Азбучные истины (вместо предисловия)

Миф № 1. Географические названия на -ово, -ево, -ино, -ыно не склоняются и никогда не склонялись. Варианты в Болдине, из Останкина, в Пулкове – «новояз», безграмотность, порча языка.¹

На самом деле: Географические названия славянского происхождения, оканчивающиеся на -ово, -ево, -ино, -ыно, традиционно склонялись: в Останкине, в Переделкине, к Болдину, до Пулкова, из Косова. Тенденция к употреблению несклоняемого варианта сложилась лишь в последние десятилетия. Иными словами, новая норма – не в Люблине, а в Люблино.

Из истории: Изначально все подобные названия были склоняемыми (вспомним у Пушкина: «История села Горюхина», у Лермонтова: «Недаром помнит вся Россия про день Бородина!», вспомним советский фильм «Дело было в Пенькове»). Первоначально несклоняемые формы употреблялись лишь в речи географов и военных, потому что очень важно было давать названия в исходной форме, чтобы не было путаницы: Киров и Кирово, Пушкин и Пушкино и т.п. Но постепенно несклоняемые формы стали проникать в письменную речь. Так, в «Грамматике современного русского литературного языка» 1970 года было указано, что в современном русском литературном языке обнаруживают тенденцию пополнять группу слов нулевого склонения топонимы с финалями -ов(о), -ёв(о), -ев(о), -ин(о). Другими словами, несклоняемость тогда только начинала распространяться.

Цитата в тему: «Привычка не склонять названий местности берет свое начало, по-видимому, из военных сводок. Но хорошо ли, что газета распространяет, укореняет эту привычку? "Я живу в Одинцово, в Кратово", а не "в Одинцове, в Кратове" – привычка не склонять названий придает живой речи какой-то официальный характер» (Л.К. Чуковская. В лаборатории редактора).

«Русская грамматика» 1980 г. указывала: «Географические названия на -ово, -ево и -ино, -ыно: Иваново, Бирюлево, Кунцево, Сараево, Болдино, Бородино, Голицыно и под. в современной разговорной, профессиональной, газетной речи обнаруживают тенденцию к неизменяемости. Несмотря на это в письменной речи, в соответствии с действующими грамматическими правилами, географические названия на -ов(о), -ёв(о), -ев(о), -ин(о), -ын(о) склоняются: В небе над Тушином (газ.); Речь идет об аэропорте в Шереметьеве (газ.). Несклоняемость географических наименований нормальна в следующих случаях: 1) Если такое наименование является приложением к одному из следующих обобщающих слов: село, деревня, поселок, станция, становище, реже – город: в селе Васильково, в поселке Пушкино, в деревне Белкино, на станции Гоголево. 2) Если населенный пункт назван собственным именем известного лица: около Репино (назв. поселка под Ленинградом), недалеко от Лермонтово (назв. небольшого города около Пензы)».

С тех пор прошло 30 лет – и несклоняемые варианты стали настолько широко распространенными, что изначально единственно правильный склоняемый вариант сегодня многими воспринимается как ошибочный (см. приведенные выше слова блогера). Когда-то А. А. Ахматова возмущалась, если при ней говорили мы живем в Кратово вместо мы живем в Кратове, а писатель В.И. Белов саркастически предлагал говорящим живу в Кемерово по такому же образцу произносить из окно. В наши же дни порчей языка многие считают именно такое употребление – в Кратове, в Строгине, в Пулкове – т. е. соответствующее строгой литературной норме.

Однако постепенно стала нормативной и несклоняемость рассматриваемых названий, о чем (правда, с осторожностью) говорят современные словари. Вот цитата из «Грамматического словаря русского языка» А.А. Зализняка: «...Очень часто встречается – как в устной речи, так и в печати – употребление данного слова (топонима на -ово, -ино – В.П.) как неизменяемого, например: живет в Кунцево, подъезжаем к Останкино, в километре от Бородино вместо литературных живет в Кунцеве, подъезжаем к Останкину, в километре от Бородина. Степень распространения этого явления так значительна, что, по-видимому, оно уже приближается к статусу допустимого варианта».

Таким образом, сегодня можно считать нормативными оба варианта – склоняемый и несклоняемый. Заметим также, что за последние десятилетия окончательно закрепилась отмеченная «Русской грамматикой» тенденция не изменять исходной формы названия населенных пунктов, если они употреблены в качестве приложения, вместе с родовым наименованием.

Итак, АЗБУЧНАЯ ИСТИНА № 1. Географические названия славянского происхождения, оканчивающиеся на -ово, -ево, -ино, -ыно, не склоняются в сочетании с родовым словом: из района Люблино, в сторону района Строгино, к району Митино, в городе Иваново, из деревни Простоквашино, до края Косово. Если же родового слова нет, то нормативны оба варианта, склоняемый (старый) и несклоняемый (новый): в Люблине и в Люблино, в сторону Строгина и в сторону Строгино, в Иванове и в Иваново, из Простоквашина и из Простоквашино, до Косова и до Косово, к Митину и к Митино, 8-й микрорайон Митина и 8-й микрорайон Митино. При этом склоняемый вариант соответствует строгой литературной норме (и рекомендуется, например, для речи дикторов).

Миф № 2. Написание разыскной через а – безграмотность, правильно только розыскной.¹

На самом деле: Сегодня нормативно именно такое написание – разыскной. Почему «отменили» привычный вариант розыскной и почему вообще с этим словом связано столько затруднений?

Начнем издалека. Как известно, русская орфография основана на морфологическом принципе, который заключается в следующем: каждая морфема (корень, приставка, суффикс) пишется по возможности одинаково, несмотря на то что ее произношение в разных позиционных условиях может быть различным. Именно этим принципом обусловлены правила, которые многие помнят со школьной скамьи: безударная гласная проверяется ударением в однокоренном слове, сомнительная согласная – той формой слова (или родственным словом), где за проверяемым согласным стоит гласный звук. Выражаясь сухим научным языком: фонемный состав морфемы передается по сильной фонетической позиции (для гласного это позиция под ударением, для согласного – положение перед гласным).

Примеров можно привести очень много. Мы произносим ду[п] и ду[б]ы, но пишем морфему во всех случаях одинаково: дуб, дубы. Безударный звук в слове [т’и]желый проверяется ударным гласным в слове тяжесть, в [л’и]сной – ударным е (лес), а в лиса – ударным и (лисы). Это и есть морфологический принцип русской орфографии. Он действует при передаче гласных и согласных не только в корнях, но и в приставках, суффиксах, окончаниях. Так, безударный и в суффиксе -ник (например, в слове работник) проверяется ударным гласным в том же суффиксе в слове ученик.

По подсчетам лингвистов, морфологическому принципу отвечает 96 % написаний русских слов. И лишь 4 % – это разного рода исключения. И одно из таких исключений – написание приставки раз-(рас-) / роз-(рос-). Употребление гласных в ней не подчиняется общему правилу, о котором мы говорили выше: безударный гласный здесь не проверяется ударением.

Для приставки раз- (рас-) / роз- (рос-) действует особое правило: в безударной позиции пишется буква а, хотя под ударением – только о: раздать, но розданный; расписать, расписной, но роспись; разливать, разливной, но розлив; разыграть, разыгранный, но розыгрыш. Это правило приведено в § 15 официально действующих «Правил русской орфографии и пунктуации» 1956 года.

«Хотя в этой закономерности нельзя не увидеть отступления от основного принципа русской орфографии – фономорфологического („пиши то, что слышишь под ударением”), однако в пределах группы слов с данной приставкой это отступление выдерживается регулярно и становится дополнительным правилом, хорошо известным всем изучающим русский язык» (В.В. Лопатин. Орфография: саморазвитие и упорядочение // Вестник Российской академии наук. 1997. Т. 67, № 8).

А дальше начинается самое интересное. Ни о каких исключениях в § 15 «Правил русской орфографии и пунктуации» 1956 года не говорится! А следовательно, в соответствии с правилом, слово разыскной (в котором приставка раз- в безударной позиции) надо писать с буквой а – так же, как слово разыскивать. Однако в нормативных орфографических словарях (а также в справочнике по правописанию Д.Э. Розенталя), изданных после 1956 года, фиксировалось только написание розыскной.

Напомним: написание приставки раз- (рас-) / роз- (рос-) само по себе является исключением из правил. Таким образом, розыскной стало (внимание!) исключением из исключения, о котором в действующих правилах правописания нет ни слова.

В словарях последних десяти (и более) лет это неоправданное и не предусмотренное правилами исключение из исключения устранено. Сегодня нормативно разыскной (иными словами, написание этого слова просто приведено в соответствие действующим «Правилам русской орфографии и пунктуации» 1956 года). Такое написание было предложено в первом издании «Русского орфографического словаря» РАН 1999 года (и во всех последующих изданиях); разыскной зафиксировано также в «Большом толковом словаре русского языка» под ред. С.А. Кузнецова (СПб., 2003), «Грамматическом словаре русского языка» А.А. Зализняка (5-е изд. М., 2008), полном академическом справочнике «Правила русской орфографии и пунктуации» (М., 2006) и мн. др. изданиях. Вариант розыскной сегодня считается устаревшим (хотя его можно встретить в переизданиях – в том числе «осовремененных» – словарей и справочников, фактически составленных в 1960-80-е).

Нельзя не признать, что написание разыскной вызывает неприятие у некоторых носителей русского языка. Объясняется это очень просто: пишущие уже привыкли к тому самому «исключению из исключения» – к варианту розыскной. Справедливы слова М.А. Кронгауза о том, что соображение, которым руководствуются лингвисты, – необходимость в устранении неоправданных исключений, нарушающих системность орфографии, – «отказывается принимать грамотный носитель языка. Пусть три, пусть десять исключений, но он к ним привык, и принцип сохранения графического облика оказывается важнее принципа системности» (М.А. Кронгауз. Русский язык на грани нервного срыва. М., 2008).

Однако написание разыскной – отнюдь не нововведение. «Примечательно, что в Толковом словаре под ред. Д. Н. Ушакова (не ставившем задачи орфографической унификации слов) это прилагательное дано в двух вариантах – с буквами а и о после р, причем как основной вариант дано разыскной» (В.В. Лопатин. Указ. соч.). Предлагалось написание через а и в первоначальном проекте академического «Орфографического словаря русского языка» под ред. С.И. Ожегова (1952, корректура). Иными словами, лингвисты уже давно указывали на необходимость фиксации написания разыскной. Теперь оно стало нормой.

АЗБУЧНАЯ ИСТИНА № 2. Прилагательное разыскной пишется с буквой а в соответствии с правилом: в приставке раз- (рас-) / роз- (рос-) в безударной позиции пишется буква а, под ударением – то, что слышится.

Миф № 3. За отклонениями от общепринятой пунктуации, которые мы встречаем в печатных изданиях, стоит воля автора. Для успешного усвоения специфики авторской пунктуации в вузах, колледжах, а иногда и в школе предлагается писать на эту тему рефераты и творческие работы.¹

На самом деле: Изучение авторской пунктуации – не миф, многочисленные готовые рефераты на эту тему – тем более. А вот то, что исследовать авторскую пунктуацию можно иначе, чем по рукописям, – миф. К знакам препинания, расставленным в опубликованном произведении, его автор всего лишь «имеет отношение».

Начнем с теории. В авторитетном пособии Д.Э. Розенталя «Справочник по русскому языку. Пунктуация» есть специальный раздел «Авторская пунктуация», где говорится:

Термин «авторская пунктуация» допускает двоякое толкование.

С одной стороны, под этим термином понимаются особенности пунктуационного оформления текстов, носящие индивидуальный характер, присущие тому или иному писателю (набор применяемых им знаков, преимущественное использование одного из них, расширение функций этого знака), в целом не противоречащие принятым в данный период правилам

С другой стороны, указанный термин трактуется как сознательное отступление от действующих норм пунктуации и особое применение знаков препинания в художественных текстах. Действительно, в печатных и рукописных текстах нередко встречается пунктуация, не подпадающая под принятые правила, но оправданная стилем, жанром, контекстом произведения.

Четкую границу между этими двумя понятиями провести трудно, и представляется возможным рассматривать авторскую пунктуацию в обоих аспектах.

Далее Розенталь приводит многочисленные примеры авторской пунктуации, вот про Тютчева:

Тире с его способностью выражать ритмомелодию речи широко используется Ф. И. Тютчевым. Иногда оно употребляется поэтом и как конечный знак:

Кончен пир – умолкли хоры –

Опорожнены амфоры –

Опрокинуты корзины –

Не допиты в кубках вины –

На главах венки измяты –

Лишь курятся ароматы

В опустевшей светлой зале…

Охотно верю, что Дитмару Эльяшевичу повезло заглянуть в рукопись поэта. Но на практике это мало кому удается.

Я решил проверить цитату по авторитетному изданию: Ф.И. Тютчев. Полное собрание стихотворений / Составление, подготовка текста и примечания А.А. Николаева. Л.: Советский писатель, 1987 (Библиотека поэта. Большая серия. Изд. 3.). В примечаниях сказано: «В значительной степени сохранена авторская пунктуация, а именно – в тех случаях, когда она не препятствует правильному пониманию стихотворений современным читателем» (стр. 366), а текст выглядит так (стр. 159):

Кончен пир – умолкли хоры,

Опорожнены амфоры,

Опрокинуты корзины,

Не допиты в кубках вины,

На главах венки измяты, –

Лишь курятся ароматы

В опустевшей светлой зале…

Вот так. С точки зрения издателя, если не заменить первые пять тире на запятые и не вставить запятую перед сиротливо оставленным шестым тире, современному читателю полезет в голову «ритмомелодия речи» или еще какая-нибудь ерунда, которая воспрепятствует «правильному пониманию стихотворения».

Это нисколько не удивляет. Несколько лет назад мне предстояло процитировать другое стихотворение Ф.И. Тютчева. Для устного цитирования пунктуация не особенно важна, но хотелось, чтобы в шпаргалке-распечатке текст был «правильным». Времени на его поиски я потратил много, но в результате узнал только одно, впрочем, существенное: пунктуация меняется чуть ли не с каждым изданием, для концовки одной строки нашлось аж шесть вариантов!

Итак, исследование авторской пунктуации (как и авторской орфографии) занятие почтенное, но мало кому доступное. В действительности воля автора проявляется лишь в автографе, а текст, который попадает в руки к читателю, проходит через редактора, наборщика (теперь — компьютерного верстальщика), корректора.

Отечественным публикаторам пиетет к пунктуации авторов, даже классиков, не свойствен. Конечно, кое-что от специфики постановки знаков препинания в некоторых изданиях остается. Иногда публикатор пишет, что авторская пунктуация сохранена. Но полностью ли? Или все-таки она просеивается через редакторское сито? Знать этого читатель не может.

АЗБУЧНАЯ ИСТИНА № 3. Хороший тон при цитировании подразумевает упоминание конкретного источника, откуда берется цитата.

В наши дни читатель все чаще пользуется электронной книгой или текстом, найденным в Интернете; тут уже просто невозможно выявить всех, кто прямо или косвенно причастен к внешнему виду конкретного авторского произведения; в этой цепочке, например, оказываются программисты, создававшие распознавалки для сканеров. Тексты из Интернета дефектны почти всегда.

Миф № 4. Некультурно спрашивать в очереди «кто последний?» (надо «кто крайний?»); невежливо, предлагая гостю сесть, говорить «садитесь» (надо «присаживайтесь»).¹

На самом деле: Всё наоборот. Неправильно спрашивать в очереди «кто крайний?» (надо «кто последний?»); не стоит, предлагая гостю сесть, говорить «присаживайтесь» (грамотно «садитесь»).

Мы не случайно объединили два этих мифа в один: замена и последний на крайний, и садитесь на присаживайтесь обусловлена одним и тем же фактором. Каким? Об этом ниже.

Начнем с выражения «кто последний». Миф о недопустимости его употребления имеет давнюю историю. Еще полвека назад на этот предрассудок обращал внимание Л.В. Успенский в книге «Слово о словах»:

Тысячи людей говорят: «Кто тут крайний?», подойдя к очереди за газетами... Это словоупотребление не может быть признано правильным и литературным. Если на вопрос: «В каком вагоне ты едешь?» вы ответите: «В крайнем!», у вас сейчас же потребуют разъяснить: от начала или от конца поезда, в первом или в последнем? У каждого ряда предметов по крайней мере два края, и слово «крайний» стало употребляться тут по нелепому недоразумению, ибо обычному слову «последний» в некоторых говорах народной речи придается неодобрительное значение – «плохой», «никуда не годный»: «Опоследний ты, братец мой, человек!» (Успенский Л. В. Слово о словах. Ты и твое имя. Л., 1962. С. 210).

Причина употребления в рассматриваемом выражении прилагательного крайний вместо последний названа Л. В. Успенским совершенно верно. Действительно, у слова последний есть обладающее негативной коннотацией значение 'низший в ряду подобных, самый незначительный из всех; очень плохой': последний негодяй, как последний дурак, ругать последними словами. Опасаясь назвать человека в очереди последним, говорящий тем самым избегает намека именно на это значение.

Но слово последний, как и многие другие слова русского языка, многозначное, среди его значений и такие, не имеющие никаких отрицательных коннотаций: 'самый новый'; 'современный'; 'только что появившийся': последние технологии, последние известия, строить по последнему слову техники и т. п. Тем не менее и в наши дни, как и полвека назад (несмотря на то, что очередей стало меньше), миф о недопустимости вопроса «кто последний?» продолжает быть на удивление жизнестойким. Любопытный факт: ведь у слова крайний тоже есть значение, обладающее негативной окраской; в живой разговорной и в публицистической речи это прилагательное иногда используется в значении ‘человек, на которого свалили ответственность за что-то плохое’: крайним сделали чиновника, поставившего подпись под документом (газ.). Тем не менее употреблению крайний вместо последний это не мешает: видимо назвать человека «без вины виноватым» представляется меньшим злом, чем назвать его «худшим».

На еще одну причину, по которой вопрос «кто крайний?» может быть более обидным, чем «кто последний?», указывает В.В. Колесов:

«Становясь в очередь, человек приветствует тех, кто некоторое время будет его соседом... Правда, уважительное пожелание здоровья в этом случае не совсем уместно, поэтому и возникло такое сочетание: «Вы – последний? Кто последний?» Непонятно, почему оно может кого-то обидеть, ведь спрашивая: «Кто последний?» – человек хочет узнать, по следу кого ему предстоит пройти. И верно, в таком выражении сохраняется исконное значение слова последний – тот, кто идет по следу, тот, кто торит тропу следующим за ним, или тот, кто сам следует за другими.... Напротив, спрашивая: «Кто крайний?» – вы обижаете человека, потому что, во-первых, говорите не по-русски (в русском языке нет такого значения слова крайний: оно пришло из украинского), а во-вторых, как бы отстраняете его от очереди, уверяя его, что он «на краю», в стороне от ряда и потому вообще нарушает порядок. Тот, кто полагает, что слово крайний вежливее, чем последний, ошибается». (См.: Колесов В.В. Культура речи – культура поведения. Л., 1988. С. 234-235).

Однако далеко не всегда неоправданное употребление слова крайний вместо последний связано с опасением обидеть человека, назвав его «худшим». Подобная замена встречается и во многих других контекстах (к очереди отношения не имеющих), где она вызвана стремлением отгородиться уже не от значения «худший», а от основного значения прилагательного последний – 'такой, за которым не следует, не ожидается что-либо подобное'.

Хорошо известно, что употребления слова последний избегают носители языка, профессия которых связана с постоянным риском для жизни. Это летчики и космонавты, водолазы и альпинисты, артисты цирка и др. – количество таких профессий велико, хотя за употреблением крайний вместо последний закрепилась именно авиационно-космическая «принадлежность»: в «Большом словаре русского жаргона» В.М. Мокиенко и Т.Г. Никитиной слово крайний в значении ‘последний’ сопровождается пометами авиа., косм.¹ Но из речи людей, которые, рискуя жизнью, выполняют свои профессиональные обязанности (и желание которых избежать двусмысленности сочетаний последний полет, последний прыжок и т. п. понятно и объяснимо), выражения наподобие крайний раз вместо последний раз, крайний день вместо последний день и т. п. если и не вошли еще в широкий обиход, то активно к этому стремятся. Подобная замена прилагательного последний прилагательным крайний – не что иное, как грубое нарушение норм русского языка.

Впрочем, вернемся к вопросу «кто последний?», точнее к предрассудку, препятствующему его употреблению. Теми же соображениями – опасением обидеть человека словом, которое в одном или нескольких значениях обладает отрицательной коннотацией, – вызвана другая распространенная ошибка. Речь идет о замене глагола сесть (несовершенный вид садиться) глаголом присесть (несовершенный вид присаживаться), в первую очередь в повелительном наклонении. Многие носители языка предпочитают говорить присаживайтесь вместо садитесь, потому что слово садитесь будто бы связано исключительно с тюремными ассоциациями (одно из значений глагола «сесть» – ‘попасть в тюрьму по приговору суда’).

Миф этот подкрепляется всем известной фразой «сесть я всегда успею» из художественного фильма Л. Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», которая давно стала крылатой. Но ведь произносящий эту реплику (в ответ на предложение сесть за докторскую диссертацию) персонаж фильма – вор «со стажем». Почему же сегодня офисные работники опасаются говорить садитесь своим гостям, неужели предполагают наличие у всех них криминального прошлого или настоящего?

Проблема употребления присаживайтесь вместо садитесь выходит за рамки разговора о языке, на нее обращают внимание не только лингвисты, но и публицисты. Е. Барабаш пишет: «Укоренившаяся на уровне генов несвобода диктует языку свои правила... Отвратительное “присаживайтесь” вместо нормального “садитесь” теперь уже навеки. Страна, проявившая такую недюжинную, завидно неразрывную спайку политики и криминала, элиты и криминала, телевидения и криминала, жизни и криминала, не может позволить себе говорить “садитесь”» (Е. Барабаш. На машиночке в светленькое будущее).

Но рассмотрим форму присаживайтесь с точки зрения языковеда. В «Толковом словаре русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой глагол присесть объясняется следующим образом: ‘согнув колена, опуститься’: присесть на корточки, ‘сесть на короткое время или в недостаточной удобной, спокойной позе’: присесть на краешке стула (ведь приставка при- обозначает неполноту действия).

Говоря присаживайтесь, мы, таким образом, предлагаем гостю либо выполнить гимнастическое упражнение, согнуть колени (такое предложение вполне уместно в тренажерном зале, но никак не в приемной солидной фирмы), либо сесть на короткое время (что гость вполне может расценить как намек: ему предложили ненадолго присесть, а потом поскорее встать и уйти). Но во всяком случае ни то, ни другое предложение не подразумевает приглашения с комфортом разместиться на стуле или в кресле.

«Ложно понятой вежливостью» называет словоупотребление присаживайтесь О.И. Северская: «...Меня как будто предупреждают, что я здесь ненадолго... Да и потом, почему я должна "присаживаться", примостившись на краешке стула? Почему бы мне не сесть поудобнее и обстоятельно того, к кому пришла по делу, обо всем меня интересующем расспросить? Так что, с моей точки зрения, "присаживайтесь, пожалуйста" – это в какой-то мере всё то же печально известное "вас много, а я одна". А с точки зрения клерков – самое что ни на есть вежливое обращение» (Северская О. Говорим по-русски с Ольгой Северской. М., 2004. С. 16).

Таким образом, «вежливая» замена и глагола присаживайтесь глаголом садитесь, и прилагательного последний прилагательным крайний чревата еще большей двусмысленностью и вполне может обидеть собеседника.

АЗБУЧНАЯ ИСТИНА № 4. Подойдя к очереди (например, в кассу), грамотно спросить у людей: кто последний? Предлагая гостю принять сидячее положение, вежливо сказать: садитесь, пожалуйста. А «кто крайний?» и «присаживайтесь» – неправильно.