Глава 5. Кочевничество и теория цивилизаций

91

ка могут случаться неоднократно. В-третьих, причины генезиса и упадка разных цивилизаций носят также отличительный характер. В-четвертых, цивилизационная уникальность не противоречит воз­можности распространения на них универсальных общеисторичес­ких закономерностей ("осевое время", "глобализация и др.).

Если в последней четверти XX в. многие ученые в развиваю­щихся и постсоциалистических странах рассчитывали, что внедрение цивилизационной методологии позволит отечественным историкам избежать теоретического отставания от зарубежных коллег, то в наше время с подобными иллюзиями следует расстаться. Цивили­зационная теория, популярная в мировой науке еще полвека назад, ныне находится в кризисном состоянии. Западные исследовате­ли предпочитают обращаться к изучению локальных сообществ, проблематике исторической антропологии, истории повседневности (Ионов, 1997). Но это не значит, что данное направление не име­ет права на существование и его не нужно развивать.

Современные приверженцы цивилизационного подхода уделя­ют большое внимание сравнительному исследованию цивилизаций. Дж. Хорд конструирует генеалогическое древо цивилизаций, в которых пытается просмотреть ряд последовательностей истори­ческого развития (Хорд, 2001). Шунтаро Ито (/го, 1997) созда­ет схему, в которой пытается учесть пространственно-временные особенности жизни каждой из 23 основных цивилизаций, их вза­имовлияние друг на друга, общеисторические глобальные сдвиги ("городская", "осевая", "научная" революции).

С точки зрения цивилизационного подхода кочевники нередко рассматриваются как самостоятельная цивилизация. Эта идея вос­ходит к работам А.Тойнби. После него она не была популярна, и только в последние десятилетия в постмарксистской науке стали появлялись работы, в которых вновь высказывается идея об осо­бой цивилизации номадов (Enkhtuvshin, Tumurjav, Chuluunbaatar, 2000; Enkhtuvshin, 2003 и др.). Вне всякого сомнения, кочевни­чество — это особый мир, отличный от мира аграрных цивили­заций, что многократно подчеркивалось представителями оседло-земледельческих цивилизаций, которые попадали в незнакомую и непривычную для них среду степных скотоводов.

Однако у этой важной концепции есть критики, которые при­водят следующие контраргументы.

92

Н. Н. Крадин. Кочевники Евразии

Во-первых, если выделять цивилизацию номадов, то не менее резонно поставить вопрос о цивилизациях охотников собирателей Австралии, арктических охотников на морских зверей и рыболовов Полярного круга и т. д. Иными словами, все типы человеческих культур могут быть охарактеризованы как цивилизации.

Во-вторых, можно ли выделить признаки, специфичные только для "номадной цивилизации"? Большинство подобных признаков (специфическое отношение ко времени и пространству, обычай гос­теприимства, развитая система родства, скромные потребности, не­прихотливость, выносливость, эпос, милитаризированность общества и т. д.) нередко имеют стадиальный характер и свойственны тем или иным этапам развития культуры или общества. Пожалуй, толь­ко особенное культовое отношение к скоту — главному источнику существования номадов — отличает их от всех других обществ.

В-третьих, всякая цивилизация основана на определенном пси­хокультурном единстве и переживает этапы роста, расцвета и упад­ка. Номадизм — это нечто иное, чем цивилизация. Его расцвет приходится на очень длительный период: I тыс. до н. э. — сере­дины II тыс. н. э. В этот период возникло и погибло немало осед­ло-земледельческих цивилизаций. Такая же участь ждала многие кочевые общества и все существовавшие в этот период степные империи номадов. Вряд ли кочевники осознавали себя как нечто единое, противостоящее другим народам. Гиксос и хунн, средневе­ковый араб и монгол кереит, нуэр из Судана и оленевод Арктики не только относились к разным этносам, но и входили в разные культурные общности. При этом одни номадические общества могли составлять "ядро" существующей цивилизации (например, арабы), другие — входить в состав варварской периферии какой-то цивилизации (гиксосы до завоевания Египта); третьи — оказаться практически вне цивилизационных процессов вплоть до начала пе­риода колониализма (нуэры, чукчи). Я предлагал рассматривать степной мир не как особую цивилизацию, а как "квазицивилиза­цию , т. е. некое внешне похожее на цивилизацию единство, кото­рое на самом деле представляется концептуальным конструктом, созданным в мыслях исследователя.

Еще один подход к проблеме цивилизации у номадов предпо­лагает рассмотрение не единой для все кочевых обществ цивилиза­ции, а отдельных крупных локальных цивилизаций-культур. Л. Н. Гу­

__Глава 53. Кочевничество и теория цивилизаций_ 93

милев связывал процессы возникновения и развития цивилизаций (он называл их суперэтносами) с определенными географическими зонами (Гумилев, 1989). С этой точки зрения Аравийский полуос­тров, например, был таким ареалом, где в VII в. возникла арабская цивилизация. Внутренняя Азия также представляла особую гео­графическую зону. По мнению ряда авторов, здесь существовала начиная с хуннского времени (или даже более раннего) единая степная цивилизация (Пэрлээ, 1978; Урбанаева, 1994 и др.). Ис­следователи выделяли следующие характерные признаки данной цивилизации: административное деление на крылья, десятичная система, представления о власти, обряды интронизации, любовь к скачкам и верблюжьим бегам, особое мировоззрение и пр. Главная проблема заключается в доказательстве преемственности между кочевыми империями. Нередко должно было пройти достаточное количество лет, чтобы степь снова оказывалась объединенной ка­кой-либо империей номадов.

Особого внимания заслуживает вопрос о монгольской циви­лизации (Железняков, 2000 и др.). В настоящее время назрела необходимость перенесения обсуждения проблемы в русло более строгого логического обоснования этой идеи. Поэтому представля­ется важным: 1) обосновать необходимость выделения монгольского общества как особой цивилизации (ведь ни в одной из классических и в современных цивилизационных схемах таковой нет [/to, 1997; Мелко, 2001; Уэскотт, 2001 и др.]); 2) описать специфические черты (так называемый генетический код) монгольской цивилизации; 3) ус­тановить предпосылки и начальные фазы становления монгольской цивилизации (во всяком случае, пока не очень понятно, откуда нужно вести отсчет — с XI в., когда монголы расселились в восточной части Центральной Азии, или с позднего средневековья, когда в Монголии активно распространился буддизм); 4) дать характеристику основ­ным этапам истории монгольской цивилизации; 5) проследить влия­ние монголов на цивилизационные процессы в окружающем мире и на мир-системные процессы в эпоху средневековья в целом.

Еще один вопрос, который возникает в этой связи: насколь­ко правомерно выделять особую золотоордынскую цивилизацию (Кульпин, 2004)? Кроме того, появляется ряд методологических неувязок, которые необходимо более серьезно обосновать. Во-первых, может ли существовать цивилизация всего двести лет?

94 _Н. Н. Крадин. Кочевники Евразии_