Ложное я в открытой Аджне

В основе Ложного Я открытого ума лежит отождествление с содержанием ума. Но помните, открытый центр принимает и усиливает, и в открытом уме мы развиваем манию доказывать что‑то себе или другим.

Представим восьмилетнюю девочку Бригитту, у неё открытый ум. Если её родители определены логически, то она будет обусловлена думать логически. В присутствии родителей она не сможет думать никаким другим способом. Родители считают, что Бригитта может думать только так, и девочка будет соответствовать этому представлению о ней.

Если у Бригитты есть подружка, которая думает абстрактно, в её присутствии Бригитта тоже будет думать абстрактно. И когда Бригитта будет разговаривать с подругой на ту же тему, что и с родителями, она будет рассуждать по‑другому и придёт к другим выводам. Придя домой после такого разговора и пересказав родителям позицию, полученную от общения с подругой, она услышит нечто вроде: "Ну это же чепуха. Ты можешь рассуждать здраво? Это же совсем нелогично."

В присутствии родителей Бригитта понимает родителей. В присутствии подруги она понимает подругу. И что теперь правильно?

У Бригитты (в Ложном Я) будет две возможности: она встанет на сторону одной из двух обусловленностей и будет защищать её тем более фанатично, чем более неуверенна она будет на самом деле. Её девиз будет такой: "Я докажу вам, что у меня есть твёрдое убеждение".

Вторая возможность будет заключаться в поисках правды. Не просто правды для конкретной ситуации, а именно Правды. В этом случае Бригитта будет крайне любознательной. Со временем она собёрет большую библиотеку и сотни компакт‑дисков. Она всё время будет искать концепцию, убеждение, правду, за которые можно будет держаться и на которые можно будет ориентироваться. И тем самым дважды попадёт в ловушку открытого центра: во‑первых, она не найдёт неизменной правды, и во‑вторых, даже если бы это и было возможно, эта правда не будет ориентиром в её личной жизни.

А если ещё она отдаст авторитет уму, её жизнь превратится в постоянно разваливающийся карточный домик. И реагировать она будет так же, как реагируют люди, когда что‑то не функционирует. Всё более разочаровываясь, она будет искать правду, так как она где‑то должна быть. В тот момент, когда Бригитта убедится в чём‑то, что будет противоречить её дизайну, это её полностью опустошит. Предположим, у Бригитты открытый центр Селезёнки и определённое Эго. От своих родителей всю жизнь она слышала: "Ты не должна быть такой эгоистичной, деньги не приносят счастья, истинные ценности – нематериальны". А в последней книге по психологии, которую она купит, она прочитает: "Только спонтанная жизнь настоящая. Имейте мужество быть спонтанным". Бедная Бригитта!

Возможности открытой Аджны

У открытого ума поразительный потенциал. Он действительно может научиться мыслить, он способен понять любую точку зрения, он открыт, любопытен и заинтересован во всём. Если бы Бригитта научилась не персонализировать мышление, у неё была бы собрана ещё большая библиотека. Но эта библиотека была бы не результатом напрасных поисков правды, а скорее прекрасным парком отдыха: "О, как интересно, это можно ещё и так увидеть" и "Это действительно очень необычное соображение".

Она могла бы радоваться просто знанию, мышлению, философии, науке и истории. Никакое мышление не было бы ей чуждым, через обуславливание она уже хотя бы раз испытала каждую из возможностей. И по прошествии какого‑то времени её ум мог бы стать для кого‑то внешним авторитетом. Она могла бы показывать другим, как много существует разных точек зрения, могла бы обучать философии или быть посредником. Великие интеллектуалы нашего времени имели открытые умы: у К. Г. Юнга был, например, полностью открытый ум.

И Эйнштейн не был ментально определён. Здесь речь о том, чтобы знать правду и ограничения всех точек зрения. Правда, которую может найти Бригитта – в совокупности всех возможных точек зрения и способов рассмотрения, и это не будет фиксированным неизменным мнением.

Определённый ум – это законный представитель какой‑либо точки зрения. Открытый ум имеет способность понять все точки зрения, но он не должен присваивать себе какую‑то одну из них. Покажем это в виде истории. Предположим, Бригитта стала этнологом и на несколько лет отправилась в очень необычное племя туземцев далеко от своего дома. Там постепенно она познакомилась с их системой мировоззрения, научилась понимать их мифы.

Когда через пять лет Бригитта напишет книгу об этом племени, её открытый ум окажется очень кстати. Она передаст картину их мира изнутри, она будет тем переводчиком, который даст нам возможность понять этих людей и их культуру.

Но если бы Бригитта в своей личной жизни, в своих решениях ориентировалась бы на ту картину мира, это было бы деструктивно. Во‑первых, та картина не имеет ничего общего с её идентичностью, а во‑вторых, всё снова изменится, когда Бригитта вернётся домой – в своём привычном окружении она будет думать так, как принято дома.