Леви-Стросс К. - Структурная антропология (2008, Академический Проект)

ю о

К. Леви-Строс Щ т Структурная антропология

вуют очевидные отношения (поскольку брачным

отношениям сопутствуют экономические обязатель­

ства, а язык выступает посредником на всех уровнях). Вполне естественно пытаться установить между ними

5соответствия57, а также выяснить формальные харак­

теристики каждого взятого отдельно типа и преобра­ зования, позволяющие переходить от одного типа к

другому.

Эта издавна принадлежавшая мне формулировка

юпроблемы [505 — наст, изд., гл. XV] свидетельствует

о том, насколько мало обоснована обращенная ко мне критика Гурвича. По его словам, я полагаю, что «коммуникацией, считающейся источником жизни в

обществе, прежде всего является “речевая деятель-

15ность” » [334, с. 16]. Попытка рассматривать язык как логическую модель, которая может нам помочь (по­ скольку она более совершенна и лучше нам известна) понять структуру других форм коммуникации, совер­

шенно равнозначна взгляду на речевую деятельность го как источник этих форм.

Однако в обществе, помимо брачных, экономи­ ческих и лингвистических форм обмена, имеются еще и те самые формы языковой деятельности, сущест­ вование которых признается Одрикуром и Гранэ;

25они устанавливают ту аналогию между искусством, мифологией, ритуалами, религией и самим языком, за которую на меня нападали как в прежние, так и в

недавние времена*. Наконец, имеется большое чис­ ло элементов, структуру которых в настоящее врезо мя нельзя выяснить либо в силу их свойств, либо по причине недостаточности наших знаний. Именно на

них и ссылаются в силу непонятного мне мистицизма (я считаю, что Одрикур и Гранэ вопреки видимости пребывают в плену у метафизического подхода к ис-

35тории). Мне представляется наиболее плодотворным

удерживать эти упомянутые мной стратегические

рубежи как ближайший объект наших исследований

*Искусство — гл. XIII; мифология — гл. X и XI; ритуалы — гл. XII этой книги: [464; 481; 516; 523].

вовсе не потому, что они являются единственными, или не потому, что все остальное сводится к ним. Просто при современном состоянии науки толь­

Я отвергаю дилемму, высказанную нашими авто­ рами: либо общество не представляет собой едино­ го целого и является сочетанием несводимых друг к другу систем, либо же все рассматриваемые системы эквивалентны и выражают каждая на своем языке, ю

социальную целостность как таковую [340, с. 128].

Я ответил на этот вопрос уже давно, в опубликован­ ной в 1953 г. статье, которую мои критики не читали:

«Для надлежащего определения отношений между

языком и культурой нужно, по-моему, сразу же исis

ключить две гипотезы. Согласно первой, между этими двумя рядами не может быть никакой связи; вторая же гипотеза, обратная первой, утверждает наличие полнейшей корреляции на всех уровнях... Принятая мной рабочая гипотеза занимает промежуточное по- 20 ложение: возможно, что между определенными ас­ пектами и на определенных уровнях могут быть об­

наружены некоторые связи, и наша задача состоит в том, чтобы определить, каковы эти аспекты и где эти

соответствий между языком и культурой, рассмат­ ривая последнюю как совокупность данных, отно­ сящихся к определенному обществу, означала бы

логическую ошибку, которая послужила бы более зо простым и более веским аргументом, чем вышеупо­ мянутые доводы Одрикура и Гранэ: действительно, целое не может быть эквивалентно своей части. Быть может, подобная необоснованность доказательств подчас свойственна американской металингвистике, 35 чью позицию мне пытаются тенденциозно приписать

Одрикур и Гранэ? Возможно. Но, если я не ошибаюсь, проблема «слово и вещь» вошла в моду в США после

моего сообщения на Международном конгрессе аме­

риканистов, состоявшемся в Нью-Йорке в 1949 году 40

101

родство и Язык

V Глава

102

К. Леви-Строс мШ ) Структурная антропология

[492 — наст, изд., гл. III], а это сообщение исходило из других источников*. Еще в 1952 году мной были

высказаны некоторые возражения так называемой металингвистике, но они касаются вопросов скорее

5технического характера и находятся совсем в иной плоскости. Ошибка Уорфа и его учеников состоит в

том, что они сравнивают хорошо изученные лингвис­ тические данные, являющиеся результатом предва­ рительного анализа, с этнографическими наблюде-

юниями, находящимися на эмпирическом уровне или же являющимися плодом идеологического анализа, требующего произвольного расчленения социальной действительности. Таким образом, они сравнивают

разные по своему уровню факты, что может привес-

15ти их к избитым истинам или необоснованным гипо­

тезам.

Но Одрикур и Гранэ совершают ту же ошиб­ ку, когда пишут: «Объектом лингвистики являются язьщи (в обычном смысле этого слова: французский

20язык, английский язык...). В социологии сравнимыми

объектами исследования могли бы быть так называ­

емые общества или глобальные структуры (нация, народ, племя и т. д.). Необходимо, чтобы объект, при­ роду которого собираются изучать, был максималь-

25но независим от других объектов» [340, с. 126]. В этом случае мы действительно потерпели бы поражение, а критика без труда преуспела бы. В исследованиях, составляющих главы III и IV данной книги, я пред­

французского общества, как это представлял себе

Гурвич (он считает, что общество как таковое обла­ дает структурой), а некоторые структуры, которые

я собираюсь отыскать там, где их можно найти: в си­ стеме родства, политической идеологии, мифологии, 5 ритуале, искусстве, «коде» вежливости и — а почему

бы и нет? — кухне. Именно среди этих структур, яв­ ляющихся частичными, но предпочтительными для

научного исследования выражениями совокупности, называемой французским, английским или каким- ю либо другим обществом, я и ищу присущие им общие свойства, т. к. даже здесь речь идет не о подмене од­

ного содержания другим, не о сведении первого ко второму, а о том, чтобы выяснить, обнаруживаются

ли между формальными свойствами черты подобия is

(и какие именно черты), различия или диалектические соотношения, которые можно выразить в виде преоб­ разований. Наконец, я не утверждаю, что подобные сравнения будут всегда плодотворными; я считаю лишь, что они иногда будут таковыми и что эти соот- 20

ветствия будут иметь большое значение как для по­ нимания места одного общества относительно других

обществ того же типа, так и для понимания законов,

управляющих его эволюцией во времени.

Приведем здесь пример, который отличается от 25 примеров, приведенных в упомянутых статьях. Мне кажется, что национальная кухня, как и язык, может быть аналитически разложена на составные элемен­ ты, которые в данном случае следовало бы назвать основными вкусовыми элементами— «густемами», зо сгруппированными согласно некоторым структурам

по принципу противопоставления и корреляции. Так, различия между английской и французской кухнями

можно было бы выразить посредством трех противо­ поставлений: эндогенная / экзогенная (т. е. исходные 35 продукты местные или привозные); центральная/ пе­ риферийная (основная еда и сопровождающие ее про­

дукты); маркированная/немаркированная (т. е. вкус­

ная или безвкусная). В этом случае можно построить

таблицу, где знаки «+ » и « - » соответствовали бы су- 40

103

родство и Язык

V Глава

Структурная антропология

К. Леви-Строс

ю Иными словами, в английской кухне основные блюда из местных продуктов готовятся невкусно, эта пища сопровождается употреблением блюд, при­ готовленных на основе импортных продуктов, все

различительные ценности которых носят существенis но маркированный характер (чай, фруктовый торт, апельсиновый мармелад, портвейн). Во французской кухне, напротив, противопоставление эндогенная! экзогенная очень незначительно или вообще исчезает, и одинаково маркированные «густемы» оказываются

20скомбинированными между собой как в центральных

позициях, так и в периферийных.

Применим ли подобный способ определения по отношению к китайской кухне? Да, если огра­ ничиться предыдущими оппозициями. Однако это 25 оказывается невозможным, если ввести другие противопоставления, как, например, по признакам

кислое/ сладкое, исключающим друг друга во фран­ цузской кухне в отличие от китайской (и немец­

кой), и если учесть тот факт, что французская кухзо ня диахронична (одни и те же противопоставления не имеют места в различные моменты приема пищи;

так, французские добавочные блюда основаны на противопоставлении: максимальное приготовле­ ние / минимальное приготовление типа: колбасные

35изделия/сырые овощи, не употребляемые синхрон­

но в следующих друг за другом блюдах), китайская же кухня мыслится в синхронии, т. е. одни и те же

противопоставления способны образовать все со­

ставные части какой-нибудь трапезы (которые по

40 этой причине могут быть поданы на стол сразу же).

Для построения исчерпывающей по своей полноте

структуры следовало бы еще обратиться к другим противопоставлениям59, например между жареным

и вареным мясом, играющим столь большую роль в кухне поселений Центральной Бразилии (мясное 5 жаркое являет собой способ приготовления мяса, где основную роль играют вкусовые качества, а ва­

реное мясо приготавливается для использования его питательных качеств; два эти способа исключают друг друга)60. Наконец, некоторые несовместимости ш вполне сознательно допускаются определенной со­ циальной группой и являются нормативными: горя­

чительный продукт / прохладительный продукт; полочный напиток Iалкогольный напиток; свежие фрукты / фрукты в состоянии брожения и т. д.

После определения этих различительных эле­

ментов вполне естественно попытаться выяснить, входят ли они органически в состав данной сферы и

обнаруживаются ли они (часто, впрочем, преобра­ зованными) и в других сферах того же общества или различных обществ. Если нам удастся установить их общность для нескольких сфер, то мы будем вправе сделать заключение, что нам удалось выявить значи­

мые ценности бессознательных установок в обществе или в данных обществах.

Я умышленно обратился к этому несколько огра­ ниченному по своей значимости примеру, поскольку он взят из жизни современных обществ. Впрочем, Одрикур и Гранэ, готовые, видимо, иногда допустить ценность моего метода, когда речь идет о так называемых первобытных обществах, пытаются полно­ стью отделить их от более сложно организованных

обществ. Они утверждают, что по отношению к по­ следним понятия целостного общества не существует.

Я же показал, что речь идет не о познании целостного

общества (что влюбом случае нереально stricto sensu*), а о распознавании уровней, которые становятся зна­ чимыми именно в силу возможностей их сравнения.

105

V Глава

106

Леви-Строс ПШ Структурная антропология

Я согласен с тем, что у наших огромных современных

обществ этих уровней гораздо больше, чем у неболь­ ших диких племен, причем изучение каждого из этих уровней у нас значительно труднее. Однако различие

5заключается в степени трудности, а не в сути дела. Справедливо также и то, что в современном западном мире языковые границы редко совпадают с граница­ ми культуры, однако эта трудность не непреодолима.

Вместо сравнения определенных аспектов языка и

юопределенных аспектов культуры можно будет срав­

нить различительные элементы языка и культуры в обоих обществах или подобществах, обладающих или общей культурой, или общим языком. Таким об­

разом, возникает вопрос, существует ли связь между is способами говорить по-французски у бельгийцев и швейцарцев и другими особенностями, свойственны­

ми этим обществам, когда их сравнивают с соответс­ твующими особенностями нашего общества. Я также

не согласен с утверждением о том, что социальные го явления имеют пространственное измерение, в то время как язык якобы безразличен к числу говоря­ щих на нем индивидов. Напротив того, мне кажется, что можно априорно утверждать, что в структурах и ритме эволюции «больших» и «малых» языков долж-

25на сказываться не только протяженность ареала, где говорят на данном языке, но также и наличие в его пределах языковых районов более низкого поряд­ ка61.

Недоразумения, которыми изобилует статья Одзо рикура и Гранэ, сводятся к двум ошибкам: одна из них состоит в нарочито неправильном противопоставле­

нии диахронической и синхронической точек зрения,

а другая — в увеличении пропасти между языком,

который якобы произволен на всех уровнях, и други-

35ми социальными явлениями, не обладающими тем же свойством. Поразительно, что наши авторы, утверж­

дая свою точку зрения, сочли нужным игнорировать статью Романа Якобсона «Принципы исторической

К.

фонологии» [387; ср. также 382] и не менее памятную 40 статью Эмиля Бенвениста, где автор ставит вопрос о

соссюровском принципе произвольности лингвисти­ ческого знака [193].

В первом случае наши авторы утверждают, что структурный анализ замыкает лингвиста или этноло­ га в рамках синхронии. Таким образом, он неизменно

приводит к «построению для каждого данного поло­ жения системы, несводимой к другим», тем самым «отрицая историю и эволюцию языка». Чисто синх­ роническая перспектива неизбежно привела бы к не выдерживающей критики концепции, согласно кото­ рой оба фонологических толкования одной и той же фонетической реалии должны были бы считаться в равной степени справедливыми62.

Подобный упрек можно адресовать некоторым американским неопозитивистам, но не европейским структуралистам. Однако Одрикур и Гранэ вносят в

этот вопрос большую путаницу: на некоторых этапах научного исследования вполне разумно при данном состоянии знаний допускать сосуществование двух

толкований одного и того же факта. Таковым было

до XX в. и, видимо, остается до сих пор положение в физике63. Ошибка состоит не в признании сущест­ вующего порядка вещей, а в том, чтобы им довольст­ воваться, не желая искать путей его преодоления. Структурный же анализ создает возможность избе­ жать этого в силу единственного решения вопроса,

которым Якобсон (один из прочих) постоянно поль­ зовался, позаимствовав его у физиков: «Frustra fit per plura quod fieri potest per pauciora»*. Этот принцип направляет нас в сторону, противоположную праг­ матизму, формализму и неопозитивизму, поскольку утверждение о том, что наиболее экономным объяс­ нением является то, которое ближе к истине, осно­ вано в конечном счете на постулируемом тождестве

мировых законов и законов мышления64.

Нам известно, особенно после статьи Якобсона, что противопоставление диахронии и синхронии в

5

10

15

20

25

3 0

35

107

родство и Язык

V Глава

108

К. Леви-Строс №§№ Структурная антропология

высшей степени иллюзорно, оно допустимо только на предварительных этапах исследования. Достаточ­ но привести следующую выдержку: «Было бы глу­

боко ошибочно рассматривать статику и синхронию 5 как синонимы. Статический срез есть фикция: это лишь научный вспомогательный метод, но не частная форма бытия. Мы можем рассматривать восприятие фильма не только диахронически, но и синхрониче­ ски; однако синхроническое восприятие фильма не

юаналогично восприятию отдельно взятого кинокадра. То же самое можно сказать и о языке». А вот пря­ мой ответ на рассуждения (впрочем, очень интерес­ ные сами по себе) наших авторов по поводу развития

французского разговорного языка: «Попытки отож-

15дествления синхронии, стати ки и сферы применения

телеологии, с одной стороны, и диахронии, динами­ ки и сферы механической причинности — с другой,

бесконечно сужают рамки синхронии, превращают историческую лингвистику в нагромождение несрав-

20нимых фактов и создают поверхностную и вредную иллюзию пропасти между проблемами синхронии и диахронии» [387, с. 333-336].

Вторая ошибка Одрикура и Гранэ состоит в рез­ ком противопоставлении языка (где мы оказываемся 25 «перед лицом двойного произвола»— слова по от­

ношению к означающему и значения понятия по от­ ношению к обозначенному им физическому объекту) обществу, поддерживающему «в большинстве случа­ ев... прямую связь... с природой» [340, с. 126-127], что

зо ограничило бы его символическое предназначение. Я мог бы удовлетвориться оговоркой: «в боль­

шинстве случаев...» — и возразить, что я занимаюсь именно другими случаями. Но поскольку скрытое утверждение наших авторов представляется мне од-

35ним из самых опасных, какое только можно сформу­ лировать, я ненадолго на нем остановлюсь.

С1939 года Бенвенист задавался вопросом, смо­

жет ли когда-нибудь лингвист плодотворно заняться

рассмотрением метафизической проблемы соотно40 шения мышления и окружающего мира. Если и было

к о » .— Ред.) результатом действительно произволь­ ного условного обозначения предмета, «который не является яблоком и не состоит из земли», и выявляет­ ся ли произвольный характер понятия, когда оказы­ вается, что англичанин называет картофель potato? 20

В действительности французский выбор названия, обусловленный дидактическими соображениями, от­ ражает совершенно особые технические и экономи­ ческие условия, в которых был окончательно принят этот продукт питания в нашей стране. Оно отражает 25

также речевые формы, распространенные в тех стра­ нах, откуда в основном вывозилось это растение. На­

конец, образование слова pomme de terre если было и не необходимо, то по крайней мере возможно для

французского языка, потому что слово pomme, обозо значавшее поначалу любой круглый плод с косточкой или ядром, уже обладало большой функциональной нагрузкой, засвидетельствованной такими ранее со­ зданными сочетаниями, как: pomme de pin («сосно­ вая шишка»), pomme de chene («желудь»), pomme de 35 coing («айва»), pomme de grenade («гранат»)^ pomme derange («апельсин») и т. д. Можно ли считать вы­ бор слова произвольным, если в нем сказываются не только исторические, географические и социоло­ гические явления, но и чисто языковые тенденции? 40

109

родство и Язык

V Глава