17.3.2. Нация как социокультурный феномен

Данный аспект связан с работами Джеймса Келласа. Он критикует примордиализм, согласно которому национализм коренится в инстинктивных моделях поведения традиционных обществ, и выделяет контекстуализм, рассматривающий национализм как продукт определенных экономических и социальных условий. В рамках «контекстуальной концепции » нация представляется сложной структурой, «характеризующейся одновременными взаимодополняющими друг друга потоками локальных, региональных и глобальных коммуникаций». Сложность анализа обусловлена необходимостью учитывать в структурах тех или иных наций влияние различий, которые определяются сложным историческим и культурным контекстом, геополитическими факторами и прочими условиями. «Каждый из уровней нации может взаимопересекаться, взаимодополняться или расходиться с другими уровнями, составляющими ее». Получается, что контекст, в котором существует нация, структурообразует ее, а не наоборот. При этом пространство нации не определено территориально, поскольку «многоуровневые национальные культурные, коммуникационные, социальные и другие структуры и миграции постоянно трансформируемы и видоизменяемы». Все это предполагает аналитический подход к изучению причин и следствий, вызывающих те или иные процессы внутри и вне нации. По мнению чешского исследователя Мирослава Гроха («Социальные предпосылки национального возрождения в Европе»), классификацию и оценку опыта национального строительства необходимо рассматривать в широком национальном и культурном контексте, поскольку процесс нациообразования может происходить только при определенных социальных условиях. Нация, по М. Гроху, это большая социальная группа, объединенная совокупностью объективных отношений определенного типа – экономическими, политическими, лингвистическими, культурными, религиозными, географическими, историческими, а также их субъективным отражением в коллективном сознании. При этом наличие коллективной исторической памяти, общности судьбы, крепость лингвистических и культурных связей, идеи равенства всех членов группы и вытекающая из этого идея гражданского общества выступают основополагающими и необходимыми факторами, побуждающими людей принимать новую национальную идентичность. По мнению Гроха, «формирование нации никогда не бывает только проектом амбициозных, склонных к нарциссизму интеллектуалов».

17.3.3. Нация как этническая идентичность

Согласно представлениям британского социолога Энтони Смита, в «ортодоксальном модернизме» нации выступают продуктом социальной трансформации, вызванной индустриальной модернизацией. Сам себя он считает скорее последователем «этносимволизма». В своих работах, таких как «Теории национализма» (1971), «Этническое возрождение» (1981), «Этнические истоки наций» (1986), «Национальная идентичность» (1991), он исходит из посылки, что большинство современных наций сконструировано вокруг «доминантной этнии », объединяющей вокруг себя «другие этнические общности в созданное ею государство, которому она дала имя и придала определенный культурный характер». Под этнией понимается группа людей, которых объединяют общие мифы о происхождении и историческая память, связанная с исторической территорией и обладающая определенной степенью консолидированности. Культурные мифы, символы, ценности в таких сообществах передаются из поколения в поколение на большой территории и в низших стратах социальной лестницы. Важнейшим механизмом существования и распространения традиций выступает организованная религия – Церковь – с ее священными текстами, обрядами и клиром. Он выделяет два основных типа этний: во‑первых, это латеральные (горизонтальные) аристократические этнии, которые занимают обширные территории, но слабо укорененные социально, и, во‑вторых, вертикальные демотические, более компактные, представленные народными низами и часто объединенные чувством религиозной идентичности. Под нацией Э. Смит понимает население, имеющее собственное название, общие мифы, историческую территорию и историческую память, массовую общественную культуру, общую экономику, общие юридические права и обязанности по отношению ко всем ее представителям.

Данный подход разделяет и американский ученый, антрополог Клиффорд Герц. Так, в своей статье «Примордиальные узы» он анализирует понятие «примордиальные узы» и приходит к выводу, что это – «совокупность до– и вне– собственно национальных отношений, которые на самом деле определяют характер формирующейся нации: непосредственное общение, кровные связи, обусловленные самим рождением в конкретном религиозном сообществе, говорящем на отдельном языке, или хотя бы диалекте языка и имеющего особые формы социальной жизни. Эти сходства по крови, речи, традиции и так далее, имеют сложно выражаемую и временами непреодолимую, принудительную силу как по отношению к людям, так и по отношению к самим себе» [163] . По мнению К. Герца, эти отношения вступают в острейшее противоречие с заимствованной (в подавляющем большинстве случаев) идеей национального государства. Особенно это показательно на примере обычаев, различия в которых «формируют основу для определенной степени отсутствия национального единства почти всюду» [164] . Свои рассуждения К. Герц сопровождает примерами модернизации стран «третьего мира» в середине XX в.

17.3.4. Нация как культурно‑информационная общность

Культура крайне редко становилась основой для формирования политического единства. По мнению Эрнста Геллнера, развитие наций связано с переходом к индустриализации, что, в отличие от доиндустриальных обществ, предполагает активную социальную мобильность, самостоятельность, конкуренцию, развитие массовой культуры и информации. Этническая гомогенность не имеет здесь сколь‑либо важного значения. Новый характер труда требовал новой, надличностной и внеконтекстуальной формы массовой информации. Существование нации возможно лишь в том случае, когда все члены социальной общности владеют одними и теми же правилами формулирования и декодирования информации. Другими словами, они должны принадлежать к одной и той же культуре, и эта культура должна быть «высокой», т. е. основанной на формальном образовании, в данном случае – массово‑информационном. Так возникает новое общество, в котором распространение и поддержка информационнной массовой культуры, а также обеспечение нерушимости ее границ становится заботой государства.