7.3.1. Концепция «нового рационализма» и «нового образа» науки г. Башляра

В центре внимания французского философа Гастона Башляра (1884-1962) -глубокие качественные преобразования теоретического естествознания, момент относительности научных истин, научных теорий и гипотез. Наиболее извест­ные его книги – «Новый научный дух» (1934), «Философия не» (1940), «Форми­рование научного духа» (1938).

Башляр разрабатывает концепцию «интегрального рационализма»¹¹⁶ , ко­торый отражает «новый дух науки» – неевклидовой геометрии, неньютоновс­кой физики, химии не «по Лавузье»¹¹⁷. Утверждая, что гегелевская и марксистс­кая диалектика «наивная», «устаревшая», «преднаучная», он считал необходи­мым тщательно исследовать проблему диалектики естественнонаучного познания.

Башляр с его явным стремлением к обновлению основ научного мышле­ния, в определенном смысле лишь поставил (а не обосновал) проблему соотно­шения классического и неклассического рационализма (на его языке – проблему соотношения картезианской и некартизианской эпистемологии).

Он писал:

«Говоря о некартезианской эпистемологии, мы отнюдь не осуждаем положений картезианской физики и даже механицизма, дух которого остался картезианским; мы настаиваем лишь на осуждении доктрины простых и абсолютных начал»"⁸.

Почему? Потому что

«картезианский метод, который столь прекрасно объясняет мир, не способен усложнить физический опыт...»¹¹⁹.

Позицию Башляра – эпистемолога, интересовавшегося прежде всего условиями появления нового знания в науке, можно сформулировать так: философ не может оставаться в этой ситуации рабом схемы, согласно которой ученый выступает каким-то звеном в цепи растущего и развивающегося знания. Он усматривал в этом своего рода неточность мышления, нежелание или неумение специалиста (акаде­мического философа или историка науки) продумать до конца проблему действи­тельного «производства» и места нового знания в мире, рождающегося отнюдь не путем «перехода количества в качество» или каких-то иных приращений, а совсем иначе. Как? Как преодолеть разрыв между, скажем, физикой Ньютона и физикой Эйнштейна, или любым старым и новым знанием в ситуации, когда заве­домо ясно, что старое знание изобреталось не для того, чтобы стать ступень­кой или кирпичиком к новому, ибо оно само было самодостаточным и по-своему завершенным? Но тем не менее на уровне восприятия эта его завершенность – под гипнозом ли теории эволюции, идеи прогресса, идеи историзма, чего-то еще – нами, как правило, не осознается, и поэтому снова и снова воспроизводится образ неко­его причинно-поступательного движения науки.

В эпоху нового научного духа, считал он, должна быть полностью переос­мыслена традиционная проблема так называемого наглядного представления. По мнению Башляра, в неклассической науке происходят существенные измене­ния: меняется образ науки, стандарты и идеалы научности. На смену уверенно­сти

¹¹⁶ Г. Башляр называл свою философскую позицию в зависимости от контекста терминами – "интегральный", "диалектический", "прикладной" рационализм, рационалистический материализм и даже "сюрреализм".

¹¹⁷ Лобачевский "диалектизировал понятие параллели". благодаря "геометрическому юмору". Этот последний проявился в свободно-игровом подходе Лобачевского к евклидовому постулату параллельных, считавшемуся незыблемым основанием единственно возможной системы геометрии. Эйнштейн " диалектизировал" понятия пространства и времени.

¹¹⁸ Башляр Г. Новый рационализм. – М., 1987. – С. 128.

¹¹⁹ Там же. С. 126.

145

в окончательности научных истин приходит понимание их условности и относительности; взамен характерного для классической науки дисциплинар­ного построения знания все большую роль играет междисциплинарность; осо­бая роль принадлежит «полемическому разуму», т.е. критике устоявшихся мне­ний и концепций. Философия «обновленного рационализма» предполагает ана­лиз культурно-исторической обусловленности науки.

Башляр показывает несостоятельность неопозитивистской дихотомии ана­литического (или логико-математического) и синтаксического (эмпирического) компонентов знания. Как раз математический элемент и становится воплоще­нием творческого синтеза в современной науке, пришедшего на смену традици­онному индуктивизму. В диалектическом единстве разума и опыта ведущей сто­роной является именно разум, вооруженный математическими методами. По­этому и физическая реальность не может уже трактоваться феноменологически, т. е. в духе классического позитивизма. Реальность открывается прежде всего в конструктах теоретического мышления.

Для неорационализма в целом характерно преувеличение творчески-конструктивных аспектов познания за счет отображательных его моментов, что обусловлено сложностью и опосредованностью про­движения из сферы практического опыта к тому, что постулируется в качестве законов науки. В области философии математики и со­временной математической физики этот гиперконструктивизм обна­руживает свои положительные свойства, позволяя показать содер­жательность и эвристичность любых аксиоматик и преодолеть про­блему так называемой «мистики чисел», поставить применительно к этой группе наук ту же проблему «разума в действии», что и по отношению к любым другим наукам.