2. Своеобразие обучения слепоглухонемых

Проблема слепоглухонемоты сложна и своеобразна. Слепоглухонемота не есть простая сумма слепоты и глухоты.

Развитие слепоглухонемого своеобразно и коренным образом отличается от развития не только зрячеслышащих детей, но и детей, имеющих один дефект—слепоту или глухоту.

Это своеобразие сводится к двум основным особенностям.

Первой, наиболее очевидной особенностью является то, что слепоглухонемой ребенок все свои представления о внешнем мире формирует посредством осязания. Под осязанием в данном случае мы понимаем совместную деятельность тактильного и двигательного анализаторов руки, т. е. ощупывание рукой.

Второй, менее очевидной, но наиболее важной особенностью развития слепоглухонемого ребенка является то, что он лишен обычных способов общения с окружающими его людьми, и поэтому, если не организовать его специального обучения, полностью лишается возможности психического развития. В этом случае возникает необходимость организовать поведение и развить психику ребенка при помощи специально созданных методических приемов.

И. А. Соколянский, характеризуя слепоглухонемых детей, писал: «Слепоглухонемой ребенок обладает нормальным мозгом и имеет потенциальную возможность полноценного умственного развития. Однако его особенностью является то, что, обладая этой возможностью, сам он своими собственными усилиями никогда не достигает даже самого незначительного умственного развития. Без специального корригирующего педагогического вмешательства такой ребенок остается полным инвалидом на всю жизнь».

В то время как у обычных детей очень многое (мир образов, речь и т. д.) возникает вне педагогического вмешательства, в ходе самой жизни, у слепоглухонемых каждое психическое приобретение должно быть результатом специальной педагогической деятельности. В связи с этим возникает необходимость разрабатывать новые, совершенно неизвестные общей педагогике приемы обучения и воспитания.

Если при воспитании обычного ребенка допущенная педагогическая ошибка может быть исправлена жизнью, практикой без вмешательства школы, то в случаях слепоглухонемоты такое исправление невозможно. И если педагог не учтет этого обстоятельства, возникнет задержка, которая неизбежно внесет дисгармонию в развитие личности слепоглухонемого.

Иногда слепоглухонемой ребенок до специального (СНОСКА: И. А. Соколянский. Усвоение слепоглухонемым ребенком грамматического строя словесной речи. «Доклады АПН РСФСР» 1959, № I) обучения не умеет ни стоять, ни сидеть, как человек. Даже этому его надо специально обучать.

Слепоглухонемой от рождения или потерявший слух и зрение в раннем детстве ребенок лишается нормального человеческого общения. Он становится одиноким,, что является причиной остановки развития или деградации психики. Поэтому слепоглухонемой ребенок — это существо без человеческой психики. Однако он обладает возможностью ее полного развития при условии соответствующего педагогического воздействия.

3. Слепоглухонемой ребенок до обучения

Что же представляет собой слепоглухонемой ребенок до начала его специального обучения и воспитания?

Все, наблюдавшие и описывавшие таких детей, характеризуют их как совершенно беспомощных и лишенных человеческих форм поведения.

А. В. Ярмоленко, исследуя случаи крайней педагогической запущенности при слепоглухонемоте, так описывает этих детей.

«Наблюдаемые со стороны, они как бы выключены из жизни отсутствием слуховых и зрительных впечатлений. Неподвижные, безынициативные, они целыми часами не меняют места, а иногда и позы. Они не пользуются осязанием для ориентации в пространстве и для освоения новых объектов. Навыки у них не выработаны — даже процессы еды, раздевания и одевания, удовлетворения простейших физиологических нужд совершаются после внешнего толчка, а без него могут быть отодвинуты во времени до предельного нарастания потребности, после чего следует приступ ярости. Нет общения — простейшего знака стремления к обществу людей, искания их» (СНОСКА: А. В. Ярмоленко. Развитие познавательной деятельности слепоглухонемых. Докторская диссертация. Л., 1954).

Наблюдения И. А. Соколянского показывают, что слепоглухонемые, которых специальным образом не обучают, могут проводить многие годы в кровати, в отгороженном углу комнаты, не общаются с людьми, совершенно не развиваются в психическом отношении, не умеют ходить, не умеют по-человечески есть и пить.

Известная французская слепоглухонемая от рождения Мари Эртен (по свидетельству Арну) в десятилетнем возрасте вела себя «как дикое животное»; она была выведена из школы для глухонемых и из школы для слепых как («идиотка» и помещена в одиночную камеру психиатрической больницы. При специальном же обследовании было выявлено, что у нее нормальный мозг и что она вполне обучаема.

В аналогичное положение при отсутствии специального обучения попадают и те дети, у которых слепоглухонемота не врожденна, а приобретена в раннем детстве.

Ребенок, теряя слух и зрение, обычно теряет и все приобретенные им до этого навыки поведения.

Гофгардт в докладе на IV конгрессе, посвященном вопросам образования (1904), рассказал о девочке — Рагнхильд Каата, потерявшей на третьем году жизни слух, зрение, вкус и обоняние. До 14 лет она жила дома, и лишь к 15 годам ее приняли в училище для глухонемых. Она была мало похожа на человека: могла просиживать целые дни на одном месте, не проявляя ни малейшего интереса к тому, что вокруг нее происходило, только изредка издавала звуки, похожие на тяжкий стон. Если кто-либо к ней приближался, она начинала топать ногами, реветь и царапаться, как дикий зверь. При обучении же ее прогресс был быстрее, чем у среднего глухонемого ребенка.

Первая слепоглухонемая, сведения о которой мы встречаем в научной литературе,— Лора Бриджмен, потеряв слух и зрение, перестала ходить. Ее пришлось учить ходьбе заново.

Показателен в этом отношении и случай с глухонемым испанцем Иносенсио Рей ее. Потеряв зрение в 6 лет, он совершенно деградировал в психическом отношении, разучился ходить, впал в оцепенение, которое продолжалось до десятилетнего возраста, т. е. до тех пор, пока он не начал обучаться.

Французский психолог Лемуан, пытаясь представить психические изменения в связи с потерей слуха и зрения, пишет, что страх неизвестного, темнота, окружающая слепоглухих, неуверенность, невозможность общения заставляет их терять всякое чувство разума и меры. Поэтому-то их часто принимают за идиотов или сумасшедших. Он также пишет о смертельном влиянии одновременного наступления глухоты и слепоты на речевую жизнь малого ребенка с его еще не закрепленной речью.

Лемуан наделяет слепоглухонемых несвойственными им чертами, поэтому не удивительно, что он в конце концов приходит к совершенно неправильной мысли о невозможности их обучения. Но он прав, когда говорит о «смертельном» (вернее 'бы сказать, о шоковом) влиянии одновременного наступления глухоты и. слепоты на речь ребенка, и не только на речь, но и на все его поведение, на всю психику. Таким образам, у слепоглухонемого ребенка до начала его специального обучения могут совершенно отсутствовать человеческое поведение и человеческая психика. Задача заключается в том, чтобы, используя специальные методы и приемы, сформировать то и другое.