3 Аналитический комментарий к статье а.И. Корюшкина «Фрэнсис Либер – первый профессор политологии»

Фрэнсис (изначально Франц) Либер (Francis Lieber) родился в Берлине 18 марта 1800 года в семье некогда преуспевающего коммерсанта. Его детские и юношеские годы прошли на фоне различных революционных потрясений и войн в Европе. В 1815 году он добровольцем поступил на службу прусскую армию, участвовал в битвах при Линьи и Ватерлоо, где был серьезно ранен в шею при штурме Намура, перенес тиф и был при этом близок к смерти. В свои ранние годы о обладал столь радикально-либеральными взглядами, что мечтал о покушении на Наполеона III. По возвращении в Германию он становится членом Турверейнского движения, организации гимнастических ассоциаций, созданных для укрепления физической формы и духа братства их членов. Позднее они стали центрами развития чувства национализма и объединения Германии. Во время общего подавления студенческих организаций в 1819 году он был, по подозрению в либерализме, на некоторое время заключен в тюрьму и затем преследовался полицией все время его проживания в Германии. Не будучи допущен к обучению в прусских университетах, он прошел курс обучения и получил в 1820 году ученую степень доктора, защитив диссертацию по математике, в университете города Йена. Затем изучал прикладную математику в университетах Галле и Дрездена, а также частным образом обучался в Берлине. В 1821 году он, как и многие европейские студенты, интеллектуалы и литераторы того времени, отправляется в Грецию для участия в революционном движении за независимость. С сожалением обнаружив сервильность современного греческого характера, он уезжает в Италию, где больше года живет в Риме в семье немецкого историка Бертольда Георга Нибура, тогда посла Пруссии в Италии, в качестве учителя его сына. По возвращении в 1824 году в Германию он вновь подвергается тюремному заключению, где пишет серию стихов, позднее опубликованных под псевдонимом Франц Арнольд. В 1825 году он уезжает в Англию, где, давая уроки и публикуясь в немецких периодических изданиях, проводит почти два года. Здесь он пишет трактат о Ланкастерской системе образования и заводит личное знакомство с Джоном Стюартом Миллем и Джереми Бентамом, которые, хотя и не сделали из него утилитариста, но помогли получить в 1827 году должность директора и инструктора по плаванию в спортивном центре в Бостоне, США. Затем здесь, в США, он читает лекции по истории и политике в крупнейших городах Америки и переводит на английский работы ведущих французских и немецких философов и социологов. Предложенная им тогда идея перевести энциклопедию Брокгауза на английский язык обернулась подготовкой и публикацией под его редакцией первого издания 13-томной Американской Энциклопедии. В 1832 году, по заказу только что созданного Джирард-колледжа, он пишет развернутую программу обучения, которая, будучи опубликованной в 1834 году, оказала сильное влияние на 2 учебные программы ведущих высших учебных заведений США. В 1835 году он получил свою первую академическую должность заведующего кафедрой и профессора истории и политической экономии в колледже Южной Каролины, где и непрерывно работал до 1856 года. В свою бытность здесь он написал работы, которые создали ему репутацию политического философа, особенно такие, как двухтомный «Учебник по политической этике» (1838), принятый в Гарварде в качестве официального учебника, «Правовая и политическая герменевтика, или Принципы интерпретации и построения в праве и политике» (1839), «Законы собственности: эссе о 16 собственности и труде» (1842), а также двухтомный труд «Гражданская свобода и самоуправление» (1853), новое издание которого 1874 года было принято в Йеле в качестве учебника. Как полагает Алан Граймс, творчество Фрэнсиса Либера явилось существенным фактором перехода от конституционного подхода к правовому в интерпретации природы Американского Союза и развития органической концепции нации. Идеи: • Творчество Либера явилось существенным фактором перехода от конституционного подхода к правовому в интерпретации природы Американского Союза и развития органической концепции нации. Его теория институциональной свободы, утверждающая, что свобода граждан может быть основана только на хорошо интегрированной системе самоуправляющихся общественных институтов, подкрепляемых и защищаемых общественным мнением, вполне может быть отражением Германии, представлявшей собою в то время набор небольших, зачастую карликовых государств в тени то Франции, то Австрии. Тот тип свободы и местного самоуправления, который существовал в Англии и Соединенных Штатах, представлялся Либеру весьма отдаленной перспективой для его родины. Поэтому он задавался вопросом о том, какими факторами и обстоятельствами можно было бы объяснить столь существенные различия в политико- государственном устройстве разных стран, что естественным образом выводило его, в частности, на проблематику политической этики. • Собственно этику Либер рассматривал в качестве «чистой», абстрактной науки. Он относил ее к разряду таких явлений, как естественное право, хотя указывал и на различие между ними, вместе с тем подчеркивая существенную связь прав и обязанностей. Наука о политике предоставляет различные формы правовых предписаний, которые наилучшим образом могли бы служить целям права в данный момент и при данных обстоятельствах. Но, вместе с тем, они должны быть дополнительно проанализированы и с точки зрения политической этики, поскольку закон никогда не может полностью заменить моральное суждение в качестве руководства к действию. Даже власть деспота, утверждает Либер, никогда не является настолько полной, чтобы обеспечить абсолютное подчинение (намеки на теорию легитимности). В целом же «Политическая этика» Либера является первым систематическим трактатом о государстве в американской политической науке и, возможно, в американской политической литературе как таковой. • Либер указывал на опасность грубого соединения понятий и принципов абстрактного разума и внеисторически трактуемого эмпиризма. В то же время он осуждал и полное отрицание естественного закона, опору лишь на власть как основу всякого права и целесообразность как единственное руководство к действию в политике. Успех может быть обеспечен только комбинацией этих двух очевидным образом противоречащих друг другу принципов. Это означает, что если любая конкретная политическая проблема должна рассматриваться в свете некоей фундаментальной истины, то реальные политические действия по ее разрешению должны вырабатываться и реализовываться на основе конкретных обстоятельств ее возникновения и присутствия в политической жизни. Такая позиция Либера указывает на весьма типичную для него консервативно ориентированную взвешенность всей его либеральной теоретико-политической доктрины • В трактовке человека как «правового существа» (jural being, jural – введенный им термин) политическая наука имеет дело с государством, которое Либер определял как «правовое общество» (jural society), основанное на «отношениях права» между гражданами. Государство проистекает из «суверенитета народа», который проявляется не только в законе, но и в государственных институтах власти, которые наилучшим образом действуют при взаимном контроле и уравновешении друг друга. Он отрицал все теории договорного происхождения государства или его суверенитета, которые имели результатом отделение права и государства от общества. Он предпочитал рассматривать государство в его социальном смысле, а право в его живом функционировании. • Либер утверждал, что общество действует непосредственно через общественное мнение и что конкретный государственный аппарат представляет собою лишь такой институт, при помощи которого правовое общество, действует во всех случаях, когда оно не действует напрямую силой своего суверенитета. • Либер осуждает и абсолютную монархию в ее просвещенных и непросвещенных разновидностях, и абсолютную демократию как бесконтрольное правление большинства. Утверждая значимость представительного правления, двухпалатного парламента и разделения властей, он указывает, что их эффективность напрямую зависит от общества, их формирующего. Л. различает правильные и неправильные формы правления на основе отношений между обществом и государственным аппаратом. Так, по характеру деятельности конкретных государств, он выделяет 17 такие разновидности, как: «автаркия» (публичная власть полностью и безраздельно находится в чьих-либо руках, будь то монарх, народ или аристократия) и «хамаркия» (данный термин он предлагает в отсутствие в то время английского эквивалента понятия самоуправления). • Либер претендовал на авторство фразы «нет прав без обязанностей, как и нет обязанностей без прав» и весьма сетовал по поводу того, что она была присвоена Марксом. • Реальная свобода по сути своей является индивидуальной и, вместе с тем, она неразрывно связана с социальным целым, так как свобода даруется, гарантируется и потому имеет публичный характер. Будучи политическим выражением изначального морального состояния людей, она является и практическим результатом успешного действия самоуправляющихся институтов. Гражданская свобода представляет собой высшую форму независимого действия, совместимого с целью обретения тех сущностей, которые являются объектами действия публичной власти. Поскольку эти объекты изменяются во времени, характер гражданской свободы варьирует сообразно различным взглядам, которых придерживается человек на различных этапах развития цивилизации. • Он обозначает основные фазы развития свободы в истории – древняя, средневековая и современная, воплощенная в «английской» и «галльской» (французской) ее формах. Древние почитали государство главенствующим над индивидом, а гражданство полагали высшим выражением человеческой личности. В Средневековье не было государства как такового, феодальная система справедливо определяется здесь как межевая по своему характеру. Современную его времени свободу Либер считает продуктом двух движений, а именно, формирование национальных государств и развитие идеи индивидуальных прав и желание защитить их. Причем наиболее полную реализацию эта свобода получает в Англии в результате роста здесь институтов, которые сформировали национальный организм и обеспечили эффективные формы контроля, предотвращающего злоупотребления властью. В свою очередь, французы не создали системы институтов для защиты индивидуальных прав или сохранения свободы. Во Франции свобода воплощена в идее равенства, основанного на всеобщем избирательном праве или на неделимом суверенитете народа, что в результате оборачивается постоянным смешением равенства и демократии с одной стороны, и демократии и свободы с другой. Равенство и демократия сами по себе еще вовсе не составляют свободу. Они могут быть слагаемыми худших из форм деспотизма: одна из этих форм уничтожает индивидуальность (коммунисты) а другая – если это демократический абсолютизм – представляет собой власть без ответственности • Он определяет институт как систему применений, законов и регуляций широкого и повторяющегося действия, содержащий в себе организм, посредством которого он воздействует на собственную независимую деятельность, постоянное функционирование и дальнейшее развитие. Его целью является порождение, санкционирование и регулирование действий того или иного рода. При этом одним из главных свойств института он считает самоуправление (к этому времени Либер уже отказывается от терминов «автаркия» и «хамаркия», заменив их соответственно понятиями «абсолютизм» и «самоуправление» - введенный им английский термин “self-government”) • Согласно его интерпретации, единство нации формируется на основе общей культуры и исторической судьбы, находящих свое воплощение в конкретных политических институтах. Нация возникает в ходе эволюционного роста, она не может быть результатом заключения некоего произвольного договорного соглашения, будь то между индивидами или между штатами. Эта принятая на Севере США органическая концепция Американского Союза оправдывала утверждение о том, что Союз навсегда и что он неделим. Эта точка зрения была высказана и Авраамом Линкольном в его первом инаугурационном обращении и во множестве его работ. В отличие от всех своих предшественников и современников, в каждой из своих по-следующих работ Либер все более и более сознательно анализирует методы, объекты и цели преподавания политической науки. Его методологический подход к изучению политики можно обозначить как плюралистический, в рамках которого он утверждает, что статистика, каузальные обобщения, герменевтика являются слагаемыми научной трактовки политики, которая имеет дело с правовым существом, то есть с гражданином. Первым в политической науке применивший герменевтику в политическом анализе, Либер обосновывает ее чрезвычайную эвристичность и полезность не только для политологов, но и для граждан, поскольку это такая отрасль научного знания, которая устанавливает принципы интерпретации и построения текстов. Кроме того, он полагает историю важнейшей для политической науки областью знания, поскольку она, кроме всего прочего, обеспечивает колоссальное изобилие фактов.

4. Анализ взаимосвязи истории, экономической теории и правоведения с политической наукой и определение ее предмета исследования в статье Манро Смита “Introduction: The Domain of Political Science”

Манро Смит – американский юрист и историк, профессор Колумбийского университета. Годы жизни автора и его основные работы представлены на слайде.

Становлению науки политологии способствовали:

• появление учебных и научных центров, специализирующихся на изучении политических явлений – что связано с созданием Школы политической науки под руководством Джона Бёрджесса в Колумбийском университете в 1880 году (Джон Бёрджесс является учеником Фрэнсиса Либера, о котором мы читали статью Александра Ивановича);

• выход в свет специализированных научных журналов – Школа политической науки под руководством Джона Бёрджесса начинает издавать политологический журнал «Ежеквартальник политической науки» в 1886 году;

• выделение в особое сообщество ученых, которых впоследствии будут называть политологами – этот пункт связан с организацией Американской ассоциации политической науки в 1903 году

С появлением «Ежеквартальника политической науки» связывается становление политологии как науки и важную роль здесь сыграл Манро Смит в качестве одного из основателей и главного редактора журнала. Его статья «Введение: сфера политической науки» была опубликована в первом выпуске журнала.

Проблемное поле.

В своей статье Манро Смит отмечает неопределённость в использовании термина «политическая наука» и предлагает строгое его определение.

Смит под определением понимает концентрированный результат огромного умственного труда. Для того, чтобы понять его, чтобы оценить все включенное им и исключенное из него, порядок мыслей давшего определение следует продумывать вновь и вновь, до тех пор, пока ученик не заполучит тот же взгляд на предмет, что и учитель, после чего потребность в определении отпадет.

В этой связи Смит даёт определения социальной и политических наук.

Социальная наука, в наиболее широком смысле, имеет дело со всеми отношениями человека в обществе, более конкретно — со всеми отношениями, возникающими в результате общественной жизни человека. Смит считает, что «социальная наука» или социология, если использовать этот термин, является всего лишь удобным выражением для обобщения всего множества социальных наук.

Среди социальных наук Смит выделяет и такие, которые принято рассматривать в качестве «политических наук» и даёт определения этого термина. Политическая наука, означает науку о государстве, которая включает в себя вопросы организации и функционирования государства и отношения одних государств с другими. Под политическими науками также следует понимать те, которые занимаются отношениями людей в государстве, т. е. всеми отношениями, которые возникают в результате политической жизни человека.

И в связи с последним определением Манро Смит пишет, что экономика и право заслуживают звания политических наук. Право, как и экономика, имеет дело с отношениями, которые не являются результатом политической жизни человека (как, например, вопросы собственности и семейные отношения); но законы в правовой науке формулируются государственными органами и приводятся в действие правительственной машиной.

Затем Смит признает, что существует лишь одна политическая наука – наука о государстве, но также подчёркивает тесную связь между политической наукой, экономикой и правом. Центральная задача статьи – показать взаимозависимость этих наук.

Каждая из этих наук разделяет большую часть изучаемого поля с одной или двумя другими. Право и политика соприкасаются на почве изучения организации и функционирования правительства определенного государства. Право и экономика вместе заняты коммерческими транзакциями. Теория правительственного администрирования оказывается по большей мере экономической, а государственные финансы, являющиеся частью административной системы страны, основаны на экономической теории и регулируются правом.

Родственное положение этих наук может быть хорошо понято, если мы нарисуем три круга, каждый из которых будет пересекать два остальных, а место, разделяемое всеми тремя, будет весьма значительным. Но даже это поле, занимаемое всеми тремя науками одновременно, не принадлежит только им. Все социальные отношения, с которыми имеют дело право, экономика и политика, находятся в сфере ведения этики. Обязанность, повинность, честность, милосердие — эти идеи являются силами, которые приводят к жизни государство.

Также есть нечто общее между этими науками. Это её цель. Цель науки — раскрытие истины. И ее методы должны быть приспособлены к реализации этой цели. Манро Смит разнообразные методы объединяет под одним определением «сравнение». Единичный факт ничего не значит для нас: мы накапливаем факты, которые кажутся нам схожими, классифицируем и переклассифицируем их, отбрасывая поверхностные и случайные сходства, мы обнаруживаем все более глубокие взаимосвязи. Мы аккумулируем и сравниваем факты из жизни нашего государства и из-за рубежа; мы аккумулируем факты из нашего непосредственного прошлого и из более отдаленных эпох, а после — сравниваем их друг с другом и с фактами современности. Статистика, сравнительное правоведение, история — все это средства и способы накопления фактов для сравнительного анализа, которые занимают вспомогательное положение в отношении социальных наук.

Из вспомогательных наук наиболее важной Манро Смит называет историю. Все остальные методы сравнительных исследований имеют дело только с настоящим. История дает социальным наукам другое измерение, увеличивая поле для сравнения. Но история делает и большее. Применению исторического метода мы обязаны открытием того факта, что социальные институты сохраняются и, в то же время, изменяются от поколения к поколению и от века к веку. Сравнивая институты настоящего с институтами прошлого, мы можем говорить об эволюции государства и права. Немецкие юристы говорили: «Закон не был сделан, он вырос; он является частью национальной жизни и ее порождением в той же мере, что и речь».

Как мы уже видели, сферы политики, экономики и права во многом пересекаются. И уже только этого оказывается достаточно для формирования взаимозависимости дисциплин, которая все больше усиливается с распространением применения сравнительного и, в особенности, исторического методов. Для правильного использования статистики социолог должен принимать во внимание всю совокупность социальных характеристик государства, в котором были собраны статистические данные. Разумное использование иностранного законодательства юристом, экономистом или политическим ученым предполагает не только осведомленность об общих принципах и технической структуре иностранного законодательства, но и о политических и экономических условиях государства, в котором и для которого был разработан тот или иной закон.

В исторических исследованиях взаимосвязь дисциплин чувствуется все более ярко. Редко бывает возможно классифицировать исторический факт как преимущественно политический, юридический или экономический. Ученый, подходя к исследованию с одной из сторон, будет сталкиваться с любой другой, но односторонний взгляд просто не может быть правильным. Если мы попытаемся проследить историческую эволюцию государства, то мы обнаружим каждый шаг этой эволюции надежно запечатленным в праве или экономических изменениях.

Если же наше внимание будет направлено на развитие права, мы обнаружим, что правила жизни примитивных сообществ были неразрывно связаны с моральными убеждениями и религиозными нормами. С постепенным усложнением цивилизации право начинает отделяться от религии и этики и постепенно начинает контролировать большее количество аспектов человеческой жизни.

Наконец, если мы возьмем экономику в качестве центральной линии нашего исследования, мы обнаружим, что управление социальными силами, которыми обычно интересуется эта наука, устойчиво зависит от развития этики и права.

В результате всего этого обсуждения мы можем подытожить, что политическая, экономическая и правовая науки столь сильно связаны между собой, что изучение одной из них с необходимостью влечет изучение остальных двух. Выбирай, какую душе угодно, а две остальные все равно появятся! Но из этих троих наука государства все более уверенно занимает главенствующее положение.

В заключение хотелось бы передать слова автора о том, что представление о государстве как о простом объединении в целях безопасности от внешних сил и внутреннего разлада совершенно устарело. Государство уже давно исполняет значительно большее количество функций, чем просто защиту человека и его собственности и принуждение к соблюдению договоренностей. Независимо от того, будем ли мы хулить или восхвалять разрастающуюся мощь государства, мы не можем отрицать, что оно становится, если еще не стало, центральным фактором социальной эволюции.