Картина 1

Илья сидит на диване в зале. На улице темно. Открывается дверь, входит Саша.

ИЛЬЯ. Зиночка, вы сегодня поздно!? (Саша, виновато улыбаясь, кивает.) Ну, быстро мойте руки и на кухню. Я буду вас кормить.

Илья повязывает фартук, выходит. Саша садится на диван. Видно, что она очень расстроена.

ИЛЬЯ (осторожно). Дело, конечно, ваше, Зиночка. Вы можете мне не отвечать. Но... я не ошибся? Вы чем-то расстроены?

Саша кивает и отворачивается, вытирая слезы.

ИЛЬЯ (растерянно). Извините... Я как медведь... Посидите, отдохните, пока там греется. Хотите (достает из шкафа большой альбом) - посмотрите фотографии. Только (спохватившись) там есть пара младенческих моих... Мама настояла оставить. Я их порву. Не обращайте внимания, ладно? (Подает ей альбом.) Впрочем, вам сейчас не до этого.

(Саша машинально раскрывает альбом, равнодушно и быстро листает толстые страницы - и вдруг невольно вскрикивает.)

ИЛЬЯ. Правда, хорошая пара? Маму вы видели, она и сейчас хорошо выглядит. Но речь, очевидно, не о ней. Это и есть мой отец. Дмитрий Ильич Белкин. Специалист в области психоанализа. Профессор. Преподает в вузах, подрабатывает частными консультациями.

Смешно, правда? (Обрадованный ее интересом и переключением со своих печальных мыслей.) Я всегда говорил, что настоящий специалист не может иметь дело с самим собой. Портной всегда сошьет себе костюм хуже, чем сшил бы ему другой мастер того же уровня. То же - с сапожником, парикмахером. То что покажет тебе зеркало - лишь еще одно плоское и мертвое отражение, скорее, затуманивающее суть.

Врач себя не вылечит, учитель не выучит, психоаналитик не успокоит. Философ не научит жить правильно. Потому что другой - это абстракция, с которой легче работать. А ты сам - это клубок комплексов, предрассудков, слепых представлений и гордыни. Это - одна сплошная болячка. Если не всегда, то довольно часто кровоточащая.

(Смотрит на Сашу.) Да вы не слушаете меня. Вам все это не интересно. Чужие истины, вы правы, - это всего лишь чужие истины. Такова жизнь. И это правильно. Собственная глупость в десятки раз важнее для человека, чем чужая мудрость...(Саша едва уловимо усмехается.) Понял вас. Зарвался. Со мной это бывает.

Пойдемте, Зиночка! Там уже выкипает.

Саша быстро пишет в блокноте и подает ему.

ИЛЬЯ (читает вслух). "Почему же у вас фамилия Ильницкий?" А потому, моя дорогая, (тихонько поднимает ее) что родители разошлись, когда мне было восемь лет, мама вернула себе и мне свою девичью фамилию... (Саша пожимает плечами.) Вы считаете, что она не должна была так поступать? Знаете, Зиночка, если каждая женщина, с кото-рой мой отец провел часть жизни, оставляла бы себе и детям его фамилию, к двадцать второму веку на земле все были бы Белкиными. И это - не считая однодневных связей.

С мамой он прожил десять лет. Это своего рода рекорд. Его надо внести в книгу рекордов Гиннеса.

А в целом... Отец значил для меня так много в детстве - и так много дал мне, что его уход из моей жизни стал для меня катастрофой. Я не мог поверить в это. Они до последней секунды скрывали от меня, что брак вот-вот рассыплется. (Наливает Саше борщ.) Кладите сметану, перец. Ешьте. До того вкусно! Если бы вы не пришли еще час, я съел бы и эти остатки. Вы, Зиночка, обратили внимание, что у меня, пардон, образовалось нечто над ремнем? И все увеличивается в размерах. Впрочем, брюшко - к лицу начальнику издательского отдела.

Саша, просияв, достает блокнот.

ИЛЬЯ (забирая блокнот и откладывая его в сторону). Я знаю все, что вы хотите спросить. И с чем поздравить. Да, меня назначили. Я не стремился к этому и не знаю, радоваться ли. Нам никогда не дано знать, правда?, где найдешь, где потеряешь. Но кое-что я явно приобрел. (Саша оглядывается в поисках блокнота.) Нет, не деньги. Конечно, и деньги тоже, но поверьте мне, разница между зарплатой ведущего дизайнера - и моей сегодняшней невелика. Другой плюс. Куда более важный. Отдельный кабинет. Вы же знаете, что я люблю работать в тишине. Которую, кстати, благодаря вам, теперь имею в избытке. И, кстати, все равно что-то не могу сосредоточиться. А на работе - просто не дают. Постоянный шум, вечные разговоры, чаепития, отмечания дат, визитеры, пустословие. Или громко включают радио. Как нарочно.

И потом... Я не говорил вам... Впрочем... Ну, как борщ? Спрашиваю, будто сам его готовил. Давайте, сменю тарелку. Вам одну котлету или две? Не хотите? Зря. Очень вкусно. Очень. Вы готовите - как моя мама. Она, кстати, звонила. Привет вам.

Саша кивает, встает.

ИЛЬЯ. Подождите. А чай? Давайте вместе? Я купил ваши любимые конфеты. Вот - целый килограмм. И мандарины. (Саша садится.)

...Я хотел вам сказать... Не знаю, стоит ли об этом. Знаете, я ведь был женат. Жена моя - так сложилось - работает вместе со мной. В одном кабинете. Между нами давно ничего нет, да и мало было общего... Но это я поздно понял. Влюбился, как мальчишка. Порой мне кажется, что я надел ей обручальное кольцо раньше, чем узнал, как ее зовут.

Но вот странность. Когда мы жили вместе - у нее всегда было подавленное состояние. Настроение отвратительное. Делать в доме ничего не хотела, а если что-то и приготовит, изредка, - в рот невозможно было взять. Именно при ней я пристрас-тился к полуфабрикатам и сухомятке.

А сейчас она все время напевает, смеется, шутит, новый... муж без ума от нее. Говорит, хозяйка - редкостная. Готовит - как повар высшего разряда. И ведь действительно на свой день рождения, на общие празднества приносит такие пироги, торты и салаты, каких никогда не делала, не умела и не хотела - для меня!

Парадокс?

Саша берет ручку, блокнот, пишет.

ИЛЬЯ (читает вслух)."Не бывает плохих жен и мужей. Бывает неудачная пара. Найти пару - вот главное. Это и искусство и, конечно, счастливое стечение обстоятельств.

Пара - это как разорванная наспех открытка. Каждая половинка думает, что ей нужна ровненько отрезанная, с идеальными краями половинка, тогда как счастливой ее сделает именно тот кусок, выпуклости (достоинства) которого идеально совпадут с впадинами (недостатками) другого. И наоборот.

Это - примитивное объяснение, конечно. Не обязательно называть неровности достоинствами и недостатками, но удача - это почти полное совпадение, а идеал... Он недостижим. Ни в чем...

ИЛЬЯ (пристально глядя на нее). Во-первых, вы - умница. Ухватили главное. Если нужного совпадения нет в момент соединения, совместная жизнь может что-то заострить, что-то "подточить" - и в целом подогнать, подладить друг под друга неровности и шероховатости. Если контраст не был разительным. Заведомо обреченным.

А во-вторых... (наклоняется к ней) вы обманывали меня? Играли со мной? (Саша с беспокойством поднимает на него глаза.) Где ваши ошибки? "Ложьте","прейти"... Я наблюдал, как вы пишете. Очень грамотно. Значит вы тогда... скажем так, пошутили?

Саша кивает с улыбкой.

ИЛЬЯ. Ну а тогда признайтесь и в остальном... (Саша вскакивает, выходит в зал. Илья - за ней) Я ведь давно раскусил вашу хитрость. Но мне было интересно. И знаете, что мне помогло? (Кивает на альбом) Этот альбом. Я редко его смотрю. Но вот как-то вытащил. Хотел взглянуть, действительно ли я так отвратителен, что молодая женщина - я вас имею в виду, Сашенька, - смотреть в мою сторону не хочет. И тут увидел мамину классную фотографию. Ученики ее любимого десятого "Г". И рядом с мамой - классной руководительницей - кого же? Нашу Зинаиду Потаповну. А под ее милой фотографией подпись: Александра Ясенева. Такую фамилию ведь ни с чем другим не спутаешь. Сашенька Ясенева - мамина любимица, о которой я столько слышал - и которую не довелось увидеть. Судьба.

Однажды, помните, на мамин юбилей, класс всем составом пришел к нам. Минут десять за общим стором посидел и я. А вы, Сашенька, лежали дома с ангиной - и мама все время сокрушалась по этому поводу.

Помню, они тогда мечтали, как встретятся через двадцать лет. Профессора, ученые, летчики. Кажется, были потенциальные врачи, две учительницы, одна балерина, один спортсмен... А Сашеньки Ясеневой опять с нами не будет, потому что кинозвезда будет сниматься в американском фильме с Дастином Хоффманом в роли ее немолодого друга. Вы ведь к нему были неравнодушны, правда, Сашенька?

САША (кивает, потом смеется). Правда.

ИЛЬЯ (облегченно). Ну, слава Богу. Немой заговорил. Чудо свершилось. Кстати, мне помог и ваш блокнотик. Как он оказался в моих руках - я вам поведаю позже. Верьте, что я по чужим карманам не привык лазать. Но, тоже по воле случая, я прочел там, случайно открыв не с той стороны, записку:"Саша, тебя спрашивал Белкин. Все равно ты ничего этим не докажешь. А лекции у него интересные".

И ваш, Сашенька, ответ. Знакомым мне почерком некоей Зинаиды Потаповны:"Я не могу. Пока не могу. Скажи, что болею". И ответ на это...

САША (вскакивает). Вам... все известно? Ну, да, конечно...(Плачет). Я его люблю. Но, честное слово, я не знала, что... это ваш отец. И муж Инны Всеволодовны. Невероятное совпадение...

ИЛЬЯ (подходит к ней и гладит ее по голове, она утыкается ему в плечо). Этот человек, который прекрасно знает высшую математику любви и пользуется этим на практике, просто никого не любит. Может, не способен. А скорее всего - так и не сумел разглядеть ту самую пару, о которой вы давеча так блестяще толковали.

САША (великодушно). Или просто еще не встретил... Скорее всего...