Глава 3. Эрнст Геллнер и дебаты..

57

тир Китая" {Lattimore, 1940), в которой показано, что специфика обществ номадов не может быть правильно понята без обращения к культурной экологии и отношениям кочевых скотоводов с осед­ло-земледельческими соседями. В более позднее время сначала Хазанов {Khazanov, 1984), а затем Барфилд {Bartield, 1981; 1992; 2000) привлекли внимание к этой проблеме. А. М. Хазанов убе­дительно показал, что крупные общества кочевников (он относит их к стадии раннего государства) создавались вследствие асим­метрии отношений между номадами и их внешним (оседлым) ок­ружением. Т. Барфилд, отвергая диффузионистские интерпретации заимствования номадами государства у земледельцев, показал, что степень централизации степного общества была прямо связана с уровнем политической интеграции оседлого земледельческого об­щества. Впоследствии идеи об опосредованности степного полито-генеза связями с земледельческим миром были развиты на матери­але средневековых номадов восточноевропейских степей Голденом {Golden, 1992; 2001).

Для марксистской науки подобные идеи были неприемлемы, поскольку, исходя из теории формаций, государство могло возник­нуть только вследствие внутренних причин — роста производитель­ных сил и борьбы классов. С этой точки зрения даже ранние идеи Хазанова, высказанные в его книге об эволюции скифского обще­ства {Хазанов, 1975), выглядели достаточно ревизионистскими. Традиция выводить особенности кочевых обществ, исходя только (или главным образом) из механизмов внутреннего развития, со­храняется в российской номадистике и в наши дни {Калиновская, 1996; Кычанов, 1997; Марков, 1998 и др.). Тем не менее и в рус­скоязычной литературе есть сторонники линии Латтимора — Хаза­нова — Барфилда {Масанов, 1991; Крадин, 1992; 2002; Фурсов, 1995; Скрынникова, 1997; Васютин, 1998; Крадин, Бондаренко, 2002; Kradin, Bondarenko, Bartield, 2003 и др.).

Оказал ли Э. Геллнер какое-нибудь влияние на русскую нома-дологию? Все многолинейные работы вышли уже после публика­ции "Государства и общества", поэтому прямого влияния, конечно, не было. Я не сомневаюсь, что влияние на русских антропологов могло быть большим, если бы эта работа была переведена и опуб­

Не будучи марксистом, тем не менее он с симпатией цитирует выводы Шнирельмана, что кочевое скотоводство хотя и являет­ся одной из форм производящего хозяйства, тем не менее "не позволяет обществу подняться выше предклассовых или в редких случаях раннеклассовых отношений" (1986: 244) и даже находит аналогичные мысли в работах Г. Чайлда. Тот факт, что эта идея изложена в солидном академическом томе, вышедшем в цент­ральном научном издательстве большим тиражом, да еще и под редакцией академика Бромлея, служит, по мнению английского антрополога, показателем смены курса советского кочевниковеде­ния. "Поток феодальных интерпретаторов иссяк", такой, несколько оптимистичный, вывод делает Геллнер в отношении будущего со­ветской антропологии {Gellner, 1988: ИЗ).

Увы, если бы все обстояло действительно так! Геллнер упускает из виду то, что цитированный им фундаментальный труд о пер­вобытных обществах не являлся отражением мнения большинства. Том был подготовлен в одном из наиболее ярких научных коллекти­вов 1970—80-х гг. — секторе истории первобытного общества (зав. сектором А. И. Першиц) Института этнографии АН СССР. По­лагаю, что если бы Э. Геллнер познакомился с работами более ши­рокого круга кочевниковедов, то он не был бы столь оптимистичен. К сожалению, для многих историков и этнологов в постсоветских странах марксизм по-прежнему является влиятельным течением.

Другая многочисленная группа исследователей просто поменяла термин "формация" на термин "цивилизация". Если ранее они пы­тались обосновать свое право на место в мировой истории посред­ством доказательства существования у своих предков феодализма, то теперь они делают это, объявляя себя особой цивилизацией. При этом многие понимают цивилизацию не как особую оригинальную культурную систему (Шпенглер или Тойнби), а как стадию миро­вой истории (Морган или Энгельс).

Геллнер положительно оценивал тех советских антропологов, которые отрицали кочевой феодализм. В то же время особенности кочевых скотоводческих обществ не могут быть объяснимы исходя только из логики внутреннего развития номадов. Эти идеи восхо­дят к знаменитой книге О. Латтимора "Внутренняя Азия — фрон­

58 _П. Н. Крадин. Кочевники Евразии_