Глава I. Кочевничество в современных теориях..

35

Однако кочевые империи — это не то же самое, что данничес­кие "мир-империи". Последние, по Валлерстайну, существуют за счет дани и налогов с провинций и захваченных колоний, т. е. за счет ресурсов, перераспределяемых бюрократическим правительс­твом. Отличительным признаком мир-империй является админис­тративная централизация, доминирование политики над экономи-•кой (Wallerstein, 1984: 160ff). В кочевых империях, как это было показано в предыдущих разделах данной главы, не существовало столь жесткой административной централизации — редистрибуция затрагивала только внешние источники доходов империи: военную добычу, дань, торговые пошлины и подарки. Более того, в логику "мир-империй" не вписываются не только степные империи, но и мир античных полисов, западноевропейское средневековое обще­ство. Не случайно часть сторонников мир-системного подхода (так называемые splitters — дробители) признает возможность сущест­вования нескольких мир-систем или мир-экономик до складывания капиталистической мир-системы. Некоторые из них отмечают, что часть данных систем могла не только существовать в форме ре­дистрибутивных империй, но и быть экономически и политически многополярными, децентрализованными.

Какие критерии можно положить в основание классификации способов производства, существовавших после выхода за уровень линиджных "мини-систем", но до формирования капиталистичес­кой "мир-системы"? Сколько их можно выделить в принципе? Эти вопросы были сформулированы и решены в фундаментальной философско - исторической работе А. И. Фурсова (1989; 1995). Со­гласно его мнению, живой труд выступает в двух формах — инди­видуальной и коллективной. Чем более развито производство, тем более самостоятелен индивидуальный труд. В доиндустриальных 'системах соотношение коллектива (К) и индивида (И) фиксиру­ется в социальной организации (Gemeinwessen). Возможны только три типа соотношения: К>И, К=И, К<И. Это соответствует вы­деленным еще Марксом "азиатской", "античной" и "германской формам Gemeinwessen.

Исходя из этого Фурсов полагает, что способов производс­тва (т. е. моделей организации производства) теоретически может быть только три: 1) рабовладение — объединенные в коллектив (полис) граждане (каждый индивидуально) отчуждают труд ра­

36

Н. Н. Крадин. Кочевники Евразии

бов, не имеющих собственности (К>И); 2) феодализм — сеньор индивидуально отчуждает труд крестьянина, владеющего средства­ми производства (И>И); 3) азиатский способ производства — ког­да деспот и государство отчуждают труд масс людей (И>К) {Фурсов, 1989: 298-317).

В данной классификации не хватает только одного звена: К>К, когда одна группа эксплуатирует другую. В таком виде схема полу­чается логически завершенной. Индивидуализированные доиндуст-риальные способы производства, по Фурсову, могут соответствовать многополярным "мир-системам", тогда как "азиатский способ про­изводства полностью вписывается в логику "мир-империй". Место последнего элемента в таблице А. И. Фурсова принадлежит "ко­чевым империям", т. е. той форме, которую я предлагал именовать экзополитарным, или ксенократическим, способом производства (Крадин, 1992 и др.). Более того, "коллективистская" (К>К) спе­цифика данной модели предполагает ее обязательную связь в ка­честве своеобразного "спутника" с другими способами производства ("мир-империями" и пр.), иными словами, она имеет полуперифе­рийный характер.

Понятие полупериферии в мир-системной теории было разра­ботано главным образом для описания процессов в современной капиталистической "мир-системе". Полупериферия эксплуатирует­ся ядром, но и сама, эксплуатируя периферию, является важным стабилизирующим элементом в мировом разделении труда. Одна­ко Валлерстайн утверждает, что трехзвенная структура свойственна любой организации: между полярными элементами всегда сущес­твует промежуточное звено, обеспечивающее гибкость и эластич­ность всей системе (центристские партии, "средний класс" и т. д.). В доиндустриальный период некоторые функции полупериферии могли выполнять торговые города-государства древности и сред­них веков (Финикия, Карфаген, Венеция и др.), милитаристские государства-"спутники", возникавшие рядом с высокоразвитым центром региона (Аккад и Шумер в Месопотамии, Спарта, Маке­дония и Афины, Австразия и Нейстрия у франков) (Chaze-Dunn, 1988), а также кочевые империи и квазиимперские политии нома­дов евразийских степей.

Империи номадов также являлись милитаристскими "двойни­ками" аграрных цивилизаций, так как зависели от поступавшей от­

_Глава 20. Кочевничество в современных теориях... 37

туда продукции. Однако номады выполняли важные посредничес­кие функции между региональными "мир-империями". Подобно мореплавателям, они обеспечивали связь потоков товаров, финан­сов, технологической и культурной информации между островами оседлой экономики и урбанистической цивилизации.

Но было бы ошибкой считать кочевые империи классической полупериферией, которая эксплуатируется ядром, тогда как кочевые империи никогда не эксплуатировались аграрными цивилизациями. Всякое общество полупериферии стремится к технологическому и производственному росту. Подвижный образ жизни кочевников-скотоводов не давал возможности осуществлять значительные на­копления (копить можно было только скот, но его количество ог­раничивалось продуктивностью пастбищ, и в любой момент из-за засухи или снежного бурана этот природный "банк" мог лопнуть), а их общество было основано на "престижной" экономике. Вся добыча раздавалась правителями степных империй племенным вождям и скотоводам и потреблялась на массовых праздниках. Номады были обречены оставаться вечным Хинтерландом миро­вой истории. 1 олько завоевание ядра давало возможность стать "центром". Но для этого нужно было перестать быть номадами. Великий советник Чингиз-хана и его сына Угедей-хана образован­ный киданин Елюй Чуцай понял это, сказав последнему: "Хотя [вы] получили Поднебесную, сидя на коне, но нельзя управлять [ею], сидя на коне" (Мункуев, 1965: 19).

Однако это был нелегкий выбор для кочевников. Принять его означало расстаться с привычными ценностями воинственного мо­бильного общества и постепенно раствориться в более многочислен­ной завоеванной аграрной цивилизации. Другая альтернатива, как ©казалось впоследствии, также была губительной. Сохранив собс­твенную специфику, со временем номады были вынуждены рас­статься со своим влиянием и прежней ролью в мировых процессах. Отныне они являлись только предметом пристального внимания со стороны алчных и эгоистических политиков более могущественных земледельческо-городских и индустриальных государств да эк­зальтированных книжников-ученых, которых манили таинственные образы загадочных полулюдей-полуживотных — кентавров, неког­да воспетых хронистами.