2.Выбор веры

К началу первого тысячелетия языческий мир исчерпал все свои потенциальные возможности в морально-этической и религиозной сфере, а значит и на путях развития социального устройства и государственности. Поэтому победное шествие христианства по Римской империи, а вслед за ней и обращение окрестных языческих племен было неизбежно и логически обусловлено всем ходом мировой истории.

Язычество не было религией в современном понимании. Это была довольно хаотическая совокупность различных верований, культов, но не учение. Это соединение религиозных обрядов. Поэтому объединение различных племен, в чем так нуждались восточные славяне 10-12 века, не могло быть осуществлено язычеством. Тем более стремление вырваться из-под угнетающего воздействия одиночества среди редконаселенных лесов, болот и степей, боязнь грозных явлений природы, заставили людей искать объединения.

В 988 г. при Владимире Святаславиче в качестве госу­дарственной религии было принято христианство. Летописные легенды, записанные значительно позднее, рассказывают нам о том, что князем Владимиром был произведен сравнительный анализ предлагавшихся вариантов. “Первые послы были от волжских Болгар. Описание Магометова рая и цветущих Гурий пленило воображение сластолюбивого князя; но обрезание казалось ему ненавистным обрядом и запрещение пить вино уставом безрассудным. Вино, сказал он, есть веселие для русских, не можем быть без него.

Послы немецких католиков говорили ему о величии невидимого Вседержителя и ничтожности идолов. Князь ответил им: идите обратно, отцы наши не принимали веры от Папы. Выслушав иудеев, он спросил, где их отечество? В Иерусалиме, ответствовали проповедники: но бог во гневе своем расточил нас по землям чужим”. И вы, наказываемые богом, дерзаете учить других? сказал Владимир: мы не хотим, подобно вам, лишиться своего отечества.

Наконец безымянный греческий Философ, опровергнув в немногих словах другие веры, рассказал Владимиру все содержание Библии... и в заключение показал ему картину Страшного Суда, с изображением праведных, идущих в рай, и грешных, осужденных на вечную муку. Пораженный Владимир вздохнул и сказал: “благо добродетельным и горе злым!” Крестись, ответствовал Философ - и будешь в раю с первыми.

Но киевский князь Владимир задумался над необходимо­стью принять монотеистическую религию, по своей сути укреплявшую власть единого государства. Это было тем более необходимо, что такие религии уже исповедовали поч­ти все окружавшие Русь государства.

Почему же было выбрано православие? Ведь если ислам и иудаизм вполне могли быть отвергнуты как религии, сохранившие многие национальные обряды и пищевые запреты, то католицизм был отвергнут по совершенно иным причинам. К сказанному по этому вопросу выше можно добавить, что становление феодальной формации в Киевском государстве отличалось с аналогичного процесса в западноевропейских странах, где получил широкое распространение католицизм. К десятому веку завершился длительный и трудный процесс образования восточнославянского союза, центром которого стал Киев. В результате объединения Новгородской и Киевской Руси возникло государство с огромной территорией, управление которой представлял немалую трудность. Усилия по централизации власти сталкивались с центробежными тенденциями, антифеодальными выступлениями смердов, постоянной угрозой внешних нападений. Оторванная от народных масс, великокняжеская власть нуждалась в усилении своего влияния для решения внутренних и внешних задач. Она не могла полагаться только на насилие, военную силу, принуждение. Господствующее положение киевского князя над всеми другими князьями городов, входивших в состав одного государства, также нуждалось в идеологическом подкреплении, в «теоретическом» обосновании необходимости власти как силы, способной решить общенародные задачи. Таким идеологическим обоснованием сложившейся политической организаций общества могла стать только религия, соответствующая социальным потребностям феодальной общественно-экономической формации. Подобной религией, находящейся в тесном союзе с государственной властью, было византийское христианство.

В Византии православная церковь не только отличалась политической беспомощностью, но и полным подчинением императорам. Если в раннесредневековой Западной Европе римский первосвященник был вершителем судеб народов и государств а католическая церковь — организатором и вдохновителем многих политических, экономических и военных акций, включая крестовые походы, претендентом не только на духовную, но и на светскую власть, чтобы стать центром феодальной системы, то византийская церковь не могла ставить подобной задачи. Глава византийской церкви — патриарх мог быть избран на свой пост только с согласия императора. От императорского двора полностью зависело его благополучие. Вполне понятно, что поло­жение церкви диктовало ей безоговорочную поддержку внешней и внутренней политики византийских императоров.

Близость Киева и Византии и усиление их экономического и политического взаимовлияния в середине X в. не могли не вызы­вать и взаимного интереса. Заметно возрастали торговые и куль­турные связи двух государств. По свидетельству начальной лето­писи, удачный поход Олега на Царьград завершился подписа­нием в 907 и 911 гг. выгодного для Киева договора. В соответст­вии с этим договором киевские торговые люди могли беспошлин­но продавать свои товары на рынках Царьграда, пользоваться городскими услугами, закупать изделия греческих ремеслен­ников.

Киевские князья, хорошо знавшие особенности византийского христианства, не случайно отдали ему предпочтение. Оно не только не содержало в своей культовой практике ничего специ­фически национально-этнического, что было бы неприемлемым для киевского общества, но своей социально-политической ориентацией полностью соответствовало интересам господствую­щих классов. Если бы этого соответствия не было, православие не стало бы общегосударственной идеологией, не смогло бы спо­собствовать возвышению великодержавной власти и превратить­ся в новое оружие подчинения эксплуатируемых масс. По мне­нию Б. Д. Грекова, созданная церковная организация «заняла весьма определенное место в истории киевского общества и ста­ла новым и сильным орудием воздействия на массы в целях дальнейшего их подчинения государственной власти».