Глава 15. Чингиз-хан и доиндустриальпая глобализация... 301

Монголы также способствовали распространению и проникно­вению различных религий. Правда, благодаря этому в конечном счете в выигрышном положении оказался ислам: Ильханы в Ира­не, Чагатаиды в Средней Азии, Джучиды в Дешт-и Кипчаке рано или поздно приняли веру в Аллаха. Возможно, это было обуслов­лено определенной предрасположенностью кочевников именно к исламу — религии воинов и торговцев (Fletcher, 1986). Еще одним следствием масштабного культурного обмена стало визуальное рас­ширение горизонтов Евразии и развитие картографии (Allsen, 2001: 103—114). В определенной степени это подтолкнуло европейцев к поискам новых морских путей в Индию и привело впоследствии к великим географическим открытиям.

Важный вклад внесли монголы в развитие языкознания. Импе­рия была многонациональной, и монголы использовали различные языки для управления завоеванными территориями. Они создавали специальные школы для подготовки переводчиков, стимулировали процесс создания многоязычных словарей, которые начинают по­являться в XIII — XIV вв. в разных странах, связанных с торговлей по Великому Шелковому пути от Китая до Европы (Biian, 2004: 352, note 44). Мы уже не говорим о многочисленных заимство­ваниях монгольских слов в различных языках и стимулированных монголами языковых взаимодействиях. I олько в русский язык посредством контакта с. кочевниками вошли такие слова, как арга­мак, базар, деньги, казна, таможня, табун, тьма, ямщик и т. д.

Расширение Монгольской империи не могло быть бесконеч­ным. Согласно математической модели П. I ручина, расцвет лю­бой империи основывается на максимизации внешнего прибавоч­ного продукта в метрополию. I 1ри этом внутренняя эксплуатация довольно незначительна, что приводит к увеличению благососто­яния населения и процветанию метрополии. 11о мере сокращения внешних источников поступления власть вынуждена перенести бре­мя расходов на собственное общество. 11ри этом бюрократия и армия, привыкшие к роскошному образу жизни, начинают жестко эксплуатировать народ, что неизбежно приводит к экономическому кризису, голоду, политическим волнениям и восстаниям ( I urchin, 2003: 118 — 140). Следует отметить, что эта модель может быть применима к державе Чингиз-хана и его ближайших наследников

302___/У. /У. Крадин. Кочевники Евразии_____

____Глава 15. Чингиз-хан и доиндустриальная глобализация... 178

таких темпах воспроизводства у него должно быть 25 внуков и 125 правнуков! При этом если на детей приходилось в качестве наследства примерно по 20 /о совокупного ресурса политий, то уже на каждого из внуков — всего по 0,8%.

Разумеется, это идеальная модель: кто-то умирал в детстве, кто-то погибал в военных походах. Не все потомки имели пра­во на наследование статуса, равного положению своего родите­ля (как правило, преемником мог быть старший сын от главной жены или его единокровные братья). Но в случае необходимости были попытки сделать исключение для других сыновей, например, для детей от молодых, любимых жен. Однако помимо детей от главной жены были и другие сыновья, жены, дочери и зятья, а кроме них братья, племянники, дядья и пр., каждого из кото­рых, в силу их происхождения, следовало наделить определен­ным количеством людей и скота. Возможности обеспечить всех родственников достаточным числом подчиненных людей и скота были резко ограничены экологическими пределами. Как правило, уже во втором поколении начиналась сильная конкуренция между представителями элиты, а более трех-четырех поколений кочевые империи не переживали. Начиналась гражданская война, которая заканчивалась либо полным крахом, либо новым объединением после уничтожения всех конкурентов. Поскольку эта особенность функционирования степных политий впервые была отмечена Ибн Халдуном (он, правда, писал об утрате асабийи), ее имеет смысл называть законом Ибн Халдуна.

Теперь обратимся к конкретным фактам из монгольской исто­рии. Известно, что у Чингиз-хана было около 500 жен и налож­ниц (Рашид ад-Дин, 1952б: 68). Сын Бельгутая Джауту имел 100 сыновей, за что получил шутливое прозвище Сотник (Рашид ад-дин, 19526: 57, 59). У Бату было 26 жен (Рубрук, 1957: 92). У Хубилая было 22 сына от 4 жен и еще 25 сыновей от наложниц (Книга Марко Поло, 1956: 104—105). У каждой жены имелось 300 прислужниц, а слуг, евнухов и прочей челяди у каждой из жен до 10 тыс. — думаю, до "тьмы" (Книга Марко Поло, 1956: 104).

Данная модель — это скромная логическая задача в сравнении с реальной жизнью монгольской элиты. Уже во времена Джувейни так называемый уруг Чигиз-хана составлял порядка 20 тыс. чело­

лишь частично, поскольку империя разделилась еще до исчерпа ния потенций своего максимального роста. Однако в той или инон степени эта модель оказалась реализованной в кочевых империях его преемников.

Другой важной причиной стало расширение территории Мон гольской империи выше оптимального предела. Известно, что по мере расширения любая империя переходит порог своей информа­ционной эффективности. Рано или поздно информация от центра к периферии и обратно идет так долго, что центр не успевает pea гировать на внешние возмущения. После этого теряется контроль и целостность империи оказывается под угрозой. Уже во времена Угедея, чтобы проехать все владения Чингизидов с запада на вое ток, понадобился бы не один месяц. Когда умирал каган, судьба, империи оказывалась под угрозой, т. к. начинался длительным период регентства и власть сосредоточивалась в руках кого-либ^ из близких родственников. Регентство длилось до тех пор, пока курултай не избирал нового правителя. Монгольская империя была так велика, что проходили долгие месяцы и годы, прежде чем удавалось собрать достаточный "кворум" из родственников, кото рый был бы легитимен принимать подобные решения. Различны' силы выдвигали своих кандидатов, но часто положение регенто) давало им определенные преимущества (в наши дни это назва ли бы "административным ресурсом"). Кроме того, Монгольская империя была настолько обширна, что правители региональные уделов далеко не всегда проявляли интерес к занятию престола и Каракоруме.

Однако главной причиной, структурно способствовавшей кри зису и распаду кочевой империи, была специфическая удельн<> лествичная система наследования власти, где каждый из предста вителей правящего линиджа от главных жен имел в соответствии < очередностью по возрасту право на повышение административною статуса, и в том числе право на престол. Действие этой систем]. можно представить в виде логической модели, согласно которой и силу традиционной для кочевой аристократии практики полигамии воспроизводство элиты в степных империях осуществлялось в гео метрической прогрессии. Допустим, что некий правитель степноп общества имел как минимум пять сыновей от главных жен. При

179_/У. Н. Крадин. Кочевники Евразии_

Глава 15. Чингиз-хан и доиндустриа.\ьная глобализация... 305

другому, связывали между собой Китай и Каракорум, Среднюю Азию и Ирак, торговые фактории Причерноморья и католическую Квропу. С эпидемиологической точки зрения это имело одно ро­ковое последствие. В 1252 г. монголы столкнулись с чумой, источ­ник которой находился, возможно, в I ималаях. Через Бирму чума проникла в Южный Китай, но первоначально источник зараже­ния удалось изолировать. Однако спустя столетие очаг инфекции активизировался, и болезнь стала стремительно распространяться

(McNeil. 1976: 134, 140, 143; Abu-Lughod. 1989: 342).

Существовали два пути распространения болезни (McNeil. 1976: 145 — 157). Первый вариант передачи инерекции исходил от мелких степных грызунов, являющихся переносчиками заразных заболеваний. Они принесли бубонную чуму в аридную зону. Это произошло, возможно, в 1331 г. Через 15 лет болезнь достигла территории Дешт-и Кипчака и Причерноморья. Второй путь рас­пространения болезни осуществлялся морем. Из Южного Китая чума достигла Ближнего Востока где-то между 1331 и 1356 гг. Во время осады Кафы в 1347 г. татары забрасывали в город мета­тельными орудиями своих воинов, умерших от чумы. Это привело к вспышке эпидемии. Из Кафы чума распространилась в Венецию, I еную, Константинополь, а также в другие портовые города Сре­диземноморья.

Нередко эпидемии бубонной чумы были обусловлены природ­ными катаклизмами (засухами и др.), приводившими к сокраще­нию ресурсов питания для переносчиков болезнен ~- мышеи и крыс. В поисках источников пищи они концентрировались в местах оби­тания людей, что становилось причиной вспышек этой смертонос­ной заразы. "I 1оследствия первого порядка этой катастрофы были ужасающими, причем связанные торговлей города, входившие в ядро, потеряли от трети до половины населения в течение несколь­ких лет. Последствия второго порядка от массового сокращения населения, возможно, имели еще1 большее значение. В результате процессов восстановления в Европе местные центры власти пе­реместились на север (из Италии в бывшие периферийные зоны, такие как Англия). На С реднем Востоке чума привела к периоду кризиса, который не удалось смягчить даже после восстановления численности населения (Абу-Луход, 2001 4)3)

век (Juvaini, 1997: 594). На курултае 1311 г. присутствовали 1400 Чингизидов, имевших ханские титулы (Вернадский, 1997: 139).

После изгнания монголов из Китая, как пишет Б. Я. Влади мирцов, дело дошло до того, что давать в удел было уже нечего Чингисханидов стало так много, что всем уже не хватало оттоков и аймаков в удел и владение. К концу XVII в. в разных местах монгольского мира появляются совсем мелкопоместные нояны, а затем младшие члены феодальных семей не получают уже в удел настоящих albatu, они должны удовлетворяться одними "домаш ними слугами , обычным кочевым достоянием, скотом в первую очередь. Благодаря этому значительное число Чингисханидов ока зывается в положении совершенно таком же, в каком были пред ставители высшего класса albatu, т. е. табунаги, сайды и т. д.

(1934: 175).

Империя Чингиз-хана не прошла полный ибн-халдуновскии цикл, поскольку ее размеры были настолько велики, что ресурсов хватило на всех потомков основателя империи. Держава благопо лучно разделилась после смерти кагана Мунке на отдельные части из-за невозможности управления такой огромной территорией. Од нако государства Чингизидов не миновали этого закона, и все раж или поздно потерпели крах. При этом в Китае монголы были из гнаны после одного цикла, а в Дешт-и Кипчаке и Иране династии пережили по два цикла. Кажется, только Османы смогли найти другое решение данной задачи. Они институализировали принци; наследования таким образом, что круг естественных претендентов вследствие конкуренции сужался до одного кандидата. Участьк других был шелковый шнурок или менее гуманные варианты сня тия лишних кандидатур. Это увеличило светские циклы Османской империи до 200-300 лет (Turchin, Hall, 2003: 54).

Все перечисленные причины являлись факторами, которые должны были привести и в конечном счете привели к гибели им перию Чингиз-хана и империй его преемников. Однако непосред ственным обстоятельством, фактически уничтожившим глобальнуи мир-систему XIII-XIV вв., стало распространение пандемически■> заболеваний. Монгольские завоевания привели к созданию круп номасштабной сети человеческих коммуникаций. Гонцы, воины торговцы, дипломаты перемещались от одного конца этой сети

306_/У. Н. Крадин. Кочевники Евразии___