Глава 49

КОЧЕВНИЧЕСТВО И ТЕОРИЯ ЦИВИЛИЗАЦИЙ*

В годы перестройки и после распада СССР многие ученые из стран бывшего социалистического лагеря обратились в своих исследованиях к цивилизационному подходу. Значительная часть из них полагали, что цивилизационная теория должна заменить устаревший формационный подход, а в некоторых современных странах эта парадигма фактически была взята на вооружение как официальная методология для ученых, представляющих гумани­тарные науки.

В связи с этим необходимо отметить, что существуют два разных понимания дефиниции "цивилизация" (ко, 1997). Первое восходит к работам шотландского мыслителя XVIII в. А. Фергюс-сона, выделившего стадии дикости, варварства и цивилизованного состояния человечества. Впоследствии эта идея была развита в трудах Л. Моргана и Ф. Энгельса, а Г. Чайлд попытался отыс­кать критерии цивилизации в археологических источниках. Данный подход представляет собой лишь одну из модификаций стади-алистских интерпретаций всемирной истории, рассматривающих исторический процесс как последовательное развитие стадий. По­нятие "цивилизация" здесь, по сути дела, тождественно термину "стадия послепервобытного общества" (в марксистской терминоло­гии — "формации"). В некоторых работах предлагалось просто пе­реименовать "формации" или "стадии" в "цивилизации" (Яковец,

Кочевничество и теория цивилизаций // Монгольская империя и коче-вой мир. Вып. 2. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2005. С. 14-23.

_Глава 5. Кочевничество и теория цивилизаций_ 87

1994). В целом данный подход не предполагает необходимости разработки специальной методологии цивилизационных исследо­ваний. Интерпретация производится в терминологии существую­щих теоретических парадигм (различные версии марксизма, теории модернизации и пр.), причем с этически некорректным делением всех народов на так называемые "цивилизованные" и "нецивили­зованные .

Применительно к кочевничеству главная проблема, как пра­вило, сводится к вопросу, способны ли были кочевники самосто­ятельно миновать барьер "варварства' и шагнуть в "цивилиза­цию". Особенно активно эту идею отстаивал кемеровский археолог А. И. Мартынов. Согласно его мнению, археологическим свиде­тельством этой цивилизации являются элитарные, монументальные погребения кочевой знати с колоссальными затратами, что сви­детельствует о значительной социальной стратификации в обще­стве, концентрации единоличной власти, высокой культуре данных народов (Мартынов, 1989; 2003 и др.). Эта концепция вызвала лет десять назад целую дискуссию среди археологов, материалы которой были опубликованы в 1993 г. в 207-м выпуске "Кратких сообщений Института археологии".

Критерии цивилизации Мартынов заимствовал из знаменитой концепции "городской революции" Г. Чайлда. В свое время Чайлд выделил десять археологических критериев стадии цивилизации:

1) появление городских центров;

2) возникновение классов, занятых вне производства пищи (ре­месленники, торговцы, жрецы, чиновники и пр.) и живущих в го­родах;

3) наличие монументальных культовых, дворцовых и обще­ственных сооружений;

4) значительный прибавочный продукт, изымаемый элитой;

5) обособление правящих групп, наличие фиксируемой в архео­логических источниках резкой социальной стратификации;

6) появление письменности и зачатков математики;

7) развитие изысканного художественного стиля;

8) появление торговли на дальние расстояния;

9) образование государства;

10) взимание налогов или дани (Childe, 1950).

88 _hi. hi. Крадин. Кочевники Евразии_

_Глава 5. Кочевничество и теория цивилизаций_ 89

Впоследствии список археологических признаков цивилизации неоднократно уточнялся. В одной из наиболее авторитетных работ второй половины XX в. по социальной археологии — книге К. Рен-фрю о возникновении цивилизации в древнегреческом мире — он сокращен вдвое. Ренфрю полагает, что показателем цивилизации выступает так называемый им многомерный критерий, в который он включил следующие характерные, но не всегда обязательно фиксируемые археологами признаки:

1) социальная стратификация;

2) высокоразвитая ремесленная специализация;

3) город;

4) письменность;

5) монументальное культовое строительство.

При этом, полагает Ренфрю, из трех последних признаков до­статочно хотя бы пары (Renfrew, 1972: 3—7).

В отечественной археологии существует схожая традиция. По мнению, например, В. М. Масона, критерием цивилизации высту­пает археологическая "триада" признаков — город, монументаль­ная архитектура и письменность (Массой, 1989: 8—11).

И хотя А. И. Мартынов полагал, что уже кочевники Южной Сибири в середине I тыс. до н. э. создают особую "степную ци­вилизацию , но если подойти к характеристике ранних кочевников объективно, ни тагарцы, ни пазырыкцы не набирают необходимо­го количества признаков, чтобы считаться согласно выработанным критериям особой цивилизацией (отсутствие городов и письмен­ности). Такой же вывод следует сделать и в отношении Хуннской державы. Только применительно к Тюркскому (кочевая цивили­зация без городов) и Уйгурскому каганатам можно говорить о завершении процессов цивилизационного строительства.

Еще более бесспорной является интерпретация как стадии циви­лизации Монгольской державы периода расцвета. В этот период на территории монгольских степей был выстроен громадный город — столица трансконтинентальной империи (только культурный слой в центре Каракорума достигает нескольких метров). Иноземными мастерами были сооружены прекрасные творения архитектуры — дворец хаана Угедея или дворец племянника Чингиз-хана Есункэ в Забайкалье (Киселев, 1965). Достойны восхищения и уникальные творения древнемонгольской словесности — написанный в 1240 г. анонимный трактат "Монголын нууц товчоо". И хотя до сих пор не найдено ни одного элитарного средневекового монгольского за­хоронения (включая погребения членов царствующего дома), по письменным свидетельствам европейских путешественников извес­тно, что они совершались с особой пышностью и таинственностью, отличаясь от обряда погребения простых номадов.

Согласно второму подходу, каждая цивилизация представля­ет собой гигантский организм, который подобно живому существу проходит в своей эволюции все этапы развития — от рождения до гибели. Здесь, в отличие от предыдущего подхода, требуется более изощренный методологический инструментарий. Наиболее четко данный подход впервые был изложен в книге Н. И. Дани­левского "Россия и Европа" (1871). В западной науке безуслов­ным приоритетом является книга О. Шпенглера "Закат Европы' (Spengler, 1918). Однако наиболее обстоятельно цивилизационная теория была сформулирована в 12-томном сочинении А.Тойнби "Изучение истории". Гойнби выделил около 30 цивилизаций, отли­чающихся уникальными неповторимыми чертами. Причинами воз­никновения цивилизаций служили вызовы внешней среды. Каждая из цивилизаций проходила в своем развитии стадии возникнове­ния, роста, надлома и распада. Внутренняя структура цивилизаций основывалась на функциональном членении на "творческое мень­шинство", массы, "пролетариат". Среди множества цивилизаций Тойнби также выделял кочевую, которая, по его мнению, была застывшей, неразвивающейся (ТоупЬее, 1934).

До перестройки в социалистических странах цивилизацией-ный подход ассоциировался с так называемой буржуазной наукой. В СССР единственным интерпретатором цивилизационного подхода был Л. Н. Гумилев. Он написал много книг по истории кочевников Евразии, приводя убедительные примеры из жизни степного мира. Ученый рассматривал историю человечества как процесс взаимо­действия отдельных крупномасштабных систем — "суперэтносов . Его научные взгляды во многом совпадают с концепцией 1 ойнби. По Гумилеву, жизнь каждого "суперэтноса" равнялась 1200—1500 годам, в течение которых они переживали фазы рождения, взлета и упадка. Динамика этнических процессов обусловливалась энер-

90

Н. Н. Крадин. Кочевники Евразии

гетическими толчками, активностью "пассионариев" — наиболее деятельной части населения (1989).

В годы перестройки и в постсоветское время немалое число ис­следователей из бывших социалистических стран начали пропаган­дировать цивилизационный подход, полагая, что он-то и сможет стать действенным средством от догматического советского мар­ксизма (Барг, 1991; Шемякин, 1991 и др.). В этой связи можно выделить несколько различных интерпретаций цивилизационного подхода: 1) цивилизация — это локальный, региональный вариант развития какой-либо формации (например, "китайский феодализм" и т. д.); 2) цивилизация — это послепервобытная стадия (или стадии) исторического развития (об этом см. выше); 3) цивилиза­ционный подход предполагает перемещение спектра исследований с базиса (т. е. изучения социально-экономических отношений, классовой структуры и пр.) на "надстройку" (ментальность, идео­логию, религию и т. д.); 4) история цивилизаций — это исто­рия многих крупномасштабных локальных исторических паттернов. Число цивилизаций выделяется разными авторами от нескольких единиц до нескольких десятков.

Из всех перечисленных интерпретаций только последняя соответс­твует классической цивилизационной теории Данилевского — Шпенг­лера — I ойнби. В отличие от стадиальных теорий она рассматривает исторический процесс в другой плоскости — не в диахронной "вер­тикали", а в пространственном "горизонтальном" измерении. Ее важным достижением является то, что она позволяет преодолевать недостатки ряда стадиальных интерпретаций истории, в которых за основу взята история Запада.

Однако у этой теории имеются и критики. Ими был выска­зано ряд принципиальных замечаний, которые нам надо учесть и устранить, чтобы теория была более обоснованной. Во-первых, необходимо признать, что до сих пор ученым не удалось выявить эбъективные критерии, по которым выделяются цивилизации. По этой причине их число значительно отличается у разных авторов [Уэскотт, 2001), и возможны различные спекуляции (вплоть до :ведения всякого этноса к особой цивилизации). Во-вторых, не зерно отождествление цивилизаций с живыми организмами. Вре­мя существования цивилизаций различно, периоды взлета и упад­