Раздел 7. Философия науки в XX в

Раздел 7.

Философия науки в XX в

Неопозитивизм

Постпозитивизм

Антипозитивистские концепции в философии науки XX в.

Неорационализм

• Концепция «нового рационализма» и «нового образа» науки Г.Башляра

• Структурализм и постструктурализм

• Философия процесса А.Н.Уайтхеда

Феноменология

Герменевтика

7.1. Неопозитивизм

К началу XX в. и в его первой трети происходит становление теории относительности и квантовой механики, усиливаются процессы математизации и формализации естествознания, осознается зависимость способов рассмотрения действительности от типов языка, от экспериментальной ситуации, в которой находится объект исследования. Позитивизм как философия науки вынужден трансформироваться, стремясь ответить на новые проблемы, возникшие в раз­витии науки в 20-30-е годы ХХ в.

Суть этих проблем заключалась, прежде всего, в необходимости осмысления роли знаково-символических средств научного мышления в связи с математизацией и формализацией научных исследований; отношения теоретического аппарата науки и ее эмпирического базиса; необходимости анализа структурных характеристик научного исследования – соотношение анализа и синтеза, индукции и дедукции, логики и интуиции, открытия и обоснования, теории и фактов; решении проблемы демаркации – отделения науки от метафизики.

Неопозитивизм сформировался почти одновременно в четырех европейских странах – Австрии («Венский кружок», объединивший логиков, математиков, философов, социологов – Мориц Шлик (1882-1976), унаследовавший кафедру Маха, Отто Нейрат (1882-1945), Рудольф Карнап (1891 – 1970)), Англии {Бертран Рассел (1872-1970), Альфред Айер (1910-1989)), Польше (Львовско-Варшавская школа -Я. Лукасевич (1878-1956). К. Айдукевич (1890-1963), А. Тарский (1902-1984)), Бер­линская школа (Г. Рейхенбах (1891-1953) и др.) в 20-х годах ХХ века. Значительное влияние на взгляды участников «Венского кружка» оказал Людвиг Витгенштейн (1889-1951) и его работа «Логико-философский трактат» (1921).

Многие из основателей неопозитивизма – крупные логики, математики, физики. Им принадлежат оригинальные исследования в области точных наук, выработка новых средств и методов анализа непротиворечивости и точности знания, созда­ние математической логики, различных типов символического исчисления. Обра­щение их к философским проблемам было связано со стремлением использовать математическую логику, математику и логические средства в целях повышения точности философских суждений.

136

В отличие от махистов, внимание которых было сосредоточенно на анали­зе ощущений и чувственного опыта, неопозитивисты делали акцент на исследо­вании логического аппарата новейшего естествознания.

Противопоставляя науку философии, представители неопозитивизма счи­тали, что единственно достоверным и научным знанием является только специ­ально-научное знание. Традиционные философские вопросы объявлялись ими бессмысленной метафизикой на том основании, что они формулируются с по­мощью терминов, которые являются псевдопонятиями, ибо определения после­дних не поддаются эмпирической проверке (как, например, «абсолют», «суб­станция»).

В отличие от классического позитивизма О. Конта и Г. Спенсера, неопозитивизм видел задачу философии не в систематизации и обоб­щении специально-научного знания, а в деятельности по анализу языковых форм знания¹¹⁰.

Возникновение и формирование неопозитивизма объединило в себе мно­гие направления позитивистской философии: логический атомизм, логический позитивизм, общую семантику (близки к этим направлениям операционализм, прагматизм ).

Основное место на этом этапе эволюции позитивизма занимают философ­ские проблемы языка, символической логики, структуры научного исследования и др.

Отвергнув психологизм позитивизма XIX в., представители логического позитивизма, пошли по линии сближения «логики науки» с математикой, по линии формализации гносеологических проблем, продолжая в новых формах традиции эмпиризма и феноменализма первых двух форм позитивизма. Карнап писал о целях исследователей «Венского кружка» – анализу, причем именно с точки зрения логики, подвергаются понятия, высказывания, доказательства, теории, встречающие в различных отраслях науки¹¹¹. Айер считал, что един­ственное дело, которое философ может делать – это действовать как своего рода интеллектуальный полицейский, следя за тем, чтобы никто не нарушил грани­цы и не перешел в область метафизики.

Позитивисты стремились избавиться от ненаблюдаемого в науке, а поня­тия, в отношении которых такая редукция невозможна, отбросить как «пустые фикции» («философское очищение естественнонаучного метода»).

Цель философии – логическое прояснение мыслей; философия не теория, а деятельность и результат ее – не некоторое количество «философских предло­жений», но прояснение научных предложений.

Традиционная философия лишена смысла, единственная функция философии заключается в том, чтобы с помощью логического ана­лиза очистить язык науки от бессмысленных псевдопредложений.

Такими псевдопредложениями являются, в частности, философские утвер­ждения, поскольку они не могут быть проверены опытным путем или доказаны

¹¹⁰ Многие высказывания обладают синтаксической неясностью. Например, выражение "Мориц Шлик убит студентом" обладает определенной синтаксической неясностью – то ли он был убит в студенческом возрасте, то ли он был убит каким-то студентом. (Шлик действительно был убит студентом-психопатом в 1936 г.). Таких примеров можно привести множество. Задача философии науки – фиксация и исключение таких семантических неопределенностей.

¹¹¹ Карнап Р. Философские основания физики. – М., 1971.

137

логическими рассуждениями. При этом неопозитивисты не ограничивались при­менением математических и логических средств для устранения семантической и синтаксической неясности языковых конструкций, а пытались использовать эти средства для отбрасывания мировоззренческих проблем. Задача философии есть семиотический анализ, философия – это «логический синтаксис языка на­уки. Философ должен изложить синтаксические правила вместо философских аргументов», считали логические позитивисты. То есть философия возможна только как логический анализ языка.

Суть логического анализа языка науки состояла в выделении 3-х типов предложений:

• Логико-математические предложения (или аналитические). Логико-математи­ческие предложения не могут быть ложными или истинными, т.к. не отражают ника­кой реальности. Они могут быть правильными или неправильными, т.е. соответство­вать или не соответствовать правилам их построения, принятым конвенционально.

• Эмпирические или фактуальные предложения. Они имеют синтетический характер. Эти предложения могут быть истинными или ложными, т. к. они мо­гут быть проверены на опыте, под которым понимаются наблюдения и пережи­вания субъекта.

• Все остальные предложения, если они не сводимы ни к тавтологии, ни к некоторому акту опыта – «метафизичны», т.е. научно не осмыслены. Карнап пи­сал: «Я называю метафизическими все те предложения, которые претендуют на то, чтобы представить знание о чем-то, что находится за пределами всякого опы­та, например, о реальной Сущности вещей, о Вещах в себе, Абсолюте и т.п.»¹¹².

Логический анализ языка науки предполагал: 1) сведение, редукцию теоре­тического знания к эмпирическому (все научные знания имеют эмпирический характер, за исключением математического и логического) и 2) чувственную, эмпирическую проверку (верификацию – от англ. уегШса1е – проверка, подтвер­ждение) эмпирических высказываний.

Принцип верификации – установление истинности научных утверждений в результате их эмпирической проверки – был задуман с одной стороны, как кри­терий научной осмысленности, с другой, как критерий истинности и ложности. Согласно этому принципу всякое научно-осмысленное утверждение может быть сведено к совокупности протокольных предложений (предложений, образую­щих эмпирический базис науки), фиксирующих данные «чистого опыта», чув­ственные переживания субъекта (например, «сейчас я вижу зеленое», «здесь я чувствую теплое» и т.п.). Считалось, что эти предложения обладают следующи­ми особенностями: они а) они гносеологически первичны – именно с установле­ния протокольных предложений начинается процесс познания; б) выражают «чистый» чувственный опыт субъекта; в) абсолютно достоверны, в их истинно­сти нельзя сомневаться; г) протокольные предложения нейтральны по отноше­нию ко всему остальному знанию, поскольку органы чувств у людей не изменя-ются¹¹³. Предполагалось, что данные «чистого опыта» представляют собой ком­бинация неделимых, абсолютно простых фактов и событий.

Т.е. логический позитивизм стремился подвергнуть все наличное знание критическому анализу с позиций принципа верификации (верифицируемости)

¹¹² Карнап Р. Философские основания физики. – М., 1971.

¹¹³ Как для Аристотеля, так и для Ньютона, и для Эйнштейна листья деревьев были зелеными, а небо – голубым. Протокольный язык этих мыслителей был одним и тем же, несмотря на различие их теоретических представлений. И с них и начинается процесс познания.

138

и считал единственно верными лишь факты, которые либо экспериментально подтверждены, либо получены с помощью формально-логических и математи­чески формализованных методов. В случае если какие-либо утверждения не под­даются верификации в опыте, то они должны рассматриваться как неосмыслен­ные, т.е. лишенные научного смысла. Например, такими научно-неосмыслен­ными утверждениями являются: «Существует объективная реальность», «земля существовала до человека», «существует загробная жизнь». Нельзя верифици­ровать и моральные высказывания – «добро», «зло». Все они отнесены в класс лишенных научного смысла по той причине, что отдельный субъект не может сопоставить их со своими ощущениями.

Но принцип верификации оказался неспособным решить вопросы о вклю­чении в науку предложений о фактах прошлого и будущего. Неопозитивисты пытались спасти этот принцип, высказав идею не прямого, а косвенного под­тверждения в чувственном опыте. Несмотря на то, что принцип верификации со временем все более «смягчался» трудности объяснения теоретического уровня науки не были решены.

Вскоре выяснилось, что «чистый» чувственный опыт невозможен или, во всяком случае, не способен сохранить свою «чистоту» при выражении его в языке. Идея существования языка наблюдений, целиком нейтрального относительно теорети­ческого знания, оказалась несостоятельной, хотя и доныне живущей. Кроме того, если считать, что протокольные предложения выражают «чистый» опыт субъек­та, то окажется, что у каждого человека свой собственный протокольный язык. Получается, что каждый субъект имеет свою собственную науку и принимает только те научные предложения, которые соглашаются с его личным протоколь­ным языком. Это вступает в противоречие с фактом общезначимости науки. Следовательно, необходимо отыскать «интерсубъективный» протокольный язык, который был бы общим для всех индивидов.

Исходя из предположения о возможности полной формализации язы­ка науки, неопозитивисты считали таким языком язык математи­ческой логики или математизованной физики (физикализм). Свою задачу они видели не только в том, чтобы устранить из языка науки «псевдонаучные» утверждения, но и в том, чтобы содействовать со­зданию на базе математической логики и физики унифицированной науки, что позволит путем применения механизма логического выво­да получить все возможные знания из одних аксиоматических основ.

Однако вскоре, с одной стороны, под влиянием работ К. Гёделя о невоз­можности полной формализации языка науки, с другой стороны – под влияни­ем собственных исследований проблемы создания «унифицированного языка науки» неопозитивисти пришли к выводу о недостаточности чисто синтакси­ческого подхода к анализу языка. Это вынуждало их все более основательно и тонко анализировать различные типы, виды научных предложений, уточнять логико-лингвистическую проблему содержания и значения предложений и т.п.

Начиная с 50-х годов ХХ в. формируется новая разновидность неопозитивизма – лингвистическая философия.

Её представители продолжили традиции логического позитивизма в трак­товке философских проблем как псевдопроблем, утверждая, что они возникают

139

в силу дезориентирующего влияния языка на мышление. Сам же язык они трак­товали как самодовлеющую силу, как средство конструирования мира, а не как средство его отражения.

На этом этапе позитивисты отказываются от понимания «непосредствен­но данной реальности» как совокупности чувственных данных и переходят к по­ниманию реальности как совокупности значений. Реальный мир – это «языковая проекция» (Айер), «нервная конструкция нашего черепа» (Кожибский), «фраг­менты наших переживаний» (Чейз). Существует ли реальный мир вне сознания – вопрос, который не только нельзя решить, но который не имеет смысла. Часто эту форму позитивизма называют семантическим позитивизмом (Карнап, по­здний Витгенштейн, Тарский, Чейз, Хайякава и др.).

«Задачей философии является семиотический анализ», «проблемы филосо­фии касаются не конечной природы, бытия, а семиотической структуры языка науки, включая теоретическую часть повседневного языка», «в дополнение к чисто формальному анализу языка нам необходим анализ функций языка... Ины­ми словами, теория значения и интерпретации», – писал Р. Карнап.

Представители семантического позитивизма считали, что философия дол­жна объяснить явления человеческой жизни, исходя из семантики языка. Они предполагали, что люди часто не понимают друг друга из-за неопределенности смысла употребляемых слов. В работе с красноречивым названием «Тирания слов» Чейз утверждает, что слова сами по себе не имеют никакого значения, они лишь символы. И для того чтобы избежать большинства конфликтов, необхо­димо только отказаться от слов, которые вызывают несогласие.

Лингвистическая философия, показав невозможность исчерпывающим обра­зом выразить богатство естественных разговорных языков средствами «идеально­го языка», сосредоточила исследование на эмпирическом описании различных ви­дов употребления выражений в языке («языковые игры», правила которых опреде­лены специфическими для них контекстами и не имеют внелингвистических объективных оснований). В поздней своей работе «Философские исследования», вышедшей после его смерти в 1953 г., Л. Витгенштейн требует искать не объекты, которые отвечают словам, а функции слов в человеческой деятельности. Он утвер­ждает, что значением слов и высказываний является их употребление в языке¹¹⁴. И в силу того, что смысл высказываний определяется конкретным контекстом, в кото­ром они употребляются, считается принципиально невозможным найти общие черты их употребления в разных контекстах, так как последних множество.

В трактовке позднего Витгенштейна философские проблемы выступают, как результат незаконного переноса слов и предложений из одних контекстов, где они являются осмысленными, в другой, чуждый им контекст. Из-за этого возникает недопустимая «путаница». Последнюю Витгенштейн уподоблял пси­хическому заболеванию, а в качестве средства лечения предлагал свой лингвис­тический анализ (философия имеет терапевтическую цель). Для очищение язы­ка от метафизики, вместо принципа верификации и формальных приемов эли­минации парадоксов Витгенштейн предлагал использовать филологическую критику языка с целью исключения философских проблем.

¹¹⁴ Поздний Витгенштейн рассматривал язык как «игру», правила которой установлены по кон­венции («семантика языка складывается в результате деятельности, которая подобна игре»). Его теорию «семейных сходств» можно рассматривать как вариант конвенциализма.

140

Как и логический позитивизм, лингвистическая философия утверждала, что все знания о мире дают наука и здравый смысл; философия занимается не установлением истин, а «проясняющей» аналитической деятельностью по различению осмысленного и бессмысленного, очищению языка от «систематически вводящих в заблуждение высказываний» (Дж. Райл).

Неопозитивизм довольно неплохо исследовал структуру научного знания, использовав для этого современные логико-математические средства; тщатель­но разработал гипотетико-дедуктивную модель научной теории, описал ее эле­менты и их взаимосвязи; показал важность точности и четкости языка науки. Но к концу 50-х – началу 60-х годов ХХ в. влияние неопозитивизма стало резко падатъ. Это обусловлено, с одной стороны, кризисом внутренней логики разви­тия неопозитивизма, его исходных принципов; с другой, – необходимостью ис­следовать проблемы развития научного познания, ставшие актуальными. В эти годы обнаружилось, что та революция в философии, основным стержнем кото­рой была элиминация метафизики из философского и научного знания, не оп­равдала надежд. Классические метафизические проблемы оказались значимы­ми не только для осмысления человеческой жизнедеятельности, природы чело­века, но и для анализа эпистемологических вопросов. Кроме того, оказалось невозможным в полной мере формализовать язык науки.

Выяснилось, что в структуре научных теорий имеются метафизические выска­зывания, которые невозможно проверить с помощью принципа верификации, не­смотря на ряд усилий по его модификации, предпринимавшихся логическими по­зитивистами. Более того, само понятие полностью формализованной теории ока­залось слишком сильной идеализацией, не соответствующей структурам реально функционирующих в науке теорий, и не только естественнонаучных, но и матема­тических. Основополагающая установка неопозитивистов о том, что предложения логики и математики суть аналитические истины, была подвергнута обоснованной критике У. Куайном (1908-1997), американским философом и логиком. В то же вре­мя историки науки Р. Коллингвуд, А. Койре и др. показали неадекватность неопози­тивистской модели, анализируя оригинальные тексты выдающихся естествоиспы­тателей, из которых следовало, что метафизические конструкции в создании фун­даментальных научных теорий были весьма значимыми факторами.

В отличие от позитивизма, делающего акцент на анализе готового знания и осуществляющего этот анализ формально – логическими методами, современные философы науки обращаются к истории науки, пытаются найти закономерности ее развития. Наиболее характерной особенностью их исследований является определенная реабилитация метафизических оснований наук, признание осмысленности философ­ских положений и неустранимости их из научного знания.

В философии науки в 70-е годы ХХ в. формируется множество новых фи­лософских концепций, исследующих проблемы развития научного знания, ко­торые можно условно объединить в общее направление, условно названное постпозитивизмом.