Картина 5.
Офис, уставленный столами. На каждом - компьютер. Обеденный перерыв. Шестеро молодых мужчин сидят на двух соседних столах. Илья - один за своим компьютером. Пьет кофе.
СЕРГЕЙ. Моя бы воля - я всех к стенке бы поставил. Туда (указывает пальцем в потолок) не воры не полезут. Даже если и был кто порядочным - там, видя, как все хапают, в конце концов сломался бы.
ИВАН. Как будто ты бы не сломался.
СЕРГЕЙ. Я туда, как видишь, не лезу. Здесь штаны протираю.
НИКОЛАЙ. Дело ведь не в том, хапают или не хапают. Все это - от безысходности. Как говорит моя Светка: когда поддерживаешь чистоту в квартире более-менее регулярно, - особых сложностей нет. Сегодня - то почистил, завтра - это помыл. А стоит запустить - садишься в центре квартиры и не знаешь, за что схватиться. И, главное, настроения делать дело нет. Хочется уехать или убежать куда подальше. Так и там.
СЕРГЕЙ. Хочешь - не хочешь, а надо. Так лучше скорее. Назвались груздями...
ИВАН. Дело не только в "груздях". Вот ты... У тебя четыре заказа. Три из них должны быть готовы завтра. А они готовы? Нет. Зато готов четвертый. За который тебе заплатили вперед. "Левый". И так - у каждого из нас. И так - почти у каждого в городе. И так - у большинства в стране. Чего ж ты требуешь от кремлевских вождей?
(Илья резко встает и выходит из комнаты).
СЕРГЕЙ. Злится. Гордый - сил нет.
НИКОЛАЙ. Просто все эти разговоры у него - в печенках. Он так мелко не мыслит. И вообще - обед кончился. Где наши красавицы? Опять по магазинам отправились?
(Входят разрумянившиеся Ася и Маша)
МАША. Что это Ильницкий выскочил как ошпаренный?
СЕРГЕЙ (ядовито). Где, говорит, моя Асенька? Минуты без нее прожить не могу.
АСЯ (с усмешкой). От него дождешься. Между нами, девочками, как он на меня давит! Флюиды его с моими несовместимы. Молчит и всех нас презирает. Перевели б его, что ли, куда-нибудь. (Маше) Слушай, а все же те часики, с корундом, симпатичнее. Зря я поспешила. Ну, ладно. Подарю сестренке.(Подходит к столу Ильи, нажимает кнопку, появляется заставка: титульный лист книги.) Нас презирает за мелкотравчатость, а сам пошлит.
МАША. Это ты из зависти. Характер у Ильницкого тяжелый, но уж, что талантливый то талантливый. (Подходит к Асе.) Очень оригинально. И без вычурности.
АСЯ (с сарказмом). Все знают, что ты к нему неровно дышишь. Но, согласись: быть оригинальным сегодня - не модно. Банально до пошлости.
МАША. Не обижайся, но иногда мне кажется, что ты просто не можешь ему простить, что он тебя бросил.
АСЯ. Кто кого бросил? Он меня - или я от него сбежала? Все соки из меня за три года выпил. Зануда - каких свет не видел! Ни в чем угодить невозможно. И бирюк. Ничего ему не интересно. Телевизор мог неделями не включать. А когда я включала - на минимальной, заметьте, громкости - злился. Работать, видите ли, мешает. Подругу не позови: слишком громко шепчемся.
Газет не читает. Представляешь, взрослый мужик... Политика для него - чушь собачья. Серпентарий. Хоккей, футбол, бокс тоже не смотрит. Научную программу специально для него включала - пять реплик вытерпит, на шестой - выходит со злостью или выключает телевизор. "Что, - говорю, - тебе интересно? Без подпитки извне не сделаешь открытия в философии. Мысли нужен толчок". Рукой машет, как на ненормальную.
МАША. Но в постели, кажется, он тебя устраивал?
АСЯ. Это я так до Лени считала (блаженно улыбается.) Ленчик мой, Геракленок мой...
СЕРГЕЙ (шепотом). Девочки! Полундра! Входит Илья, молча подходит к своему столу.
ИЛЬЯ (жестко). Кажется, просил не дотрагиваться до моего компьютера в мое отсутствие. Чужие письма вы тоже читаете?
Все молчат. Слышен только шум работающего принтера.