2.2. Социологические методы антропологического исследования права

Формирование новой - антропологической - научно-исследова­тельской программы ознаменовано признанием осмысленности и означенности социальной, а значит и правовой, реальности. Соци­альный мир - это не мир предметов, явлений, событий, действий как таковых, но мир значений, интериоризируемых в смыслы, и смыс­лов, объективируемых в значения, которые придаются предметам, явлениям, событиям и действиям. Поэтому и изучать социальную (правовую) реальность можно и нужно методами, которые принци­пиально отличаются от методов, господствующих в естествознании. В общем и целом такие методы, получившие наименование «каче­ственных», направлены не только на выявление ценностей, смыс­лов и значений, определяющих культурную составляющую, т.е. суть социальности (и права), но, прежде всего, на анализ соотнесения индивидуальной субъективной креации и общественных объектив­ных институтов в процессе опредмечивания первой и распредмечи­вания вторых.

Особую эвристическую ценность в этом деле имеет методоло­гия социальной феноменологии, которую можно считать одним из направлений социально-антропологической научно-исследователь­ской программы. Она придает особое значение так называемой ес­тественной установке, являющейся важнейшим содержанием жиз­ненного мира, в котором преимущественно протекает бытие человека. Так, по справедливому заключению Ю. Хабермаса, социальная (а значит, и правовая) реальность состоит из формальных структур и жизненного мира¹⁴⁴. Жизненный мир отличается тем, что в нем многие важные аспекты принимаются на веру, без кри­тического к ним отношения. Это, с одной стороны, экономит мышление, а с другой - является основанием многих заблужде­ний здравого смысла. Поэтому методология научного познания, по мнению сторонников социальной феноменологии, должна быть направлена прежде всего на рефлексию относительно этих некри­тически воспринимаемых допущений. Д. Уолш по этому поводу пишет, что для феноменологии социальный мир не существует независимо от социальных значений, используемых членами мира для его описания, а, следовательно, конституирования. Поэтому необходимо выявление процедур здравосмысловых типизации, которыми индивиды в обыденной жизни опознают и истолковыва­ют социально значимые для них ситуации¹⁴⁵.

Существенную помощь в этом, а также в выявлении социокуль­турной обусловленности права могут принести следующие методы. Во-первых, это метод включенного наблюдения. В отличие от обыч­ного наблюдения, включенное наблюдение предполагает анализ изучаемой ситуации изнутри, с точки зрения действующего субъекта Такой анализ принципиально важен, так как внешний наблюдатель практически всегда лишен возможности обратить внимание на детали, которые укрываются от глаз непосвященного, но являются существенными для действующего субъекта или представителя иной (относительно наблюдателя) культуры. Для выявления мотивации поведения, обнаружения смысла юридически значимых действий, позволяющих объяснить и понять произошедшее, как раз требуется эмпатия (вчувствование), то есть описание этих действий на языке субъекта. Особо важна такая работа по экспликации неофициальных норм регулирования поведения в малых группах, например, в пре­ступных сообществах для криминолога, в незападных обществах для сравнительно-правового исследования и т.д. Включенное наблюде­ние, по мнению В.А. Тишкова, является единственным отличием антропологического подхода к социокультурным явлениям от, напри­мер, политологического¹⁴⁶.

Другим достаточно интересным методом является саsе studу -монографический метод описания единичного случая (объекта) по возможности в максимальном количестве его взаимосвязей. Он рекомендуется для изучения такого явления, которое не поддается количественному обобщению¹⁴⁷, но может быть эвристически цен­ным для анализа практически любого явления, так как позволяет обратить внимание на то, что остается за скобками количественно­го обобщения. Так, И. Гофман на основе бесед с девушкой, родив­шейся без носа, сделал глубокий вывод о стигматизированности всех людей объективированными признаками (как минимум своим вне­шним видом) и сформулировал чрезвычайно важную для кримино­логии теорию стигмы¹⁴⁸.

Наиболее сложной проблемой в этой связи является переход от описания единичного случая к теоретическим обобщениям. Ее ре­шение возможно с помощью использования методики «восхожде­ния к теории», предложенной в конце 60-х гг. XX в. Б. Глсйзером и А. Страусом.¹⁴⁹ Эта методика сводится к анализу исследуемого события из нескольких источников с последующей группировкой разнородных данных в обобщенную категорию - абстрактный «тео­ретический случай». Тем самым выдвигается авторская версия отно­сительно природы данного феномена. Эта методика также чрезвычайно полезна при проведении сравнительно-правового исследования - сопоставлении принципиально несхожих (контрарных) объектов.

К разряду «качественных» методов относится также биографи­ческий метод. Он представляет собой освещение интересующего исследователя события сквозь призму истории отдельной личнос­ти. При этом источником биографических данных, как правило, становятся личные документы (мемуары, дневники и т.п.) либо материалы интервью и бесед. Особо важен этот метод для выявле­ния мотивов юридически значимых правомерных действий или поведения правонарушителей, позволяющий тем самым дать более убедительную трактовку механизму индивидуального правомерно­го или противоправного поведения. Этот метод позволяет увидеть, как воспринимается социальный институт (например, правовой институт, государственный орган) изнутри, какие неформальные нормы дополняют действующие в институте официальные правила поведения. Одновременно с помощью этого метода можно гораздо четче, чем с помощью количественных методов, изучить внутрен­ний мир интересующего нас субъекта (например, представителя ис­тории правовых учений), а также контекст эпохи.

Для анализа обычаев (обычного права) небезынтересна разра­ботанная Г. Гарфинкелем этнометодологическая программа, позво­ляющая выявить рутинные, каждодневные практики рядовых людей, из которых складывается общественный (и правовой) порядок, в том числе тот редко осознаваемый смысл, который вкладывают люди в типичные ситуации своего жизненного мира. Для этого Г. Гарфинкель использовал провокационные стратегии, нарушающие нормаль­ное течение «автоматического хода вещей в данном окружении». Дезорганизуя взаимодействия, по его мнению, можно узнать, как организованы и воспроизводятся структуры повседневной деятель­ности в обычном порядке¹⁵⁰.

Антрополого-социологические методы «качественного» анализа конкретизируются в методах социальной феноменологии, соци­альной когнитивной психологии, исторической антропологии и се­миотики.