Глава 2. Рабочий класс в условиях "диктатуры пролетариата?

настроениях рабочих регулярно поступала в ВЦСПС и по линии ВЧК. Руководство профсоюзов было постоянным адресатом госин-формсводок ВЧК. В них помимо сообщений о политнастроениях рабочих и забастовочном движении приводилась информация и о профсоюзной работе. Кроме того, сообщения о недостатках в деятельности различных профорганизаций страны направлялись руководству ВЦСПС в виде отдельных выписок из сводок и служили сигналом для реагирования по профсоюзной линии56.

Несмотря на все принимавшиеся меры репрессивного и разъяснительного характера, волна забастовочного движения не шла на убыль: по-прежнему, материальное положение рабочих оставалось крайне тяжелым, а всевозможные мобилизации и повинности еще более его ухудшали. Помимо 10-12-часового рабочего дня на заводах проводились еженедельные субботники или воскресники по погрузке дров. Для заготовки дров в Петрограде и Москве организовывались особые рабочие отряды, подобно продотрядам. Нередко, за счет бытовых условий рабочих решались производственные задачи. Так, общее собрание ячейки коммунистов Ковровского пулеметного завода постановило, реквизировать электролампы в квартирах рабочих и служащих для использования на заводе. К тому же, проводились всевозможные реквизиции у населения для нужд армии: седла, котелки, шинели и проч. А их сокрытие каралось ревтрибуналом вплоть до расстрела. Известно немало случаев, когда военкомы явочным порядком реквизировали посуду, мебель и все, что находили полезным для себя лично из домашнего имущества населения157.

Тяжелое положение с продовольствием и топливом, первоочередное снабжение армии не позволяли улучшить положение рабочих. В тоже время даже разговоры на эту тему могли подогреть атмосферу недовольства. В связи с этим Политбюро ЦК РКП (б), рассмотрев 24 января 1920 г. предложение ВСНХ повысить тарифные ставки для петроградских и московских рабочих, запретило ВСНХ и ответственным партработникам публично поднимать этот вопрос без предварительной санкции Томского.

Не менее остро, чем продовольственный, стоял вопрос об обеспечении рабочих одеждой. При этом вопрос о положении других категорий населения, находившихся не в лучшем положении, даже не поднимался. "Пойдите посмотрите по районам, на общих собраниях. Всякий одетый человек буквально вызывает ненависть... Порой становится стыдно, как посмотришь на какого-нибудь коммуниста, что ты одет и обут. Из губерний, особенно из южных, где был Врангель, получаем вопли и настойчивые требования - одежды?158, - сообщал С. Косиор осенью 1920 г. о положении в Харькове.

142

Профсоюзы и забастовки

А в ряде волостей Терской области местные власти по этой же причине были вынуждены издать постановление, запрещавшее мужчинам и женщинам выходить на улицу в одно и тоже время. На этом фоне уже не приходилось удивляться отсутствию одежды у заключенных. При появлении различных проверяющих они прятались друг за друга, скрывая наготу. "Это все предел кризиса, это кризис невиданный, колоссальный", - говорил А. И. Рыков о создавшейся обстановке на VIII съезде советов в конце декабря 1920 г. "... Когда у нас миллионы рабочих, то мы из них удовлетворить можем только 5%, поэтому между голодными и раздетыми идет самая ожесточенная борьба?15". Положение было столь острым, что ВСНХ прорабатывался вопрос о закупке за золото ширпотреба за границей160.

Как известно, недовольство условиями жизни граждане всегда увязывают с существующей властью. Многочисленные упреки в адрес советской власти фиксировались и в эти годы. При этом по мере приближения конца Гражданской войны они только нарастали. Причиной роста подобных настроений была не только усталость от тягот реальной жизни. К этому времени большинство рабочих уже успело благодаря настойчивости пропаганды усвоить свою социальную избранность. Отражением этой идеологической установки являлись их повышенная требовательность к действиям власти и острая реакция на несбывшиеся ожидания. Вот, что, например, сообщалось о настроениях рабочих в информсводке Омской губчека в сентябре 1920 г.: "Проникая в самую глубину рабочей жизни и всесторонне рассматривая все эти ненормальности, которые с каждым днем становятся все более заметными в области экономического положения страны, мы получим самую яркую картину политического настроения рабочих масс. Экономическое положение рабочего часто меняет и его отношение к власти и духовным интересам. Голодный, раздетый и обиженный человек мало интересуется положением всего общества. Первым и последним его стремлением бывает забота об улучшении только своего положения и потом уже начинает подумывать об интересах других - общества. Это и есть главная сторона психологии рабочего, что подтверждается всеми полученными сведениями из губернии. Всюду и везде слышны ропоты и негодования материальными условиями жизни. И это всегда ставится в вину Советской власти: "Почему того и того нам не выдают, почему жалованья нам не увеличивают, почему разные комиссары ходят одетые и ни в чем не нуждаются"? и т.д. И это частично оправдывается?161.

Весной 1921 г. среди забастовщиков стали настойчиво звучать новое требование - "свободы труда". Это не было меньшевистским

143