21. «Образ врага» и негативная форма этнической идентификации.

Этническая идентификация рассматривается рядом авторов как многоуровневое образование. Первый уровень — это класси­фикация и собственно идентификация, являющиеся основанием для формирования оппозиции мы— они. Второй уровень состав­ляет «формирование этнических образов», т.е. приписывание этническим общностям определенных культурных, статусных и т.п. характеристик. Третий уровень этнической идеологии, под которым пони­мается «более или менее связный взгляд на прошлое, настоящее и будущее своей собственной группы в отношении к иным этни­ческим группам».

В результате развитие идентичности может осуществляться рамках двух моделей:

1. «он-другой-иной», допускающей эмпатию и толерантное восприятие «другого»;

2. «он-другой-враг», связанный с формирование ксенофобии, расовой и этнической неприязни, срахом перед «другими».

В структуре идентичности Э. Эриксон выделяет позитивные и негативные элементы. Позитивная идентичность - это осознанная общность с позитив­но значимыми другими (с «мы»), осознанное признание возможности сотрудничества с «мы», без жесткого противопоставления «мы» — «они». Негативная же идентичность - это консолидация общности «мы» на основе тотальной оппозиции негативно значимым дру­гим («они»). В этом случае общность «мы» возникает и существу­ет преимущественно благодаря жесткому противостоянию общности «они».

Так, негативную окраску идентичность приобретает у тех индивидов и социальных групп, которые усматривают во вновь возникающих формах социальной и политической жизни не дополнительные возможности для личного существования и саморазвития, а «обман» государством населения, происки «врагов» (внешних и внутренних), а то и «заговор» против «народа», «нации», «трудящихся» и т.п.

Архетипическая оппо­зиция «мы» — «они» лежит и в основе этнического самосознания, этни­ческих отношений.

В кризисном обществе существует опасность нега­тивной конверсии, при которой элементы негативной идентичности становятся господствующими. В зависимости от силы обществен­ного кризиса возможно возникновение ситуации, когда у значитель­ных групп людей негативные элементы выходят на передний план при разрушении позитивной идентичности. Негативная идентич­ность строится по схеме «Я/мы не такие-то» и содержит неприятие или отрицание того или иного социального объекта и/или тотальное противопоставление нас — им. Носители негативной идентичности нуждаются во враге, они катего­рически неспособны к диалогу мы — они, опирающемуся, по словам М. Бубера, на признание и восприятие других как таких же как и мы.

Негативная идентичность зачастую целенаправленно формируется политическими акторами. Образ «врага», помимо деструктивных функций , выполняет мобилизационную функцию , способствуя консолидации вокруг базовых ценностей данной группы, ее лидеров и преодолению имеющихся внутренних разногласий. Отношение к «другим» как к врагам включает в себя психологическое неприятие, отторжение, предполагает действие, направленное на устранение противника. Это проявляется в языке, в системе образов, стереотипов, идеологических шаблонов и штампов, которыми оперирует группа – носитель негативной идентичности. Используется конфронтационная лексика. Все неприемлемое для данной группы приписывается противоположной стороне, способствуя «канализации» существующих проблем, сохранению и консолидации групповых ценностей. Негативные установки быстрее усваиваются и труднее поддаются изменениям.

Обобщенный список атрибутов/признаков образа врага:

1. наличие оппозиции «мы–они»;

2. акцентирование отличий между сообществами «мы» и «они» (например, с помощью стереотипов или метода дегуманизации врага);

3. угроза (ожидание негативных последствий агрессии врага в будущем);

4. деструктивное начало, символическая принадлежность злу;

5. возложение вины на врага за негативные аспекты прошлого/настоящего;

6. ложность идеологии, верований, целей врага / обман или заговор;

7. противопоставлениеобразу героя;

8. наличие жертвы деятельности врага (образ жертвы перекликается также с возложением вины и образом героя);

9. сюжет предательства (агентами врага, внутренними врагами);

10. персонифицированный образ агентов врага (при обезличенном, размытом образе основного врага);

11. негативные эмоции (страх, ненависть, гнев);

12. сила (могущество, потенциал) врага как подтверждение его способности к осуществлению угроз в будущем и обоснование причин эффективности его деструктивной деятельности в прошлом и настоящем.