Не мозоль мне глаза!

Ситуация даже при смене персонажей по сравнению с изве­стными сказками (обычно грозит лиса либо коза) угадывается — она, несомненно, близка общерусскому фольклору, но ситуация необычна: в ней много чисто «казачьих» бытовых примет. По обыкновению захватчика («загарбника») будут гнать. Донская сказка не изменяет общему ходу действия, но всюду перед нами необычное развитие. Пытается выгнать Кота Бирюк. Кот грозит:

—Убирайся, Бирюк!

Не минуешь моих рук,

Шашкой голову срублю

Да в чувал покладу.

Чувал — надо полагать, мешок, шерстяная обшивка тюка, но, может быть, и очаг, огнище; у русской печи — это очелье с тру­бой. Бирюк пугается.

Потом Кота гонит Шакалка. Повторяется угроза, и незадач­ливый помощник бежит.

После неудачи Лиса решает действовать по-другому: «Пойду я до хаты да погутарю ласково с Котом». Подошла и спрашивает:

«— Кто это в моей хатке сидит? Выходи, Котик, покажи свою личушку прекрасную».

Кот сначала угрожает шашкой, а потом, поддавшись на лесть, спрашивает Лису:

—А пойдешь за меня замуж,

Тогда тебе и дверь открою,

И в хату впущу тебя, Лисонька!

Лиса не сразу дает согласие — сначала, как и полагается сва­таемой, отмалчивается. Кот повторяет предложение руки и сер­дца вместе с хаткой. Лиса соглашается — «помирились они».

Такого сюжетного хода не знает ни одна из общерусских ска­зок, хотя очевидно, что при всей необычности сказка создалась из компонентов, знакомых традиции: здесь и угрозы, и разные звери гонят засевшего в жилище наглеца и пр. Но действие пре­ображено. Это и есть проявление региональности, глубокого из­менения традиции. Сказку надо изучать не столько путем сравне­ния с общими традициями, сколько с собственными традициями

донского фольклора. Последний путь даст значительно больше результатов в области уяснения привычного хода в сюжете и обыкновения наделять персонажей характерными чертами.

Вывод подтверждается и дальнейшим поворотом в развитии сюжета. Лиса на свою свадьбу зовет Бирюка, Шакалку, Тушкана и Медведя. Мотив известен общерусской традиции: Кот — Котонаил, Кот-бурмистр женится на лисице. Свадьба происходит, од­нако, не в хатке Лисы и Кота, а в каком-то другом, но тоже ка­зацком доме. Несогласованность действия могла возникнуть из-за соединения двух самостоятельных сказочных сюжетов. Свадьбу справляют, когда казак-хозяин был на «рыбалъстве», а жена ушла в город. Звери хозяйничают в доме — достали вина, Медведь ко­рову задрал, Бирюк овцу зарезал, Шакалка за «курями» гоняет­ся, Тушкан на грядках капусту оглодал. В самый разгар веселья вернулся казак, разогнал свадьбу. «Медведя, Бирюка и Лису под. стрелил, а Кот, Тушкан и Шакалка убегли». Звериные шкуры достались казачке. Налицо видоизменение традиции при общем следовании ей. Мы имеем дело с автономной сказочной компози­цией, несмотря на сходство традиционных компонентов.

Локальная (тем более региональная) специфика обнаружива­ется и в языке. В нем на первый план выдвигается следование общенародным нормам, но при тесной связи с говорами и наре­чиями. Фольклорное произведение существует на языке того на­селения, среди которого бытует³⁰. Формы и вид локальности при одновременном запечатлении общерусских норм языка со всей очевидностью обнаруживаются, когда мы берем точную запись.

Так, в Кадниковском уезде Вологодской губернии в середи­не XIX века была записана загадка про снопы и овин:

Скрыпит скрыпица, везут девицу.

• Коваль, коваль! Пусти нацевать,

Вёдро — так ноцьку нацюю,

А не вёдро — так нидилькю погощу³¹.

«Скрыпит скрыпица» — едет телега, «везут девицу» — воз снопов; «коваль» — хозяин с цепом, предстоит молотить хлеб; если будет ясная погода, «вёдро», и на следующий день телеге быть в работе — «ноцьку нацюю», а если ненастье («не вёдро»)_; то телега простоит с неделю — погостит в овине.

Особенности местного говора переданы достаточно точно. Не­даром текст помещен в диалектологической хрестоматии. Здесь

и образцы цоканья («нацевать», «ноцькя», «нацюю»), и мягкое «ц» в окончаниях слов («скрыпиця», «девиця»), и другие особен­ности местного произношения. Здесь и лексический диалектизм: «коваль» — кузнец. Слово фиксируется и другими вологодски­ми записями³².

Черты речевого строя загадки не мешают нам понять ее смысл, хотя и потребовались некоторые пояснения. Язык загад­ки общерусский, но в диалектном обличье. Местный говор пред­полагает не только особенное, присущее ему, но и то, что сбли­жает его с другими говорами и выдает его принадлежность к рус­скому языку. Ведь диалекты — разновидности общенародного языка. Принадлежность вологодской загадки к общерусской ре­чевой культуре доказывается самим фактом существования запи­сей на других диалектах — с тем же соблюдением местных и об­щерусских особенностей. В них та же «скрипица» (новгородская, ярославская, самарская записи), та же «девица» (новгородская запись), та же просьба «ночевать» (во всех записях)³³.

Диалектные особенности языка не делают фольклорное произ­ведение исключительным достоянием местного творчества. Наряду с локальностью в языке произведений — его строе и составе, безус­ловно, преобладают общенародные нормы, и это обязывает признать локальные проявления языка в весьма умеренных границах.

В заключение сведем высказанные соображения к несколь­ким общим положениям. Сферы выражения общерусского нача­ла и его местных проявлений охватывают все наиболее важные качественные характеристики фольклора, это: состав жанров с их сюжетами, мотивами; конкретный образный состав произве­дений в темах, идеях; избирательный репертуар и разнообразие вариантов; сходство русского фольклора с фольклором других, соседних народов — пополнение фольклора заимствованиями, со­провождающимися новообразованиями; наконец, стиль и язык.

Локальную специфику должно отличать от региональности, неотделимой от самостоятельности в качестве особой народно-пле­менной, историко-социальной и областной качественной разновид­ности устно-поэтической культуры. Подмена локальности регио- нальностью ведет к ошибочному раздроблению общерусских тра­диций, идет вразрез с объективной общерусской тенденцией в развитии поэтической культуры. Если же речь идет о регионах, то их следует прежде всего выявить, установить границы, создать карты, к чему обязывают требования академической науки.