Часть VIII. Приложение

Таблица универсальных понятий (указаны не все варианты)

1. Я, ТЫ, КТО-ТО, ЧТО-ТО (ВЕЩЬ), ЛЮДИ, ТЕЛО

2. ЭТОТ, ТОТ ЖЕ САМЫЙ, ДРУГОЙ

3. ОДИН, ДВА, НЕКОТОРЫЕ, МНОГО, ВСЕ

4. ХОРОШИЙ, ПЛОХОЙ, БОЛЬШОЙ, МАЛЕНЬКИЙ

5. ДУМАТЬ, ЗНАТЬ, ХОТЕТЬ, ЧУВСТВОВАТЬ, ВИДЕТЬ, СЛЫШАТЬ

6. СКАЗАТЬ (ГОВОРИТЬ), СЛОВО, ПРАВДА

7. ДЕЛАТЬ, СЛУЧИТЬСЯ, ДВИГАТЬСЯ

8. СУЩЕСТВОВАТЬ, ИМЕТЬ

9. ЖИТЬ, УМЕРЕТЬ

10. НЕТ, МОЖЕТ БЫТЬ, МОЧЬ, ИЗ-ЗА (ПОТОМУ ЧТО), ЕСЛИ

11. КОГДА, ТЕПЕРЬ, ПОСЛЕ, ДО, ДОЛГО, КОРОТКО, НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ, МОМЕНТ

12. ГДЕ, ЗДЕСЬ, НАД, ПОД, ДАЛЕКО, БЛИЗКО, СТОРОНА, ВНУТРИ, КАСАТЬСЯ

13. ОЧЕНЬ, БОЛЬШЕ

14. РОД, ЧАСТЬ

15. КАК (ПОХОЖИЙ)

Эти универсальные понятия и построенный на них язык — это для меня главное орудие межкультурного понимания. В некотором смысле эти понятия соответствуют «элементарным понятиям», или «семантическим примитивам» («indefinibilia»), предложенным как основа для семантики Анджеем Богуславским в 1964 году (см. [Boguslawski 1966; 1970]; см. также [Жолковский 1964]), хотя перечень «примитивов», используемых в моих работах (особенно в работах последних десяти лет) и в работах моих австралийских коллег (см. прежде всего [Goddard 1998]), гораздо шире перечня, признаваемого А. Богуславским. Самое главное для меня то, что на языке этих понятий можно что-то объяснить любому человеку, любому папуасу, любому австралийцу — даже русские ключевые понятия, такие как «душа», «судьба» и «тоска», даже русскую наивную картину мира, даже русские наивные правила человеческого поведения (в том числе правила речевого поведения).

Итак, я утверждаю, что, чтобы говорить о русской культуре нерусским и чтобы делать это понятным образом, нужно употреблять понятия, которые есть и у не-русских, то есть у носителей других культур. Возьмем для примера такое ключевое русское слово, как

А. Вежбицка (Канберра). Русские культурные скрипты...

471

пошлый, со всей его семьей: пошлость, пошляк, пошлячка, пошлятина и так далее. Как объяснить не-русским, что такое пошлость! Многие пытались это сделать, существует огромная литература на эту тему. Самая известная, вероятно, попытка Набокова; но когда я читаю моим австралийским студентам объяснения Набокова, не говоря уже о словарных статьях, я вижу, что они совсем не понимают, в чем тут дело.

Мне кажется, что если объяснять пошлость, опираясь на универсальные понятия, то понять этот концепт гораздо легче. Я предлагаю следующее.

Пошлость

многие люди думают о многих вещах, что эти вещи хороши это неправда эти вещи нехороши они похожи на некоторые другие вещи •>\ эти другие вещи хороши

эти люди этого не знают это плохо люди такие, как я, это знают

Если вы с этим толкованием не вполне согласны, вы можете точно сказать, что именно нужно в нем переменить, и мы можем это переменить. Но тут нет никаких метафор и все всем ясно, потому что все сказано на языке универсальных, простых и общепонятных терминов.

Например, в пьесе Чехова «Вишневый сад» купец Лопахин уговаривает помещицу Любовь Андреевну отдать ее прекрасный вишневый сад в аренду под дачи, и Любовь Андреевна отвечает:

«Дачи и дачники — это так пошло, простите». В английском переводе К. Крамера и М. Букер это звучит так:

«Dachas and tenants, it's so petty, excuse me» [Kramer, Booker 1997: 289].

В переводе «Чайки» слово пошлость переведено К. Крамером как «dreary pretence» [Kramer 1997].

На самом же деле ни переводы вроде pettiness и dreary pretence, ни сопровождающие их длинные объяснения на сложном или метафорическом языке не могут объяснить не-русскому читателю, в чем тут суть дела. Мне кажется, что предложенное мною толкование, построенное на простых универсальных понятиях, может лучше это объяснить и приблизить к читателю. По-моему, точно

472

Часть К/У/. Приложение

так же обстоит дело и со всем остальным, что мы можем захотеть сказать и о семантике русского языка, и о русской культуре, которая отражается в этой семантике.

2. Значение «правды» в русской культуре

Тема правды занимает очень важное место в русской культуре. Сам факт, что в русском языке есть два ключевых слова в этой области — правда и истина, показывает, как эта тема важна. Характерно также и то, что одно из этих слов — истина — часто встречается в сочетаниях со словами искать и поиски, например:

«Золота мне не нужно, я ищу одной истины» (Пушкин, «Сцены из рыцарских времен»).

Но если истина играет важную роль в русской культуре как идеал и предмет поисков, правда может быть еще важнее для нее, как показывают многие пословицы, вроде следующих из словаря пословиц Даля [Даль 1977]:

Все минется, одна правда останется,

Без правды жить легче, да помирать тяжело,

Без правды не житье, а вытье,

Хлеб-соль кушай, а правду слушай,

Правда из воды, из огня спасает,

Варвара мне тетка, а правда сестра.

Александр Солженицын закончил свою нобелевскую лекцию 1970 года замечанием о том, что «в русском языке излюблены пословицы о правде» и что «они настойчиво выражают немалый тяжелый опыт» [Солженицын 1972: 21]. Как особенно поразительный пример он приводит следущую пословицу: «Одно слово правды весь мир перетянет», добавляя с намеком на «Архипелаг Гулаг», что на этой вере основана и его собственная деятельность. Нет сомнения, что тема правды — одна из ярких тем русской культуры.

Кроме пословиц очень характерны также такие сочетания, как правда-матка и правда-матушка, а также резать правду в глаза или говорить правду-матку. Идея того, что иногда нужно, и даже хорошо, резать правду в глаза и что правду нужно любить и уважать, как родную мать, — часть русской культуры. Предложение «Люблю правду-матушку», цитируемое «Словарем современного русского литературного языка» [ССРЛЯ 11: 6], очень характерно

А. Вежбицка (Канберра). Русские культурные скрипты..

473

для этого интереса к правде. Я также думаю, что в русском языке понятие «говорить правду» часто представлено как прямо противоположное понятию «говорить неправду», что оба эти понятия связаны, что они оцениваются с моральной точки зрения и что им часто придают огромный вес — в разговоре, в рассуждениях, в литературе.

Итак, я хочу предложить для русской культуры культурный скрипт, связанный с русским понятием правды и выраженный на универсальном семантическом языке. Сперва я предложу сам скрипт, а потом я хочу обсудить разные связанные с ним семантические проблемы, привести лингвистические доводы в его поддержку и, наконец, посмотреть на этот скрипт со сравнительной, межкультурной точки зрения. Вот он. Русский культурный скрипт

люди говорят два рода вещей другим людям вещи одного рода — правда

хорошо, если кто-то хочет говорить вещи этого рода другим людям

вещи второго рода — неправда

нехорошо, если кто-то хочет говорить вещи этого второго рода другим людям

плохо, если кто-то хочет, чтобы другие люди думали, что эти вещи — правда

С точки зрения носителя русской культуры этот скрипт может показаться вполне естественным и может даже казаться, что такой скрипт существует во всех других культурах. Но на самом деле это не так. С точки зрения многих других культур он выглядел бы слишком экстремальным.

Классическим примером здесь может служить явайская культура, описанная К. Герцем [Geertz 1976], с ее принципом «etok-etok» и с принципом не говорить правды, когда это не необходимо. Но перед тем как сравнивать русский скрипт со скриптами других культур, я хочу объяснить значение предлагаемого русского скрипта и, прежде всего, его отношение к семантике русских слов правда и неправда.

3. Правда] как универсальное понятие и правда₂ как русское понятие

Русское слово правда полисемично: один его смысл универсален (это правда\), а второй его смысл — чисто русский (это прав-

474