удалось подавить только в 1865 году, но его отдельные вспышки продолжались до конца 1860-х годов. За это время было убито и ранено более 5 тысяч восставших.

Оплотом всех реакционных сил, связывавших с южным восстанием надежды развалить молодое итальянское государство, стало папство. В Риме нашли пристанище неаполитанские Бурбоны и остатки верных им войск, которые вместе с добровольцами-клерикалами из других европейских стран совершали с папской территории вылазки в районы восстания. Пий IX отказался признать итальянское правительство, отвергал все его предложения о примирении и слышать не хотел о том, чтобы Рим стал столицей Италии. В ответ на враждебность Ватикана итальянское правительство конфисковало и пустило в продажу имущество 40 тысяч различных церковных организаций — 750 тысяч гектаров земли, перешедшей в основном в руки буржуазии. Эти и другие меры способствовали ослаблению экономического и политического влияния церкви. Однако, пока папа сохранял власть в Риме, державшуюся только благодаря присутствию солдат Наполеона III, Италия неизбежно оставалась в зависимости от Франции. Таким образом, решение «римского вопроса» являлось жизненной проблемой развития страны.

Летом 1862 года Гарибальди прибыл в Сицилию и стал призывать к походу на Рим. Вскоре он переправился с добровольцами в Калабрию. Наполеон III, постоянно оглядывавшийся в своей итальянской политике на французских клерикалов, заявил, что не допустит удаления папы из Рима. Тогда итальянское правительство, сначала занявшее выжидательную позицию, двинуло против Гарибальди войска. В августе у Аспромонте они встретили его отряд ружейным огнём. Гарибальди был тяжело ранен, взят под стражу, многие его бойцы арестованы.

Подавив революционную инициативу как средство окончательного объединения страны, либеральное правительство искало возможность осуществить его путём военно-дипломатических маневров. В 1866 году с целью освобождения Венеции оно приняло предложение Бисмарка выступить в военном союзе с Пруссией против Австрии, начав «третью войну за независимость Италии».

Гарибальди, которому снова предложили возглавить корпус добровольцев, остался верен себе: ведя тяжелые бои в горах Тироля, он заставил австрийские войска отступить. Регулярная же армия из-за бездарности итальянского командования проиграла сражение у Кустоцы, а флот потерпел неудачу в Адриатическом море в бою у острова Лисса. В результате Италии навязали унизительную процедуру получения Венеции из рук Наполеона III, которому её передала разгромленная пруссаками Австрия. После присоединения Венецианской области Гарибальди с несколькими тысячами добровольцев осенью 1867 года снова бросился на освобождение Рима. В упорном бою у Ментаны его плохо вооруженные бойцы столкнулись с французскими батальонами, оснащенными новыми скорострельными винтовками, и это привело к поражению гарибальдийцев. Сам Гарибальди был арестован итальянским правительством и отправлен на остров Капреру.

В 1870 году, когда началась франко-прусская война, французский корпус был наконец отозван из Рима. Вслед за крушением империи Наполеона III итальянские войска 20 сентября после короткого боя вошли в Рим, который с лета 1871 года стал столицей Италии. Папа, сохранивший за собой Ватиканский дворец, объявил себя «вечным пленником» итальянского государства.

Торжественный въезд в Рим короля Виктора Эммануила II состоялся 2 июля 1871 года. При этом он произнес знаменитые слова: «Мы пришли в Рим и останемся в нём!» Процесс объединения Италии был завершен. Движение Рисорджименто в целом способствовало формированию итальянской нации, стало импульсом для развития индустриализации и утверждения капиталистических общественных отношений, складывания национального рынка и превращения Италии в самостоятельный субъект международной политики.

Однако перед итальянским правительством стояло немало нерешенных проблем. Из-за высокого имущественного ценза слой избирателей оставался очень узким, что угрожало в определенной мере принципам конституционализма и парламентаризма; серьезное беспокойство доставлял римский вопрос, поскольку Папа призвал верующих не принимать участие в политической жизни Италии, то есть подтвердил провозглашенный ещё в 1867 году принцип non expedit (не подобает); трудно представлялось в обозримом будущем решить проблему различного уровня развития Севера и Юга Италии.

Кастовая система в Индии. Первоначально индийский народ делился на четыре сословия, которые назывались «варнами»; и это деление появилось вследствие разложения первобытно-общинного слоя и развития имущественного неравенства. Принадлежность к каждому из сословий определялась исключительно рождением. Еще в индийских Законах Ману можно найти упоминание о следующих индийских варнах, которые существуют и по сей день:

  • Брахманы – жрецы. Брахманы всегда были самым высшим слоем в кастовой системе почетной кастой; сейчас эти люди – в основном духовные сановники, чиновники, учителя;

  • Кшатрии – воины. Главной задачей кшатриев являлась охрана страны. Сейчас, помимо службы в войсках, представители этой касты могут занимать различные административные должности;

  • Вайшья – земледельцы. Занимались скотоводством и торговлей. В основном, это — финансы, банковские дела , так как вайшья предпочитали не участвовать в обработке земли напрямую;

  • Шудры – ущемленные члены общества, не обладающими всей полнотой прав; крестьянский слой, который первоначально находился в подчинении у других высших каст.

Государственное управление сосредотачивалась в руках первых двух варн. Переходить из одной варны в другую категорически запрещалось; также были ограничения на смешанные браки.

Постепенно в Индии формируется кастовый строй. Варны начинают делиться на касты, причем каждой касте свойственна определенная профессия. Таким образом, кастовое деление отражало общественное разделение труда. До сих пор в Индии очень сильна вера в то, что, соблюдая все правила касты и не нарушая запретов, человек в следующей жизни перейдет в более высокую касту (а тех, кто нарушает требования, ждет понижение по социальной лестнице).

Монополия — это крупное предприятие, контролирующее производство и сбыт одного или нескольких видов продукции; это такая структура, при которой на рынке отсутствует конкуренция и функционирует одна фирма. Она производит уникальный, не имеющий аналогов продукт и защищена от вхождения на рынок новых фирм. Первые в истории монополии создавались сверху санкциями государства, когда одной фирме давалось привилегированное право торговли тем или иным товаром.

Причины возникновения монополий:

  • Желание получать монополистическую прибыль — прибыль выше средней, возможную в результате того, что потребитель лишен альтернативы;

  • Высокая доля постоянных издержек, которые требуют одномоментных крупных вложений создания бизнеса и в случае появления конкуренции не окупаются;

  • Законодательные барьеры для осуществления деятельности;

  • Внешнеэкономическая политика. Она направлена на защиту рынка от иностранной конкуренции с целью поддержать отечественные субъекты.

  • Поглощение и слияние фирм

  • Запугивание конкурентов

Естественная монополия (железная дорога, системы водоснабжения) — предприятия, объединённые единой сбытовой организацией, состояние товарного рынка, при котором удовлетворение спроса на этом рынке эффективнее в отсутствие конкуренции в силу технологических особенностей производства (в связи с существенным понижением издержек производства на единицу товара по мере увеличения объёма производства), а товары, производимые субъектами естественной монополии, не могут быть заменены в потреблении другими товарами, в связи с чем спрос на данном товарном рынке на товары, производимые субъектами естественных монополий, в меньшей степени зависит от изменения цены на этот товар, чем спрос на другие виды товаров. При этом может быть такая ситуация, когда услуги компании имеют аналоги, но по общепризнанным нормам такая компания всё равно считается монополией (например, пассажироперевозки ж/д транспортом конкурируют с авиаперевозками, однако некоторые железнодорожные компании всё равно считаются монополией).

Государственная (закрытая) монополия — монополия, созданная силой законодательных барьеров, определяющих товарные границы монопольного рынка, субъекта монополии (монополиста), формы контроля и регулирования его деятельности, а также компетенцию контролирующего органа.

Открытая монополия — временная ситуация, существующая в результате появления новой технологии или продукта в период, пока конкуренты не освоили данную технологию и производство данного продукта.

Синдикат — термин, которым ранее обозначали объединения ремесленников. Сейчас одна из форм объединения предприятий, преследующая цель устранения конкуренции и улучшения условий коммерческой деятельности в области определения цен, закупки сырья, сбыта продукции, сохраняющая при этом за членами синдиката производственную и юридическую самостоятельность. В XIX—XX веках синдикаты создавались с целью монополизации рынка. В настоящее время во многих странах мира приняты законы, направленные против любых форм монополистических объединений.

Картель — форма монополистического объединения или соглашения. В отличие от других, более устойчивых форм монополистических структур (синдикаты, тресты, концерны), каждое предприятие, вошедшее в состав картеля, сохраняет финансовую и производственную самостоятельность. Объектами соглашения могут быть: ценообразование, сферы влияния, условия продаж, использование патентов, регулирование объёмов производства, согласование условий сбыта продукции, наём рабочих. Действует, как правило, в рамках одной отрасли. Затрудняет функционирование рыночных механизмов. В ряде стран (где картели запрещены) попадает под действие антимонопольного законодательства; в других странах, напротив, создание картелей поощряется в целях реструктуризации промышленности, стандартизации материалов и комплектующих, ограничения конкуренции между мелкими фирмами.

Трест — одна из форм монополистических объединений, в рамках которой участники теряют производственную, коммерческую, а порой даже юридическую самостоятельность. Реальная власть в тресте сосредотачивается в руках правления или главной компании.

Наиболее широко были распространены в XIX веке.

Концерн — финансово-промышленная группа компаний разных отраслей промышленности, что и отличает её от других форм объединений. Например, концерн Mitsubishi включает в себя предприятия автомобильной, электронной, судостроительной и прочих отраслей промышленности. Типичным является сохранение юридической и хозяйственной самостоятельности участников, но с учётом координации со стороны доминирующих финансовых структур. Обычно участники концернов объединяют не только экономический потенциал, но и усилия в рыночной стратегии. Основным преимуществом концерна является концентрация финансовых и других ресурсов.

Считается, что первый концерн в мире и прообраз будущих конгломератов создал во Флоренции Козимо Медичи. Группа его компаний ещё в конце XIII — начале XIV века имела представительства в том числе в Исландии и в Африке, отправляла сотрудников и транспортировала товары из Азии по Великому шёлковому пути, включала в себя банки и торговые дома. Само понятие концерна возникло только через несколько сотен лет. Сначала возникли похожие на современные биржи (хотя прообразы существовали с 1351 г в Венеции, первая биржа открылась в Амстердаме в 1602), потом с развитием индустриализации активизировалась банковская деятельность и частные предприятия стали объединятся в группы, концерны и конгломераты.

Различают вертикальные концерны, горизонтальные концерны, и смешанные концерны (также называемые конгломератами). Под вертикальными понимаются объединения фирм, охватывающие весь цикл от закупки материалов через изготовление до сбыта одного определённого вида продукции — например, Volkswagen AG, объединяющий все аспекты автопроизводства. Горизонтальные концерны обычно объединяют похожие фирмы с различной клиентурой, например объединение пивоварен с различными сортами пива. Большую роль в становлении современных концернов сыграла динамика финансовых рынков 1960-х, с типично перемежающимися спадами и подъёмами. Это позволило конгломератам скупать компании по заниженным ценам на займы в банках, показывать хороший возврат с инвестиций, получать ещё бо́льшие кредиты и использовать финансовые рычаги, таким образом, создавая цепную реакцию. Так возникли или получили сильное развитие американский General Electric, немецкий Siemens, японская Mitsubishi.

В русском языке слово концерн чаще всего применяется по отношению к мультинациональным финансово-промышленным группам Европы, например Siemens, ThyssenKrupp, Volkswagen, Dräger. Тогда как по отношению к американским образованиям обычно употребляется термин «группа корпораций», «финансовая группа» или ФПГ.

Романтизм — идейное и художественное направление в культуре конца XVIII века — первой половины XIX века, характеризуется утверждением самоценности духовно-творческой жизни личности, изображением сильных (зачастую бунтарских) страстей и характеров, одухотворённой и целительной природы. Распространилось на различные сферы деятельности человека. В XVIII веке романтическим называли всё странное, живописное и существующее в книгах, а не в действительности. В начале XIX века романтизм стал обозначением нового направления, противоположного классицизму и Просвещению.

Зародился в Германии. Предвестник романтизма — «Буря и натиск» и сентиментализм в литературе.

Живопись. Представители: Франсиско Гойя, Антуан-Жан Гро, Теодор Жерико, Эжен Делакруа, Карл Брюллов, Уильям Тёрнер, Каспар Давид Фридрих, Карл Фридрих Лессинг, Карл Шпицвег, Карл Блехен, Альберт Бирштадт, Фредерик Эдвин Чёрч, Люси Мэдокс Браун, Жилло Сент-Эвр.

Развитие романтизма в живописи протекало в острой полемике с приверженцами классицизма. Романтики укоряли своих предшественников в «холодной рассудочности» и отсутствии «движения жизни». В 20-30-х годах работы многих художников отличались патетикой, нервной возбуждённостью; в них наметилось тяготение к экзотическим мотивам и игре воображения, способного увести от «тусклой повседневности». Борьба против застывших классицистских норм длилась долго, почти полстолетия. Первым, кому удалось закрепить новое направление и «оправдать» романтизм, был Теодор Жерико.

Романтизм впервые возник в Германии, в кругу писателей и философов йенской школы (В. Г. Ваккенродер, Людвиг Тик, Новалис, братья Ф. и А. Шлегели). Философия романтизма была систематизирована в трудах Ф. Шлегеля и Ф.Шеллинга

Немецкий романтизм отличает интерес к сказочным и мифологическим мотивам, что особенно ярко выразилось в творчестве братьев Вильгельма и Якоба Гримм, Гофмана. Гейне, начиная своё творчество в рамках романтизма, позднее подверг его критическому пересмотру.

В Англии романтизм во многом обусловлен германским влиянием. В Англии его первыми представителями являются поэты «Озёрной школы», Вордсворт и Кольридж. Они установили теоретические основы своего направления, ознакомившись во время путешествия по Германии с философией Шеллинга и взглядами первых немецких романтиков. Для английского романтизма характерен интерес к общественным проблемам: современному буржуазному обществу они противопоставляют старые, добуржуазные отношения, воспевание природы, простых, естественных чувств.

Ярким представителем английского романтизма является Байрон, который, по выражению Пушкина, «облек в унылый романтизм и безнадежный эгоизм». Его творчество проникнуто пафосом борьбы и протеста против современного мира, воспеванием свободы и индивидуализма.

Также к английскому романтизму относится творчество Шелли, Джона Китса, Уильяма Блейка.

Романтизм получил распространение и в других европейских странах, например, во Франции (Шатобриан, Ж.Сталь, Ламартин, Виктор Гюго, Альфред де Виньи, Проспер Мериме, Жорж Санд), Италии (Н. У. Фосколо, А. Мандзони, Леопарди), Польше (Адам Мицкевич, Юлиуш Словацкий, Зыгмунт Красинский, Циприан Норвид) и в США (Вашингтон Ирвинг, Фенимор Купер, У. К. Брайант, Эдгар По, Натаниэль Готорн, Генри Лонгфелло, Герман Мелвилл).

Также к французским романтикам причислял себя Стендаль, однако он подразумевал под романтизмом нечто иное, нежели большинство его современников. В эпиграф романа «Красное и чёрное» он взял слова «Правда, горькая правда», подчеркнув своё призвание к реалистическому исследованию людских характеров и поступков. Писатель был пристрастен к романтическим незаурядным натурам, за которыми признавал право «отправляться на охоту за счастьем». Он искренне считал, что только от уклада общества зависит, сможет ли человек реализовать свою вечную, данную самой природой тягу к благополучию.

Обычно считается, что в России романтизм появляется в поэзии В. А. Жуковского (хотя к предромантическому движению, развившемуся из сентиментализма, часто относят уже некоторые русские поэтические произведения 1790—1800-х годов). В русском романтизме появляется свобода от классических условностей, создаётся баллада, романтическая драма. Утверждается новое представление о сущности и значении поэзии, которая признаётся самостоятельной сферой жизни, выразительницей высших, идеальных стремлений человека; прежний взгляд, по которому поэзия представлялась пустой забавой, чем-то вполне служебным, оказывается уже невозможным. В романтизме русской литературы показываются страдания и одиночество главного героя.

К поэтам-романтикам можно отнести также К. Н. Батюшкова, Е. А. Баратынского, Н. М. Языкова. Ранняя поэзия А. С. Пушкина также развивалась в рамках романтизма. Вершиной русского романтизма можно считать поэзию М. Ю. Лермонтова, «русского Байрона». Философская лирика Ф. И. Тютчева является одновременно и завершением, и преодолением романтизма в России.

В музыке направление романтизма сложилось в 1820-е годы, развитие его заняло весь XIX век. Композиторы-романтики старались с помощью музыкальных средств выразить глубину и богатство внутреннего мира человека. Музыка становится более рельефной, индивидуальной. Получают развитие песенные жанры, в том числе баллада.

Виднейшими представителями романтизма в музыке являются: Ференц Лист, Франц Шуберт, Людвиг ван Бетховен (отчасти), Иоганнес Брамс, Фредерик Шопен, Феликс Мендельсон, Роберт Шуман, Луи Шпор, А. А. Алябьев, М. И. Глинка, Даргомыжский, Балакирев, Н. А. Римский-Корсаков, Мусоргский, Бородин, Кюи, П. И. Чайковский.

Реализм — направление в искусстве, ставящее целью правдивое воспроизведение действительности в её типичных чертах.

Появление реализма в живописи обычно связывают с творчеством французского художника Гюстава Курбе (1819—1877), открывшего в 1855 году в Париже свою персональную выставку «Павильон реализма», хотя ещё до него в реалистической манере работали художники барбизонской школы (Теодор Руссо, Жан-Франсуа Милле, Жюль Бретон). В 1870-е годы реализм разделился на два основных направления — натурализм и импрессионизм.

В любом литературном произведении различают два основных элемента: объективный — воспроизведение явлений, данных помимо художника, и субъективный — нечто, вложенное в произведение художником от себя. Отсюда возникают два литературных направления. Это реализм, ставящий задачу максимально объективного воспроизведения действительности, и идеализм, видящий предназначение в дополнении действительности и создании новых форм. В российской публицистике и литературной критике указанный смысл термина «реализм» впервые определил Дмитрий Писарев. До этого момента термин «реализм» употреблялся Герценом лишь в философском значении, в качестве синонима понятия «материализм» (1846).

Реализм в театре, как реалистическая драма, представляет собой промежуточный жанр, граничащий и с трагедией и с комедией, в котором конфликт обычно не доводится до трагического конца. Его существенной чертой является острая актуальность, интерес к современности и злободневности. Стремление к точности изображения является настолько определяющим для реалистов, что даже при обращении к прошлому, они остаются столь же щепетильными к фактам, как при изображении типов и событий современной им жизни.

Модерн — художественное направление в искусстве, наиболее распространённое в последнем десятилетии XIX — начале XX века (до начала Первой мировой войны). Его отличительными особенностями является отказ от прямых линий и углов в пользу более естественных, «природных» линий, интерес к новым технологиям (например, в архитектуре), расцвет прикладного искусства.

Модерн стремился сочетать художественные и утилитарные функции создаваемых произведений, вовлечь в сферу прекрасного все сферы деятельности человека.

Архитектуру модерна отличает отказ от прямых линий и углов в пользу более естественных, «природных» линий, использование новых материалов (металл, бетон, стекло).

Как и ряд других стилей, архитектуру модерна отличает также стремление к созданию одновременно эстетичных и функциональных зданий. Большое внимание уделялось не только внешнему виду зданий, но и интерьеру, который тщательно прорабатывался. Все конструктивные элементы — лестницы, двери, столбы, балконы — художественно обрабатывались.

Одним из первых архитекторов, работавших в стиле модерн, был бельгиец Виктор Орта (1861—1947). В своих проектах он активно использовал новые материалы, в первую очередь, металл и стекло. Несущим конструкциям, выполненным из железа, он придавал необычные формы, напоминающие какие-то фантастические растения. Лестничные перила, светильники, свисающие с потолка, даже дверные ручки — всё проектировалось в едином стиле. Во Франции идеи модерна развивал Эктор Гимар, создавший, в том числе, входные павильоны парижского метро.

Ещё дальше от классических представлений об архитектуре ушёл испанский архитектор Антонио Гауди. Здания, сооружённые им, настолько органически вписываются в окружающий пейзаж, что кажутся делом рук природы, а не человека.

На живопись и скульптуру модерна сильное влияние оказал символизм, который стремился переходить от традиционных форм XIX века к новейшим европейским течениям, носившим порою условную принадлежность к той или иной стране.

Для живописи модерна характерно стремление к созданию самостоятельной художественной системы. Одним из основоположников этих идей стала «Понт-авенская школа» с Полем Гогеном. В отличие от других стилей, картины и панно модерна рассматривались как элементы интерьера, придавая ему новую эмоциональную окраску. Поэтому декоративность стала одним из главных качеств живописи модерна.

Для живописи характерно парадоксальное сочетание декоративной условности, орнаментальных «ковровых фонов» и «вылепленных» со скульптурной чёткостью фигур и лиц первого плана (Густав Климт, Фернан Кнопф, Михаиль Врубель), а также больших цветовых плоскостей (Леон Бакст , Эдвард Мунк) и тонких подчёркнутых нюансов (Михаил Врубель, Александр Бенуа). Всё это придавало картинам большую выразительность. Также символизм привнёс в живопись модерна символику линии и цвета; были широко представлены темы мировой скорби, смерти, эротики; распространённым стало обращение художников к миру тайны, сна, легенды, сказки и др. Ярким образцом живописи модерна являются полотна Климта. Художники модерна творили во всех странах Европы и Америки: Австрии, Великобритании, Германии, Италии, Голландии, России, США и др.

Графика стала той областью, из которой произрастали и в которой развивались мотивы стиля, и большое влияние на его развитие оказала обложка, созданная для книги под названием «Городские церкви Рена» английским художником и архитектором Макмердо. К особенностям этого дизайна, появившегося в 1883 году, относятся цвета и сильно изгибающиеся стебли и листья в монохромном исполнении. Поскольку такая обложка принадлежала книге, посвящённой архитектуре и купленной, вероятно, многими британскими архитекторами, она оказала сильное воздействие на создание изгибов и форм архитектурного стиля ар-нуво.

В конце XIX века сформировался тот вид графики, который принято называть плакатом. Рождение плаката обусловлено новшествами в типографской промышленности. Настоящему искусству плаката открыла путь техника литографии. Тираж издания мог составлять несколько тысяч оттисков.

Литография, искусство книги (книжный дизайн), графика достигли в период модерна высокого подъема благодаря работам англичанина Обри Бёрдсли, немцев Томас Хейне, Г. Фолегера и русских мастеров Александр Бенуа и Константина Сомова. Большие художественные достижения обрел модерн в создании афиш и плакатов (работы Эмиля Грассе во Франции, Альфонса Мухи в Чехии)

Первыми модернистами во Франции стали ученики Гогена, а в Англии — последователи «прерафаэлитов».

Наиболее значительными фигурами английского модерна стали Ульям Блейк и Обри Бёрдсли — автор иллюстраций к «Саломее» Оскарда Уальда и рисунков для журнала «Желтая книга». Графика Бёрдсли — классика модерна. Русский график Николай Кузьмин говорил, что Бердсли отделил свет от тьмы. Для света — белая бумага, для тьмы — черная тушь. И никаких полутонов. Линия приобрела удивительную силу. Началась новая эра графики. Крайняя простота средств: только черное и белое, лист бумаги, перо, флакончик туши. Но там, где он хотел показать свою поразительную «способность стараться», его техника становится похожей на тончайшее кружево: фронтисписы к «Саломее», к «Венере и Тангейзеру», «Вольпоне», сюите «Похищение локона».

В России большую роль в становлении плаката сыграли мастера объединения «Мир искусства». Плакат предоставлял им массовую трибуну, с которой они могли заниматься эстетическим просветительством.

Графика модерна обладала собственными выразительными средствами: энергичный обобщенный рисунок, резкие контрастные цветовые соотношения, использование больших технических возможностей литографии содействовали развитию такой разновидности графики, как афиша, плакат. Для них характерны тщательно разработанные композиции, декоративные и шрифтовые.

Основные черты скульптуры стиля модерн — это возвращение к «природным» линиям. Характерны текучесть и динамизм форм, «внутренняя энергия». Скульптура модерна декоративна, ее предназначение украшать пространство, подчинять его единому ритму. Среди скульпторов модерна особо выделяют двух французских мастеров: Огюста Родена и Аристида Майоля.

Среди десятка работ Родена самая известная — «Мыслитель». В своих работах он прославляет великую силу любви, ее красоту и бессмертие. Другие его известные работы: «Первый поцелуй», «Вечная весна», «Поэт и муза».

Каталонец Аристид Майоль занялся скульптурой будучи уже хорошо известным мастером живописи. Экспериментируя с обнаженной женской натурой, он пытался создать образы естественной красоты, подчеркивал природную гармонию женского тела, чувственность и эмоциональность. Его работы — «Помона», «Ночью, Река», «Три нимфы» — находятся в лучших музеях мира, а все его творчество по праву относится к шедеврам европейского пластического искусства.

Необычное видение мира и трактовка человека характерны для творчества чешского модерниста Франтишика Билека. Для его работ характерны полный реализм и достоверность изображения. Персонажей его работ — Моисея, Гуса — отличает новизна и нестандартная трактовка.

Другими блестящими образцами модерна в скульптуре являются работы Наума Аронсона — портреты Комиссаржевской, Толстого, Пастера. Он стал единственным из художников, кто создал скульптурный портрет, который теперь хранится в одном из музеев Израиля. Его работы украшают многие музеи и галереи мира.

Для ювелирного искусства эпохи ар-нуво наиболее характерны такие общие черты стиля, как: использование плавных, естественных линий, подражающих форме листа или волны, избегание прямых геометрических форм, использование приглушенных пастельных и матовых цветов и материалов. Не отказываясь от золота, ювелирный стиль ар-нуво среди излюбленных материалов выделял полудрагоценные непрозрачные камни, такие как опал, лунный камень, бирюза, а также жемчуг, эмаль, слоновую кость. Бриллианты и другие драгоценные камни используются в изделиях ар-нуво преимущественно в качестве вспомогательных декоративных элементов. Превалируют растительные, зооморфные (стрекозы, ящерицы, летучие мыши, бабочки) и сказочные (нимфы, феи) мотивы.

Среди наиболее выдающихся ювелиров эпохи модерна можно отметить Жоржа Фуке, Тиффани и Рене Лалика.

Импрессионизм — одно из крупнейших течений в искусстве последней трети XIX — начала XX веков, зародившееся во Франции и затем распространившееся по всему миру. Представители импрессионизма стремились разрабатывать методы и приёмы, которые позволяли наиболее естественно и живо запечатлеть реальный мир в его подвижности и изменчивости, передать свои мимолётные впечатления. Обычно под термином «импрессионизм» подразумевается направление в живописи (но это, прежде всего, группа методов), хотя его идеи также нашли своё воплощение в литературе и музыке, где импрессионизм также выступал в определённом наборе методов и приёмов создания литературных и музыкальных произведений, в которых авторы стремились передать жизнь в чувственной, непосредственной форме, как отражение своих впечатлений.

Термин «импрессионизм» возник с лёгкой руки критика журнала «Le Charivari» Луи Леруа, который озаглавил свой фельетон о Салоне Отверженных «Выставка импрессионистов», взяв за основу название картины Клода Моне «Впечатление. Восходящее солнце». Изначально этот термин носил несколько пренебрежительный характер, указывая на соответствующее отношение к художникам, писавшим в новой «небрежной» манере.

В эпоху Возрождения живописцы венецианской школы пытались передать живую реальность, используя яркие краски и промежуточные тона. Их опытами воспользовались испанцы, наиболее отчётливо это выражено у таких художников как Эль Греко, Веласкес и Гойя, чьё творчество впоследствии оказало серьёзное влияние на Мане и Ренуара.

В это же время Рубенс делает тени на своих полотнах цветными, используя прозрачные промежуточные оттенки. По наблюдению Делакруа, Рубенс отображал свет при помощи тонких, изысканных тонов, а тени — более теплыми и насыщенными цветами, передавая эффект светотени. Рубенс не использовал чёрный цвет, что позднее станет одним из основных принципов живописи импрессионистов.

На Эдуарда Мане влияние оказал нидерландский художник Франс Халс, писавший резкими мазками и любивший контраст ярких красок и чёрного цвета.

Переход живописи к импрессионизму также подготовили английские живописцы. Во время франко-прусской войны (1870—1871) Клод Моне, Сислей и Писсарро отправились в Лондон, чтобы там иметь возможность изучить великих пейзажистов — Констебла, Бонингтона и Тёрнера. Что же касается последнего, то уже в его поздних работах заметно, как исчезает связь с реальным изображением мира и уход в индивидуальную передачу впечатлений.

Сильное воздействие оказал Эжен Делакруа, он уже различал локальный цвет и цвет, приобретаемый под воздействием освещения, его акварели, написанные в Северной Африке в 1832 году или в Этрета в 1835 году, и особенно картина «Море в Дьепе» (1835) позволяют говорить о нём как о предшественнике импрессионистов.

Последним элементом, который повлиял на новаторов, стало японское искусство. С 1854 года благодаря прошедшим в Париже выставкам молодые художники открывают для себя мастеров японской гравюры таких как Утамаро, Хокусай и Хиросиге. Особое, неизвестное доселе в европейском изобразительном искусстве, расположение изображения на листе бумаги — смещённая композиция или композиция с наклоном, схематическая передача формы, склонность к художественному синтезу, завоевали расположение импрессионистов и их последователей.

Новое течение отличалось от академической живописи как в техническом, так и в идейном плане. В первую очередь импрессионисты отказались от контура, заменив его мелкими раздельными и контрастными мазками, которые они накладывали в соответствии с теориями цвета Шеврёля, Гельмгольца и Руда. Солнечный луч расщепляется на составляющие: фиолетовый, синий, голубой, зелёный, жёлтый, оранжевый, красный, но поскольку синий — разновидность голубого, то их число сводится к шести. Две положенные рядом краски усиливают друг друга и, наоборот, при смешении они утрачивают интенсивность. К тому же все цвета разделены на первичные, или основные, и сдвоенные, или производные, при этом каждая сдвоенная краска является дополнительной по отношению к первой:

  • Голубой — Оранжевый

  • Красный — Зелёный

  • Жёлтый — Фиолетовый

Таким образом стало возможным не смешивать краски на палитре и получать нужный цвет путём правильного наложения их на холст. Это же впоследствии стало поводом для отказа от чёрного.

Затем импрессионисты перестают концентрировать всю работу над полотнами в мастерских, теперь они предпочитают пленэр, где удобней схватить мимолётное впечатление от увиденного, что стало возможным благодаря изобретению стальных туб для краски, которые в отличие от кожаных мешочков можно было закрыть, чтобы краска не высыхала.

Также художники использовали укрывистые краски, которые плохо пропускают свет и непригодны для смешивания поскольку быстро сереют, это позволило им создавать картины не с «внутренним», а «внешним» светом, отражающимся от поверхности.

Технические отличия способствовали достижению иных целей, прежде всего импрессионисты пытались уловить мимолётное впечатление, мельчайшие изменения в каждом предмете в зависимости от освещения и времени суток, наивысшим воплощением стали циклы картин Моне «Стога сена», «Руанский собор» и «Парламент Лондона».

В целом, в стиле импрессионизма работало множество мастеров, но основой движения были Эдуард Мане, Клод Моне, Огюст Ренуар, Эдгар Дега, Альфред Сислей, Камиль Писсарро, Фредерик Базиль и Берта Моризо. Однако Мане всегда называл себя «независимым художником» и никогда не участвовал в выставках, а Дега хоть и участвовал, но никогда не писал свои работы на пленэре.

В литературе импрессионизм не сложился как отдельное направление, но его черты нашли отражение в натурализме и символизме.

Прежде всего характеризуется выражением частного впечатления автора, отказом от объективной картины реальности, изображением каждого мгновения, что должно было повлечь за собой отсутствие сюжета, истории и заменой мысли восприятием, а рассудок — инстинктом. Основные черты импрессионистского стиля сформулировали братья Гонкур в своём произведении «Дневник», где знаменитая фраза «Видеть, чувствовать, выражать — в этом все искусство» стала центральным положением для многих писателей.

В натурализме главным принципом была правдивость, верность натуре, но она подвержена впечатлению, а потому облик реальности зависит от каждой отдельной личности и её темперамента. Наиболее полно это выражено в романах Эмиля Золя, его развернутых описаниях запахов, звуков и зрительных восприятий.

Символизм, наоборот, требовал отказа от материального мира и возвращения к идеальному, однако переход возможен только через мимолётные впечатления, раскрывая в видимых вещах тайную сущность. Яркий пример поэтического импрессионизма — сборник Поля Верлена «Романсы без слов» (1874). В России влияние импрессионизма испытали Константин Бальмонт и Иннокентий Анненский.

Также эти настроения коснулись драматургии (импрессионистская драма), в пьесы вторгается пассивное восприятие мира, анализ настроений, душевных состояний, цельная композиция распадается на ряд сцен, наполненных лиризмом, а в диалогах концентрируются мимолётные разрозненные впечатления. Драма становится одноактной, рассчитанной на интимные театры. Эти признаки нашли своё полное отражение в творчестве Артура Шницлера.

Музыкальный импрессионизм являлся одним из течений музыкального модернизма. Характеризуется передачей мимолётных впечатлений, настроений, тонких психологических нюансов.

Основоположником импрессионизма в музыке является французский композитор Эрик Сати, опубликовавший в 1886 году «Три мелодии», а в 1887 — «Три сарабанды», несущие в себе все главные черты нового стиля. Смелые открытия Эрика Сати пятью и десятью годами позднее были подхвачены и развиты другими музыкантами, ярчайшими представителями импрессионизма, Клодом Дебюсси и Морисом Равелем.

Первая мировая война — один из самых широкомасштабных вооружённых конфликтов в истории человечества.

Формальным поводом к войне послужили события в Сараево, где 28 июня 1914 года девятнадцатилетний боснийский серб, студент Гаврило Принцип осуществил покушение, в результате которого был убит австрийский эрцгерцог Франц Фердинанд и его морганатическая жена София Хотек.

Противоречия между крупнейшими державами — Германией, Австро-Венгрией, Италией, Францией, Великобританией, Россией — складывались и обострялись на протяжении нескольких десятилетий. Отправная точка в хронологии этого процесса — франко-прусская война 1870—1871 годов. Её итоги зафиксировал новый баланс сил в Европе, который не мог в равной мере устраивать все заинтересованные стороны. Вместе с тем, два-три десятилетия относительно мирной передышки в Европе ознаменовались резким подъёмом производительных сил во всём мире, включая США и Японию. Новейшие технологии в транспорте, вооружениях, а также в консервировании продуктов питания создали для передовых держав предпосылки мощной мировой экспансии. В эту эпоху очаги конфликта интересов сместились далеко за пределы этих стран и приняли форму борьбы за передел сфер влияния в мире, уже поделённом на колонии и метрополии.

Геополитические установки внешней политики Бисмарка, сформулированные им при создании Германской империи касались только Европы. В отношении же остального мира Германия осознавала, что будучи лишена колоний, она обречена на отставание от Англии и Франции по причине естественных барьеров доступа на рынки сбыта. Со своей стороны, Англия и Франция предпринимали превентивные меры: создавали блоки и препятствовали конкретным внешнеполитическим акциям Германии в упреждение экспансии этой империи.

Так, в 1891 году Россия и Франция заключили военный союз под именем «Сердечное согласие» — Антанта, к которому в 1907 году примкнула Англия. Германия, не вступая в прямой конфликт с Англией, поддерживала её противников — например, буров в англо-бурскую войну 1899—1902 гг.

Австро-Венгрия по своему пёстрому национальному составу была аналогична России, занимая за ней второе место в мире по абсолютной численности и удельному весу славянского населения. После 1880-х годов Австро-Венгрия стала опережать Россию по экономическому росту в передовых отраслях промышленности (электроэнергетика), транспорта (железные дороги). Наращивая свой торговый флот, в предвоенные десятилетия страна стала укрепляться на рынках Дальнего Востока. Получив по решению Берлинского конгресса под свой контроль Боснию и Герцеговину и аннексировав их в 1908 году, Австро-Венгрия натолкнулась на противодействовие России, которая в союзе с Сербией взяла на себя роль защитника всех славян на Балканах.

На Ближнем Востоке сталкивались интересы практически всех держав. Каждая из них по-своему содействовала развалу Османской империи, одновременно противодействуя своим конкурентам при ожидаемом разделе сфер влияния. Так, союзники по Антанте препятствовали стремлению России обеспечить своё постоянное присутствие в Средиземном море путём получения контроля над проливами между Чёрным и Эгейским морями.

К 1914 году окончательно оформились два блока, отражающие сложившуюся систему переплетающихся интересов: Антанта (оформился в 1907 году после заключения русско-французского, англо-французского и англо-русского союзных договоров) в составе Франции, России и Великобритании с их союзниками, и блок Центральных держав (Германия, Австро-Венгрия, Османская империя и Болгарское царство).

Созданный в 1882 году Тройственный союз (Германия, Австро-Венгрия, Италия) был парализован итало-французским договором о нейтралитете 1902 года. В итоге Италия вступила в войну в 1915 году на стороне Антанты. С другой стороны, к Германии и Австро-Венгрии в ходе войны присоединились Османская империя и Болгарское царство, образовав Четверной союз (или блок Центральных держав).

Среди причин войны разные источники называют: экономический империализм, торговые барьеры, милитаризм и автократия, баланс сил, происходившие накануне локальные конфликты (Балканские войны, Итало-турецкая война), приказы о всеобщей мобилизации в России и в Германии, территориальные притязания и союзные обязательства европейских держав.

28 июня 1914 года девятнадцатилетний студент, боснийский серб Гаврило Принцип убил в Сараеве эрцгерцога Австрии Франца Фердинанда и его жену Софию Хотек.

Франц Фердинанд являлся наследником престола Австро-Венгрии и выступал за создание внутри Австро-Венгрии национальных автономий, включая славянские. Со своей стороны, Гаврило Принцип состоял в организации «Млада Босна» («Молодая Босния»), которая была создана в 1912 году по образцу итальянской революционной подпольной организации «Молодая Италия» и провозгласила борьбу за объединение всех южнославянских народов в одно государство — Великую Сербию.

5 июля Германия публично обещала поддержку Австро-Венгрии в случае конфликта с Сербией, что было воспринято, как намерение правящих кругов этих стран использовать сараевское убийство как предлог для развязывания европейской войны.

23 июля Австро-Венгрия обвинила Сербию в том, что она якобы стояла за убийством Франца Фердинанда и объявила ей ультиматум. В ультиматуме от Сербии требовалось, в том числе: произвести чистки госаппарата и армии от офицеров и чиновников, замеченных в антиавстрийской пропаганде; арестовать подозреваемых в содействии терроризму. В нарушение суверенитета Сербии от неё потребовали разрешить полиции Австро-Венгрии проводить на сербской территории следствия и наказания виновных в антиавстрийских действиях. На исполнение ультиматума было дано всего 48 часов.

В тот же день Сербия согласилась со всеми этими требованиями за исключением допуска на свою территорию австрийской полиции, и объявила о мобилизации.

26 июля Австро-Венгрия объявила мобилизацию и начала сосредотачивать войска на границе с Сербией и Россией.

28 июля Австро-Венгрия, заявив, что требования ультиматума не выполнены, объявила Сербии войну. Австро-венгерская тяжёлая артиллерия начала обстрел Белграда, а регулярные войска Австро-Венгрии пересекли сербскую границу. Россия заявила, что не допустит оккупации Сербии. Во французской армии прекращены отпуска.

29 июля Николай II отправил Вильгельму II телеграмму с предложением «передать австро-сербский вопрос на Гаагскую конференцию». Вильгельм II не ответил на эту телеграмму.

29 июля в германской армии были отменены отпуска.

30 июля началась частичная мобилизация во Франции.

31 июля в Российской империи объявлена всеобщая мобилизация в армию.

В тот же день в Германии было объявлено «положение, угрожающее войной». Германия предъявляет России ультиматум: прекратить призыв в армию, или Германия объявит войну России. Франция, Австро-Венгрия и Германия объявляют о всеобщей мобилизации. Германия стягивает войска к бельгийской и французской границам.

При этом утром 1 августа министр иностранных дел Англии Эдуард Грей обещал немецкому послу в Лондоне, что в случае войны между Германией и Россией Англия останется нейтральной, при условии, если Франция не будет атакована. Тремя днями ранее, когда кайзер 28 июля обещал Англии не захватывать французские территории в случае её нейтралитета, Грей 30 июля отверг это «позорное предложение» в Палате общин.

1 августа Германия объявила войну России, в тот же день немцы вторглись в Люксембург. 2 августа германские войска окончательно оккупировали Люксембург, и Бельгии был выдвинут ультиматум о пропуске германских армий к границе с Францией. На размышления давалось всего 12 часов.

3 августа Германия объявила войну Франции, обвинив её в «организованных нападениях и воздушных бомбардировках Германии» и «в нарушении бельгийского нейтралитета».

3 августа Бельгия ответила отказом на ультиматум Германии. 4 августа германские войска вторглись в Бельгию. Король Бельгии Альберт обратился за помощью к странам-гарантам бельгийского нейтралитета. Лондон направил в Берлин ультиматум: прекратить вторжение в Бельгию, или Англия объявит войну Германии. По истечении срока ультиматума Великобритания объявила войну Германии и направила войска на помощь Франции.

6 августа Австро-Венгрия объявила войну России.

Война в 1914 году разворачивалась на двух основных театрах военных действий — французском и русском, а также на Балканах (в Сербии), на Кавказе и Ближнем Востоке (с ноября 1914 года), в колониях европейских государств — в Африке, в Китае, в Океании. В 1914 году все участники войны собирались закончить войну за несколько месяцев путём решительного наступления. Но никто не ожидал, что война примет затяжной характер.

Стратегические планы сторон к началу войны. Германия к началу войны руководствовалась достаточно старой военной доктриной — планом Шлиффена, предусматривавшим мгновенный разгром Франции, прежде чем «неповоротливая» Россия сможет мобилизовать и выдвинуть к границам свою армию. Нападение предусматривалось через территорию Бельгии (с целью обхода основных французских сил), взять Париж изначально предполагалось за 39 дней. В двух словах суть плана была изложена Вильгельмом II: «Обед у нас будет в Париже, а ужин — в Санкт-Петербурге». В 1906 план был модифицирован (под руководством начальника немецкого генштаба генерала Мольтке-младшего) и приобрёл не столь категоричный характер — значительную часть войск всё же предполагалось оставить на Восточном фронте, нападать следовало через Бельгию, но не затрагивая нейтральную Голландию.

Франция, в свою очередь, руководствовалась военной доктриной (так называемый План-17), предписывающей начинать войну с освобождения Эльзаса-Лотарингии. Французы ожидали, что основные силы германской армии первоначально будут сосредоточены против Эльзаса.

Вторжение германской армии в Бельгию. Перейдя бельгийскую границу утром 4 августа, германская армия, следуя Плану Шлиффена, легко смела слабые заслоны бельгийской армии и двинулась вглубь Бельгии. Бельгийская армия, которую германцы превышали по численности более чем в 10 раз, неожиданно оказала активное сопротивление, которое, однако, не смогло существенно задержать противника. Обходя и блокируя хорошо укреплённые бельгийские крепости: Льеж (пал 16 августа, см.: Штурм Льежа), Намюр (пал 25 августа, см.: Осада Намюра) и Антверпен (пал 9 октября), — немцы гнали перед собой бельгийскую армию и 20 августа взяли Брюссель, в тот же день войдя в соприкосновение с англо-французскими силами. Правительство Бельгии бежало в Гавр. Король Альберт I с последними сохраняющими боеспособность частями продолжал оборонять Антверпен (см.: Осада Антверпена).

Германия вторглась в Бельгию без объявления войны, что начальник Генерального штаба Германии фон Мольтке-младший объяснил тем, что «объявление войны нежелательно, поскольку есть надежда, что руководству страны станет ясной суть происходящих событий».

Вторжение в Бельгию оказалось неожиданностью для французского командования, однако французы сумели организовать переброску своих частей в направлении прорыва значительно быстрее, чем то предполагалось германскими планами.

Действия в Эльзасе и Лотарингии. 7 августа французы силами 1-й и 2-й армий начали наступление в Эльзасе, а 14 августа — и в Лотарингии. Наступление имело для французов символическое значение — территория Эльзаса-Лотарингии была отторгнута у Франции в 1871 году, после поражения во франко-прусской войне. Хотя первоначально им удалось углубиться на германскую территорию, захватив Саарбрюккен (см.: Лотарингская операция) и Мюльхаузен (см.: Битва при Мюльхаузене), одновременно разворачивающееся наступление германцев в Бельгии заставило их перекинуть туда часть своих войск. Последовавшие контрудары не встретили у французов достаточного сопротивления, и к концу августа французская армия отошла на прежние позиции, оставив Германии небольшую часть французской территории.

Пограничное сражение. 20 августа англо-французские и германские войска вошли в соприкосновение в районе франко-бельгийской границы — началось Пограничное сражение. Французское командование к моменту начала войны не ожидало, что главный удар германские войска нанесут через Бельгию, а потому основные силы французских войск были сосредоточены на границе с Эльзасом. С началом вторжения германской армии в Бельгию французы начали активную переброску армейских частей в направлении немецкого прорыва, но к моменту соприкосновения с германцами войска союзников находились в достаточном беспорядке: французы и англичане были вынуждены принять бой тремя отдельными несвязанными между собой группами войск. На территории Бельгии, у Монса, располагался Британский экспедиционный корпус (BEF), юго-восточнее, у Шарлеруа, стояла 5-я французская армия. В Арденнах, приблизительно по границе Франции с Бельгией и Люксембургом, размещались 3-я и 4-я французские армии. Все три группировки англо-французских войск в Пограничном сражении потерпели тяжёлое поражение (см.: Битва при Монсе, Битва при Шарлеруа, Арденнская операция (1914)), потеряв около 250 тысяч человек, и немцы с севера широким фронтом вторглись во Францию, нанося главный удар западнее, в обход Парижа, беря таким образом французскую армию в гигантские клещи.

Германские армии стремительно шли вперёд. Английские части отступали к побережью. Французское командование, уже не рассчитывая удержать Париж, готовило сдачу столицы и отвод всех войск за р. Сена. 2 сентября правительство Франции бежало в Бордо. Оборону города возглавил генерал Галлиени. Неудачные августовские действия французской армии заставили командующего ею генерала Жоффра немедленно заменить большое количество (до 30 % от общего числа) плохо проявивших себя генералов; обновление и омоложение французского генералитета впоследствии оценивалось крайне положительно.

Экспедиционный корпус Российской армии во Франции, Шампань, 1916 год. Начальник 1-й бригады генерал Лохвицкий с русскими и французскими офицерами обходит позиции

Битва на Марне. («Чудо на Марне») Для завершения операции по обходу Парижа и окружению французской армии у германской армии не хватило сил. Войска, пройдя с боями сотни километров, вымотались, коммуникации растянулись, нечем было прикрывать фланги и возникающие бреши, резервов не было, маневрировать приходилось одними и теми же частями, гоняя их туда-сюда, поэтому Ставка согласилась с предложением командующего: совершавшей обходной манёвр 1-й армии фон Клюка сократить фронт наступления и не совершать глубокий охват французской армии в обход Парижа, а повернуть на восток севернее французской столицы и ударить в тыл основным силам французской армии.

Поворачивая на восток севернее Парижа, немцы подставляли свои правый фланг и тыл под удар французской группировки, сосредоточенной для обороны Парижа. Прикрыть правый фланг и тыл было нечем: 2 корпуса и конная дивизия, изначально предназначавшиеся для усиления наступающей группировки, были отправлены в Восточную Пруссию на помощь терпящей поражение 8-й германской армии. Тем не менее, германское командование пошло на роковой для себя манёвр: повернуло войска на восток, не доходя до Парижа, надеясь на пассивность противника. Французское командование не преминуло воспользоваться представившейся возможностью и ударило в неприкрытые фланг и тыл германской армии. Началась Первая битва на Марне, в которой союзникам удалось переломить ход боевых действий в свою пользу и отбросить немецкие войска на фронте от Вердена до Амьена на 50—100 километров назад. Битва на Марне была интенсивной, но непродолжительной — основное сражение началось 5 сентября, 9 сентября поражение германской армии стало очевидным, к 12—13 сентября был закончен отход германской армии к рубежу по рекам Эна и Вель. Приказ об отходе был встречен с полным непониманием. В результате впервые за время военных действий в немецкой армии получили распространение настроения разочарованности и подавленности.

Битва на Марне имела большое моральное значение для всех сторон. Для французов она стала первой победой над германцами, преодолением позора поражения в франко-прусской войне. После битвы на Марне капитулянтские настроения во Франции заметно пошли на спад. Англичане осознали недостаточную боевую мощь своих войск и в дальнейшем взяли курс на увеличение своих вооружённых сил в Европе и усиление их боевой подготовки. Германские планы быстрого разгрома Франции потерпели крах; возглавлявший Полевой генеральный штаб Мольтке был заменен Фалькенгайном. Жоффр, напротив, приобрёл во Франции огромный авторитет. Битва на Марне стала поворотным моментом войны на французском театре военных действий, после которого прекратилось непрерывное отступление англо-французских войск, фронт стабилизировался, а силы противников — приблизительно сравнялись.

«Бег к Морю». Сражения во Фландрии. Битва на Марне перешла в так называемый «Бег к морю» — двигаясь, обе армии пытались окружить друг друга с фланга, что привело лишь к тому, что линия фронта сомкнулась, упёршись в берег Северного моря. Действия армий в этой плоской, населённой, насыщенной дорогами и железными дорогами местности отличались чрезвычайной мобильностью; как только одни столкновения оканчивались стабилизацией фронта, обе стороны быстро перемещали свои войска на север, в сторону моря, и сражение возобновлялось на следующем этапе. На первом этапе (вторая половина сентября) бои шли по рубежам рек Уаза и Сомма, затем, на втором этапе (29 сентября — 9 октября), бои шли вдоль реки Скарпы (сражение при Аррасе); на третьем этапе произошли сражения у Лилля (10—15 октября), на реке Изер (18—20 октября), у Ипра (30 октября — 15 ноября). 9 октября пал последний очаг сопротивления бельгийской армии — Антверпен, а потрёпанные бельгийские части присоединились к англо-французским, заняв на фронте крайнюю северную позицию.

К 15 ноября всё пространство между Парижем и Северным морем было плотно заполнено войсками обеих сторон, фронт стабилизировался, наступательный потенциал германцев исчерпался, обе стороны перешли к позиционной борьбе. Важным успехом Антанты можно считать то, что ей удалось удержать порты, наиболее удобные для морского сообщения с Англией (прежде всего Кале).

К концу 1914 года Бельгия была почти полностью завоевана Германией.

Фронт начинался на побережье у Остенде и шёл прямо на юг к Ипру. Таким образом, за Антантой осталась только небольшая западная часть Фландрии с городом Ипр. Лилль был отдан германцам. Затем фронт шёл через Аррас на Нуайон (за германцами), поворачивал на Восток к Лану (за французами), затем на юг к Суассону (за французами). Здесь фронт ближе всего подходил к Парижу (около 70 км) и отсюда через Реймс (за французами) шёл в направлении на Восток и переходил в Верденский укреплённый район. Потерянная французами территория имела форму веретена протяжённостью вдоль фронта 380—400 км, глубиной в самом широком месте 100—130 км от довоенной границы Франции в сторону Парижа. После этого, в районе Нанси, заканчивалась зона активных боевых действий 1914 года, фронт далее в целом шёл по границе Франции и Германии. Нейтральные Швейцария и Италия (пока) в войне не участвовали.

Итоги кампании 1914 года на французском театре военных действий. Кампания 1914 года отличалась чрезвычайной динамичностью. Крупные армии обеих сторон активно и быстро маневрировали, чему способствовала насыщенная дорожная сеть района боевых действий. Расположение войск не всегда образовывало сплошной фронт, войска не возводили долговременных оборонительных линий. К ноябрю 1914 года начала складываться стабильная линия фронта. Обе стороны, исчерпав наступательный потенциал, приступили к постройке траншей и проволочных заграждений, рассчитанных на постоянное использование. Война перешла в позиционную фазу. Так как протяжённость всего Западного фронта (от Северного моря до Швейцарии) составляла немногим более 700 километров, плотность расположения войск на нём была существенно выше, чем на Восточном фронте. Особенностью кампании было то, что интенсивные военные действия велись только на северной половине фронта (севернее Верденского укреплённого района), где обе стороны сконцентрировали основные силы. Фронт от Вердена и южнее рассматривался обеими сторонами как второстепенный. Потерянная французами зона (центром которой являлась Пикардия) была плотно заселённой и значимой как в сельскохозяйственном, так и в индустриальном отношении.

11 ноября в битве под Лангемарком немцы провели атаку, поразившую мировую общественность своей бессмысленностью и пренебрежением к человеческой жизни, бросив на английские пулемёты подразделения, набранные из необстрелянных молодых людей — студентов и рабочих. Затем подобное неоднократно стали повторять военачальники с обеих сторон, а солдаты на этой войне стали рассматриваться как «пушечное мясо».

К началу 1915 года воюющие державы столкнулись с тем, что война приняла такой характер, который не предусматривался довоенными планами ни одной из сторон, — она стала затяжной. Хотя германцам удалось захватить почти всю Бельгию и значительную часть Франции, их главная цель — стремительная победа над французами — оказалась совершенно невыполненной. И Антанте, и Центральным державам пришлось, по существу, начать ещё не виданную человечеством войну нового типа — изматывающую, долгую, требующую тотальной мобилизации населения и экономики. Накопленных в предвоенные годы запасов боеприпасов как раз хватило только до конца 1914 года и требовалось срочно наладить их массовое производство. Сражения 1914 г. доказали силу тяжёлой артиллерии, роль которой до войны во всех армиях, кроме германской, недооценивалась. В связи с переходом к позиционной войне резко возросла роль инженерно-сапёрных войск. При этом война показала уязвимость крепостей, выявив, что они способны к обороне только при поддержке полевых армий.

Относительный неуспех Германии имел ещё один важный результат — Италия, третий член Тройственного союза, воздержалась от вступления в войну на стороне Германии и Австро-Венгрии.

На Восточном фронте война началась 2 (15) августа с захвата германскими войсками города Калиш.