Глава 155

ВЛАСТЬ В ИМПЕРИИ ЧИНГИЗ-ХАНА С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПРЕСТИЖНОЙ ЭКОНОМИКИ*

1 радиционно основания власти в Монгольской империи в эпоху Чингиз-хана принято описывать либо исключительно с прагмати­ческой точки зрения (марксистские интерпретации, личная жесто­кость и коварство и т. д.), либо на основе различных метафизи­ческих истолкований (гениальные способности и др.). Между тем в рамках современной антропологической науки (иначе: этноло­гии, этнографии) существует мощный теоретико-методологический фундамент, позволяющий по-новому ответить на многие ключевые вопросы монгольской истории. Так, согласно одному из наиболее известных теоретиков в области истории власти, I . Манну, глав­ными силами, ведущими личность к власти являются экономика, политика, война и идеология (Мапп, 1987). Другой авторитетный исследователь в этой области, антрополог 1 . Нрл, выделяет три главных источника ее достижения — экономический базис, воен­ную мощь и идеологию (Earle, 1997). Еще одна важная модель политогенеза — торговая ' (Webb, 1975; Ekholm, Friedman, 1979 etc.). Ее основная посылка заключается в том, что внешнеторго­вый обмен с последующей редистрибуцией редких и престижных товаров среди подданных является важным компонентом власти вождей и правителей ранних государств.

Власть в империи Чингиз-хана с точки зрения престижной экономи­ки // Чингиз-хан и судьбы народов Евразии. Улан-Удэ: Иэд-во БГУ,

2003. С. 36-42.

264_hi. hi. Крадин. Кочевники Евразии

В целом имеются несколько факторов разной степени важности. В их число можно включить управленческие и редистрибутивные обязанности правителей, контроль над продуктивными ресурсами, внутренним и внешним обменом или торговлей, контроль над ре­месленным производством, идеологию, военные функции вождей и т. д. (Крадин, 2004). Во всех перечисленных случаях речь идет о разных сторонах единого процесса монополизации различных об­щественно-полезных функций. В силу занимаемого места в системе управления обществом, владея информацией и ключевыми рычага­ми в распределении ресурсов, внешних доходов и произведенного прибавочного продукта, правитель и его окружение постепенно на­чинают использовать свои возможности и статус в соответствии не только с нуждами общества, но и с собственными потребностями и интересами.

Рассматривая отношения власти в кочевых империях, обяза­тельно необходимо учитывать особенности эволюции кочевых об­ществ в сравнении с их оседлыми соседями. Если в земледельчес-ко-городском обществе основы власти покоились на управлении народом, контроле и перераспределении прибавочного продукта, то в степном обществе данные факторы не могли обеспечить ус­тойчивый фундамент власти. Прибавочный продукт номадного хо­зяйства (скот) нельзя было эффективно концентрировать и накап ливать. Максимальное количество животных детерминировалось продуктивностью степного ландшафта независимо от знатности скотовладельца — все его стада могли быть уничтожены джутом, засухой или эпизоотией.

В целом роль правителей кочевых обществ во внутренней эко­номической жизни была невелика и не могла идти ни в какое сравнение с многочисленными обязанностями правителей оседло земледельческих обществ. Вся производственная деятельность но­мадов осуществлялась внутри семейно-родственных и линиджных групп лишь при эпизодической необходимости трудовой коопе рации сегментов подплеменного и племенного уровня (Толыбе-ков, 1971; Марков, 1976; Khazanov, 1984; Масанов, 1995 и др.). В силу этого власть предводителей степных обществ не могла раз­виться до формализованного уровня на основе регулярного нало­гообложения скотоводов. Большинство из них были хозяйственно