Глава 12

ТЕРАПИЯ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДОЙ ДЛЯ ПОДРОСТКА

УХОД ИЗ ДОМА С НЕДОСТАТОЧНЫМ БАГАЖОМ

Подростковый период – трудное время даже для детей с обычным развитием. Под внешней оболочкой смятения формируются межперсональные связи, и подросток репетирует взрослое поведение. В результате того, что внутренние функции начинают реализовываться на практике, происходит сепарация ребенка от родителей и взрослых. Фокус привязанностей смещается с родителей на группу сверстников и кратковременные интенсивные эмоциональные отношения с друзьями и партнерами.

У подростка с НП физическая перестройка и взросление, как правило,усиливают эмоциональную незрелость личности. В этом возрасте подростку с НП становится все более ясно, что ему доступно меньше возможностей в жизни, чем другим. Из-за этого конфликт между стремлением к независимости и отсутствием зрелых психологических компетенций приводит к появлению интенсивных и нереалистичных карьерных амбиций, в то время как фактический интерес к учебе совсем исчезает. Часто наступает возврат к моделям привязанности из раннего детства, поэтому нормальный постепенный процесс освобождения становится резким и неожиданным. Негативные чувства, связанные с ранней сепарацией, интенсивно проецируются на тех, кто воспитывает ребенка, например, на приемных родителей.

Столкнувшись с тем, что помощь взрослых будет необходимой в течение многих лет, подросток часто отрицает проблемы, вступает в жестокие конфликты и даже убегает из дома. Нередко после довольно спокойного школьного периода наступают внезапные изменения. Подросток начинает чувствовать себя уже взрослым с самого начала пубертата, и обычно тяготеет к компании гораздо более младших либо гораздо более старших людей.

Вследствие сниженной способности различать что правильно, а что нет и тормозить сексуальные импульсы, часто возникает социальная дезадаптация такого подростка. Могут наблюдаться противоправные действия, такие как мелкое воровство, драки, сексуальные правонарушения (смотри следующую главу), и это достигает форм, которые невозможно игнорировать. Часто встречается промискуитет, сексуальное домогательство до детей или других неподходящих сексуальных объектов. Первичный психологический дефект может усугубляться такими вторичными проблемами, как употребление наркотиков.

Иными словами, пубертат – это трудный период, когда помощь извне уменьшается, а внутренняя мотивация к получению помощи извне очень слабая. Это особенная проблема, если родители нормальные, как например, в приемных семьях. Завышенные ожидания опекунов или приемных родителей и, возможно, приоритетное стремление не выносить сор из избы - колебания по поводу обращения за профессиональной помощью – все это означает, что накопившиеся проблемы могут перерасти в серию взрывных конфликтов. У подростка могут реактуализироваться ранние травмирующие события, и он спроецирует чувство потери и одиночества на родителей или опекунов. Часто бывает, что ребенку легче функционировать в обстановке с менее тесными межперсональными связями, которая предъявляет менее высокие требования к способности к близости. Родителям часто необходима психотерапия, чтобы справиться с ситуацией, в которой они имеют дело с «вечным ребенком», который, в то же время, отказывается от их помощи.

ЦЕЛИ

Основная цель – поддерживать контроль и защиту среды со стороны взрослого и как можно дольше оставаться в контакте. Другая задача – предотвратить такие вторичные проблемы, как неприятие ребенка окружающими, подростковая преступность и сексуальные правонарушения. Третья задача – помочь родителям преодолеть отвержение их подростком и оставаться с ним в контакте при условии, что их не будут эксплуатировать финансово или еще каким-нибудь способом.

МЕТОДЫ

Беспокойство и раздражительность – наиболее распространенные состояния в период пубертата, а у подростков с НП они проявляются еще сильнее. Есть несколько способов справиться со стремлением подростка «сбежать».

Один из методов – это поместить подростка в изолированное социальное окружение (предпочтительно за один-два года до начала пубертата) вне пределов досягаемости криминальных групп, например, в маленькую деревушку.

Школы-интернаты полезны для более интеллектуально развитых детей. В таких школах много структурирующих моментов и ритуалов, и в то же время требования к способностям к эмоциональной близости там невысоки.

Метод взрослого кенгуру бывает полезен, когда нужно продлить контроль со стороны взрослых. Каждый год подросток становится невыносимо недовольным своей приемной семьей, опекунами или опекающим его учреждением, и его следует перевести в другую (очевидно, похожую) приемную семью или учреждение. Этот же метод применяется для того, чтобы помочь подростку с НП преодолеть нереалистичные планы на будущее и желания. Суть метода в том, чтобы не уничтожить, а отложить цель подростка и создать условия для ее достижения. Когда ты достигнешь своих целей в повседневной жизни, мы сможем подумать о достижении твоей конечной цели! Выполнение необременительных повседневных обязанностей всегда является условием для получения чего-либо желанного.

Постоянный контакт с родственниками можно поддерживать, составив очень четкие соглашения по поводу того, когда происходят встречи, сколько они длятся, с понятным планом о совместной деятельности родственников с ребенком. Подросток нередко эксплуатирует своих приемных родителей или опекунов, особенно если речь идет об употреблении наркотиков. Родителям может понадобиться психотерапия для поддержания границ и условий, чтобы они оставались вместе. Родители часто бывают в замешательстве и расходятся во мнениях в вопросах, что такое поддержка и при каких условиях ее можно давать. Разногласия по поводу «строгого или мягкого воспитания» могут привести к разводу супругов.

Любая стратегия должна базироваться на принципе, что для развития подростка с НП как личности лучше небольшие частые контакты с семьей в течение многих лет, чем очень активное общение в начале, после которого следует полный разрыв. Если в семье есть другие дети, то родителям приходиться выбирать между созданием сносной жизни для себя и других детей или вложением всех своих ресурсов в подростка с НП. Следует отметить, исходя из моего опыта, что развитие подросткав семьях, где родители вложили себя полностью, и в семьях, где родители вложили не так много в его воспитание, одинаково. Социальную жизнь ребенка от детского возраста до взросления определяют не затраченные ресурсы родителей, а зрелость личности подростка с НП. Важным моментом для родителей следует считать регулярность коротких контактов, а не огромные затраты энергии, когда сами родители обессилены и готовы отказаться от контакта вообще. Отмечается, что подростки с НП, которые имеют регулярные короткие контакты с семьей или приемным родителями, имеют более благоприятный прогноз, какими бы бесполезными эти контакты ни казались родителям. Обязательное предварительное условие таково, что родители не должны перегружать себя.

Процесс отчуждения в период пубертата, таким образом, бывает очень трудным и антагонистическим процессом. Вот несколько примеров из моей практики

МЯГКИЙ СЛУЧАЙ ПУБЕРТАТНЫХ ПРОБЛЕМ

В благополучной приемной семье мальчик вступает в пору пубертата и начинает резко конфликтовать со своими приемными родителями по поводу своих полномочий, а также из-за чувства, что они никогда его не любили и хотят от него избавиться. Он хочет умереть, он считает, что они усыновили его только для того, чтобы удовлетворить свои собственные потребности и т. д.

С точки зрения терапии я определяю приемные семьи как семьи, где все их члены знакомы с чувством потери. Приемный ребенок – это не наш ребенок, а гость, которого по той или иной причине нигде не хотели. Родители знают, что они потеряли ребенка, которого хотели однажды иметь, и приемный сын знает, что он потерял биологических родителей. Обе стороны живут в постоянном горе и печали по поводу своей утраты, и это влияет на их способность любить друг друга до тех пор, пока они открыто не поговорят об этом.

В течение нескольких индивидуальных занятий я работал с юношей, фокусируя его внимание на четырех моментах. Первый все его реакции являются нормальными по отношению к ребенку, который потерял своих родителей, и он учится уважать его собственное горе. Он не сумасшедший или со странностями, у него нормальная реакция к потере. Второй он не потерялся в пространстве. Если у него когда-нибудь будут свои собственные дети, то он будет первый в семье. Если провести экскурс через поколения, то всегда можно найти того, кто был первым, корни которого нельзя отследить дальше, и в данном случае он – этот самый человек. Третий нам приходиться считаться с тем фактом, что он несет в себе своих биологических родителей как повседневную реальность (демонстрируемую особыми привычками, способом проявления эмоций, характером и физическими характеристиками), и что он может разговаривать с ними, что он и делает иногда в довольно трогательных монологах. Четвертый мы исследуем, каким образом конкретные усилия разных людей сформировали у него понятие о родителях, которое сделало его таким, каким он стал сегодня, и функцию родителей, выполняемую многими разными членами многих групп. Смена лиц, безусловно, затрудняет для него интеграцию всех этих разных образов в единое целое, и поэтому нам пришлось провести много времени, организуя все эти очень разные подходы в одно значимое понятие.

На последних занятиях мы вернемся к теме, каким образом каждый член семьи может внести вклад в понимание потери, но на этот раз с более личной точки зрения, где есть больше места для процесса, который происходит в каждом из них. По соглашению этот молодой человек принял решение жить недалеко от своих приемных родителей, а конфликты между ними вернулись на обычный повседневный уровень.

ТРУДНЫЙ СЛУЧАЙ С ПУБЕРТАТНОЙ ПРОБЛЕМОЙ

В другой приемной семье ныне уже взрослый молодой человек был усыновлен в возрасте 4 лет из очень неблагополучной семьи. После многочисленных конфликтов и примеров вызывающего поведения казалось, что он освоился в семье, хотя часто был озлоблен, а иногда даже жесток по отношению к другим детям в школе.

При вступлении в пубертатный период он начал манипулировать своими приемными родителями, иногда говоря о желании уйти к своим настоящим родителям и угрожая им, что сделает это, если его требования немедленно не выполнят. Это быстро переросло в приступы ярости, когда он набрасывался на приемных родителей с кулаками, если они говорили ему, что он должен вовремя прийти домой вечером или отказывались давать деньги. Он часто выражал чувства ненависти и злобы по отношению к ним. Хотя его родители не отказались от него, они были вынуждены поместить его в специальное терапевтическое учреждение, где он провел некоторое время, плавая на старой шхуне. Однажды он сбежал и появился дома среди ночи, бросая в окна камни и обвиняя родителей во всевозможных грехах. В конце концов полиция, встревоженная звонками соседей, арестовала его. Родители подростка просто боялись его и поэтому были легкой добычей для эксплуатации. Деньги он тратил главным образом на то, чтобы покупать себе друзей и их восхищение. Когда его арестовали в очередной раз за серию правонарушений, в том числе мошенничество, и за то, что он сломал руку своей приемной матери, на суде он обвинил своего премного отца в сексуальном домогательстве (возможно, такой эпизод имел место до его усыновления). Это поделило присутствующих на тех, кто верил, и на тех, кто не верил ему. Его адвокат без проблем освободил подростка от всех обвинений, и тот продолжал бездельничать, пока его вновь не арестовывали за новые правонарушения.

С терапевтической точки зрения ясно, что он осуществляет очень хитрые манипулятивные маневры, чтобы добиться своего, а подлинная причина его прихода состоит в том, что он считает, что может избежать тюрьмы, сотрудничая с персоналом. Тем не менее, он хвастается своими способностями довольно наивно.

Его родителям рекомендовали навещать его раз в месяц на два часа в лечебном учреждении, но только в сопровождении одного из сотрудников. Большая часть лечения была направлена на установлении контакта с родителями, которых он видит регулярно, но не имеет возможности эксплуатировать, и родители постепенно приходят к пониманию сложности его дефекта.

Последний паттерн не является большой редкостью, т.к. приемные родители особенно уязвимы перед обвинениями и эксплуатацией.

В возрасте 30-35 лет наблюдается заметное ослабление криминального и оскорбительного поведения даже у людей с психопатическими отклонениями, очевидно, вследствие позднего становления некоторых личностных структур (Hare 1992).

НЕКОТОРЫЕ СООБРАЖЕНИЯ ПО ПОВОДУ ПСИХОТЕРАПИИ ДЛЯ РОДИТЕЛЕЙ И ПОДРОСТКОВ С НП

Сейчас я попытаюсь описать соображения, которые возникли во время психотерапевтических сессий с биологическими и приемными семьями детей с НП.

Почему пубертатный период так труден для некоторых детей с НП Похоже, что именно в этом возрасте сразу несколько факторов начинают взаимодействовать. Они все указывают на одну и ту же проблему эмоциональной и социальной идентичности, проблему осмысления чувствования и, следовательно, знания глубоких чувств. В фильме Маркса Брозера есть замечательный диалог, иллюстрирующий ситуацию с молодым человеком с НП

• Рядом под домом зарыто сокровище.

• Но рядом нет дома …

• Значит, нам самим придется его построить.

Если вы помните модель, приведенную в главе 3 (Нарушение контакта и неспособность установить контакт), то всякое новое развитие начинается с симбиоза и зависимой фазы, затем следует амбивалентная фаза, где появляются независимые функции, и далее - автономная фаза, когда личность может функционировать без внешней поддержки, благодаря образованию внутренних систем. В случае нарушения привязанности первичный симбиоз недостаточен, и это значительно затрудняет сепарацию.

Во время пубертата регресс на ранние эмоциональные стадии и паттерны контакта неизбежен и необходим для того, чтобы переработать весь прошлый опыт в новую Я-концепцию.

Однако у подростков с НП этот регресс часто происходит более интенсивно и активирует ранние негативные рабочие модели другого, такие как злость, крайне сильные чувства отверженности и одиночества, парадоксальная привязанность, расщепление личности, ненависть и т.д. Сама интенсивность проявления рабочих моделей фактически ограничивает развитие из-за повторения ранних паттернов. Эти чувства, безусловно, проецируются на взрослых, выполняющих функцию родителей, будь то приемная семья или биологические родители. У родителей также наблюдается регресс под давлением эмоциональной напряженности подростка. Прошлые отношения управляют нынешними. Это тот момент, когда даже толерантное окружение не может больше выдерживать проблем, связанных с нарушениями привязанности.

Необходимо провести первичный анализ перед терапией, чтобы оценить, являются ли проблемы НП настолько сложными, что не следует проводить терапию со всеми членами семьи. Другая причина исключения членов семьи из терапии может состоять в том, что сами взрослые настолько травмированы, что она им не поможет. Если это так, то обсуждается перемещение ребенка в другую семью. Вопрос о том, как сообщить ребенку об этом решении и найти подходящую замену - одна из важнейших задач терапии. Следующее (очень сжатое) описание касается только семей, где ребенок достаточно привязан к опекунам, а опекуны все еще положительно привязаны к ребенку. Сессии зачастую бывают очень короткими из-за небольшого объема внимания подростка.

(Работая, как будет описано в следующем тексте, я предложил участникам открыто объяснить их эмоциональные состояния и чем мотивированы их действия, а также указать на наиболее заметные привязанности в жизни. В основе этого метода лежит метод «ментализации», разработанный Fonagy (Fonagy 1999) и другими. Способность отражать мотивы и эмоции – чисто человеческое качество. Полагают, что люди, обладающие устойчивым и независимым паттерном привязанности, могут лучше контролировать эмоции. Дети, испытавшие в раннем возрасте жестокое обращение и невзгоды, хуже развивают эту способность и плохо понимают мотивы и чувства других).

В терапии я часто начинаю с «эмоционального картирования», т.е. прошу как родителей, так и ребенка открыто описать чувства ребенка по отношению к его или ее опекунам (предварительно проинструктировав воспитателей не комментировать, не оспаривать и не обсуждать эти чувства). При этом выявляются поразительно амбивалентные и противоречивые эмоции (например, чувство зависимости и ненависти одновременно). Я прошу подростка описать эти чувства мне, в то время как родители просто слушают, иначе процесс может закончиться конфликтом. Особенно осторожно нужно обращаться с подробными описаниями чувств, относящихся к ситуациям, которые их больше всего провоцируют. Описания часто вращаются вокруг основных социальных тем, таких как чувство отчуждения от семьи, сдерживаемое опекунами, но не находящее эмоционального отклика.

Эти два механизма – регресс и проекция ранних рабочих моделей - затем объясняются в деталях с практическими примерами того, что только что рассказал подросток. Он или она «разговаривают с родителями, которые никогда не были такими, какими они должны быть», и, соответственно, им трудно «воспринимать тех, кого они видят сейчас». Эти реакции (глубокого презрения) по отношению к нынешним родителям описываются подростками, как правило, одинаково подросток возвращается в прошлое, и это побуждает родителей вернуться к собственному прошлому (временам, когда они сами, будучи детьми, испытывали на себе грубое, жестокое обращение). И вот вывод

«Вы разговариваете со своими родителями, которые когда-то у вас были, и ваши родители разговаривают со своими родителями, которые были когда-то у них. Цель этих занятий состоит в том, чтобы вы и ваши родители открыто говорили безо всякого вмешательства извне о своем длительном прошлом опыте родительской опеки. Вы оба имеете право сердиться на то, что вы не получили, но это чувство принадлежит другим временам и другим родителям, и нельзя позволять «духам» вмешиваться в ваши отношения. Ведь хорошо известно, что ссорятся только три несчастных ребенка».

Затем я отдельно прошу родителей описать свое детство, чего им не хватало, какие деструктивные моменты влияли на их безопасность и независимость. Я прошу их описать, когда они реагируют на подростков так, как реагировали их родители на них самих. Исследуются также другие значимые утраты, такие как отсутствие собственного биологического ребенка, если эти утраты влияют отношения с ребенком с НП.

На сессиях участники могут сделать карту, нарисовав себя и свои актуальные детско-родительские отношения в середине. Над ними рисуют «родителей, которые когда-то были», которые диктуют, что говорить, делать и чувствовать в нынешних взаимоотношениях. Затем я прошу участников проследить, как поддерживаются и продолжаются в нынешнем диалоге между родителями и подростком паттерны отрицательных «прошлых» детско-родительских отношений. Я даю обратную связь всякий раз, когда я слышу четкое заявление, возникающее из нынешних отношений, и с юмором подхожу к паттернам «старых отношений». Цель в том, чтобы дать родителям подростка понять, как они поддерживают диалог одинокого ребенка и помочь им действовать с более зрелой позиции. Всякая задержка развития определяется как «потребность в доброй старой колыбели» на некоторое время.

Я прошу подростка и родителей обратиться к родителям, которые когда-то были на рисунке и сказать им, что они делали правильно и в чем ошибались и выразить соответствующие чувства (гнев, печаль, чувство одиночества, тоску).

Затем я описываю процесс зачатия, вынашивания, вскармливания, воспитания и взросления как совместное рисование картинки, как длящийся диалог между родителями и ребенком, который заканчивается тем, что ребенок рисует в одиночку, когда вступает во взрослое состояние. В конкретном случае (с непрекращающимся периодом раннего детства с потерями, отсутствием заботы и переходом к другим родителям) эта работа становится еще сложнее. Она больше похожа не на рисование, а совместное собирание паззла, состоящего из очень разных событий в жизни ребенка. Кусочки этого паззла сразу не складываются, они даже не принадлежат к одному и тому же паззлу, а набраны из разных, тогда как некоторые кусочки нашего паззла вообще потеряны. Это означает, что ребенок был вынужден приспосабливаться к разным родительским стилям, языкам, установкам в раннем периоде жизни, а поддержка, которая так нужна для взросления, полностью отсутствовала.

Цель данного диалога вызвать у родителей и ребенка уважение к проблемам в создании общего для них чувства идентичности, основанное на фактах. Вот некоторые распространенные сценарии

- Ты чуть не умер от нехватки воды и пищи, но сумел найти способы выживания. В условиях приемной семьи тебе не разрешают использовать все свои знания по поводу выживания (кричать, лгать, воровать, кусаться).

- Ты ни от кого не видел любви, и неожиданно другие разочарованы, когда ты не полюбил их немедленно.

- Тебе приходится угождать своим новым родителям, чтобы выжить, а ты еще до сих пор сердит на собственных родителей.

- Ты потерял мать, а другая мама хочет, чтобы ты любил ее после этого.

- Ты уже начал учить язык хинди, когда тебе пришлось переключиться на совсем другой язык, а учитель в классе ругает тебя за то, что ты ленивый .

- Ты так хочешь вырасти, а из-за отсутствия родительской заботы в детстве ты растешь все медленнее и медленнее. Тебе нужны свои родители, но ты не хочешь их.

- У тебя были мать и отец, но не было родителей. Сейчас у тебя есть родители, но нет матери и отца.

Все эти несообразные переживания эквивалентны переживанию пребывания в концлагере, точнее, в нескольких концлагерях.

Естественная задача в этой связи – выяснить, как подросток выжил, и определить стратегии выживания как идентичность в некоторых отношениях подросток является более компетентным, чем его родители или сверстники, которые никогда не находились в таких экстремальных обстоятельствах, и в то же самое время они явились причиной задержки развития таких функций, как контроль над своими чувствами, способность доверять, искать помощи, расслабляться и получать удовольствие, чувствовать себя как дома и т.д. Также, можно, попросив поработать над проблемой подростка, нарисовать рисунок или карту под заголовком вот кто я и изобразить на нем все несоответствия разных родителей и мест на протяжении своей жизни.

Сейчас можно заново дать определение такому подростку как очень юному и в то же время очень опытному или как «получившему столько много различных дарований, что почти невозможно использовать их или собрать их в единое целое.

Довольно часто этот процесс способствует взаимному пониманию членов семьи с наличием проблем. Результат этих случаев проявляется в том, что эмоциональная интенсивность конфликтов снижаются в повседневных ситуациях. Признается наличие проблемы НП, которая определяется как здоровая реакция на невыносимое напряжение. Только реакции в этом случае являются очень незрелыми. Повышается способность родителей понять чувства подростка, а их сомнения по поводу предъявления требований уменьшаются. Этот процесс также позволит терапевту понять направление развития подростка – либо как психопатическое или глубоко травматическое с более здоровым потенциалом привязанности.

В зависимости от обстоятельств временное или окончательное помещение в какое-либо учреждение может обсуждаться в конце курса занятий, при условии, что достигнут квалифицированный и зрелый уровень дискуссии, прежде чем решение будет принято. В других случаях достигнутая адекватная самооценка помогает вести эмоционально спокойный и разумный диалог.