Глава 9. Враг не сдается

Только что весна играла всеми красками, как вдруг снова стала унылым, грязным и ветреным временем года.

Людмила вся ушла в работу. Скоро надо было выходить из отпуска, и хотелось подзаработать. А еще так она отвлекалась от каких-то своих проблем. А проблемы были. Вот, например, она недавно потеряла близкого… нет, хорошего знакомого. Ну что ж… значит, надо заняться хотя бы работой, если с личной жизнью снова не везет.

Мишка сейчас все больше спал. То ли погода на него так действовала, то ли настроение хозяйки передавалось.

Она выбегала на несколько минут с собакой на прогулку и старалась побыстрее вернуться домой. Без спасительной работы мозг постоянно пихал ей в голову мысли о Мышкине. Да еще и друзья-собаководы при встрече каждый раз обсуждали тот выпуск телевизионных новостей и восхищались Мышкиным. А говорить о нем было больно. Она даже на связь с подругами теперь не выходила. Обязательно бы назвали его уродом, который не смог понять тонкой собачьей души и Людмилиной, а сами бы требовали пригласить его в ресторан. Конечно же, исключительно затем, чтобы сообщить ему, какой он негодяй. А он и не негодяй вовсе. Людмила просто сама погорячилась. Вот чего она на него взвилась? Ну да, не подумал он. Так он никогда не думает! Нет, то есть, ну да, не подумал. Так он же исправляется! И котика своего любит. И к Мишке тепло относится. Только вот к себе теплее… Да нет же! Он вообще… хороший и добрый человек! И еще… Ее никто, кроме папы, никогда не звал Милочкой.

В одну из прогулок Людмила с Мишкой встретили Линду с хозяином.

– Чего-то вы сегодня одни? – удивилась Людмила.

– Это потому что у меня сегодня день рождения, – охотно пояснил Владимир – хозяин Линды. – Ждем гостей, а пока мама на стол накрывает, мы вот прогуляться выбежали. Но уже домой направляемся, так что, Мишка, не получится у вас поиграть.

– Ничего, наиграются еще, – усмехнулась Людмила и направилась вглубь парка.

Ее опять одолевали безрадостные думы, как вдруг Мишка насторожился и резко метнулся в сторону. Она еще никого не видела, а пес метался на поводке, будто очумелый.

– Да что такое, Мишка? – спросила она у него, обернулась и обомлела.

Прямо на них шел Курищев с Гуроном, потягивал из железной банки пиво и криво усмехался. Похоже, что Людмилу он заметил издалека, а теперь радовался встрече.

– Ну что, Гуроша, – присел он рядом с собакой в двадцати шагах от Людмилы. – Как думаешь, за красочку платить надо? Правильно думаешь. Надо…

Он медленно расстегивал намордник на собаке. Гурон ждал с нетерпением. Он был уже не тем глупым подростком, видимо, занятия не прошли даром. Грудь его тяжело вздымалась от волнения, а глаза горели если не злобой, то азартом. Он видел врага. Мишенью был Мишка. А Курищев еще больше накручивал пса, подтравливал, подзуживал…

Слов было не нужно. Курищев мстил.

Людмила схватила Мишку, прикрыла его полой плаща и стала отходить – у них с собой не было даже палки. Через два шага спина ее уткнулась в дерево. Людмила отчаянно крикнула:

– Помогите! – Но сама в помощь не верила. Кому помогать, если в парке в это время пусто?

– Гурон, как думаешь, – продолжал издеваться Курищев. – Как тебе кажется, тетенька сама отдаст Грушу или тебе придется напрячься? Вон как вцепилась. Видать, придется тебе разбираться… Фас!

Гурон уже несся на них, когда наперерез ему бросилась маленькая, тонкая фигурка. Линда!

Собака кинулась под ноги пса, тот запутался, учуял даму и остановился. А Линда припадала на передние лапы, отпрыгивала, снова возвращалась и звала играть. Природа взяла свое. Мощный Гурон забыл, для каких целей его спустили с поводка, оскалился во всю пасть и понесся за девчонкой, высоко подкидывая задние лапы.

– Гурон! Мать твою… Ко мне! – безнадежно кричал Курищев, но собаке было не до него. У него возникла огромная симпатия.

– Бегу-у! – вместо Гурона отозвался чей-то знакомый голос.

Людмила обернулась. К ним бежала Зинаида, а рядом с ней на поводке несся Рич.

– Здрассьте, – поздоровалась женщина и кивнула на Курищева. – Чего он? Опять балуется? А у меня здесь и фотоаппарат с собой. Я ж знаю, как мои фотки работают!

Она выудила из недр пуховика фотоаппарат и стала носиться вокруг Курищева, приседая и падая то на одно колено, то на другое, как заправский папарацци.

– Ага… Так вот еще… улыбку…

– Да, блин, вы совсем здесь долбанулись?! – взревел Курищев. – То собака унеслась, то эта тут… обезьяной скачет! Гурон!

Гурон крутился уже возле Владимира. Тот прилаживал к его ошейнику тоненький поводок Линды.

– Нет, ты глянь! Мужик-то молодец! – воскликнул Курищев. – Собаку мою словил… Эй, мужик! Хорошо, что поймал!

Владимир уже и сам шел к ним.

– Я не поймал вашу собаку, – спокойно пояснил он. – Я ее у вас забираю. Вы его калечите.

– Чё-о? – протянул Курищев. – Забираешь? Щаззз! А я тебе вот так взял и отдал, ага! Давай сюда, забирает он!

Владимир отошел на шаг и поддернул Гурона. Пес повиновался строгой, уверенной руке.

– Гурон! Фас его! – обезумев, крикнул Курищев.

Пес растерялся. Он не видел перед собой цели. Кого «фас»? Куда бежать?

– Прекратите! – рыкнул Владимир. – Вы его уже и так поломали всего. Серьезная собака, ваша счастье, что у него железная психика. Так вы же кого угодно добьете!

– Вот гад какой, да? – подоспела Зинаида с Ричем. – Я за ним давно наблюдаю, за этим Курищевым! Он у меня уже четыреста кадров сожрал, и только на одном прилично выглядит. Ну и рожа.

Курищев озирался по сторонам и… высмотрел подмогу.

– Гражданин полицейский! – заверещал он на весь парк. – Гражданин полицейский! Помогите! Как налогоплательщик вас прошу!

И ведь, когда надо, хоть закричись, никакого полицейского в помине не будет, а тут вдруг обнаружилось сразу два. И оба уже спешили к группе людей с собаками.

Людмила сначала стояла недалеко, наблюдая, чем закончится спор у Владимира с этим живодером, а теперь подошла ближе. Все же стражи порядка не дадут в обиду. Не должны.

– Старший лейтенант Тутушкин, – представился один. – В чем дело, граждане?

– Вот! Отобрал мою собаку! – каким-то противным, жалобным голоском принялся жаловаться Курищев. – Завладел моим имуществом. Беззаконно, надо сказать. Верните собаку.

Тутушкин повернулся к Владимиру:

– Это ваша собака?

– Теперь моя, – уверенно ответил тот.

– А вы у него документы на собаку попросите показать. У меня-то вот они! – снова влез Курищев, тыча в лицо старшему лейтенанту какие-то смятые бумажки.

– Покажите документы на пса, – послушно потребовал Тутушкин.

– Да что ж он на улицу будет документы носить? – не выдержала Людмила.

– А ты вообще молчи, – зыркнул Курищев. – И до тебя доберусь! Господин старший лейтенант, а у меня есть. Я ношу. Потому что это моя собака. Гурон! Во! Видите? Откликается!

– А у вас, стало быть, ничего нет, да? – лениво зевнул страж порядка, обращаясь к Владимиру. – Тогда передайте собачку. Не отвлекайте нас от работы.

– Да вы что?! – воскликнула Людмила. – Ему нельзя отдавать! Он этого пса на людей травит! На меня сегодня вот натравил! Не вздумайте!

– Этот человек не может иметь такую собаку, – пытался объяснить Владимир, но его не слушали.

– Собачка вот этого гражданина, у него все документы. Отдайте собаку. Если какие-то проблемы, обращайтесь в участок, разберемся. Леш, помоги…

Второй полицейский, который молчком стоял рядом, боязливо потянулся за поводком. Гурон повернул к нему голову.

– Отдавайте! – отдернул руку полицейский. – Не злите меня!

– Да ничего, – подошел Курищев и выдернул поводок. – Я сам. Спасибо вам. Вот прямо… Огромное спасибо! Покедова, друзья!

Они удалились, а собаководы так и топтались, боясь взглянуть друг другу в глаза.

– Хороший пес, – первым нарушил молчание Владимир. – Пока хороший.

Людмила отпустила с рук Мишку.

– Ничего, – потирала она затекшие руки. – Мы у него отберем собаку. А документы… документы сейчас можно купить какие угодно.

– Точно, – кивнула Зинаида. – Вон он даже на них не взглянул. Вам можно было запросто сказать, что у вас тоже документы есть, и сунуть квитанцию на квартиру.

Они невесело усмехнулись.

– Жалко, что время уходит, – с сожалением смотрел в сторону ушедших Владимир.

Людмила кивнула. Под ногами весело крутились Линда с Мишкой, а Рич наблюдал за играми мелкашей, сидя возле хозяйки на поводке. Зинаида теперь его при них не отпускала, мало ли чего…

– Линда, – наклонилась Людмила и погладила собачонку. – Ты нас сегодня так спасла. Ты такая смелая!

Ей захотелось и Владимиру сказать что-то теплое. Это же он отпустил собаку с поводка, зная, что девчонка может отвлечь собачьего парня. Только что ему скажешь…

– Владимир, а где вы живете? – вдруг спросила она.

– Да вон в том доме, – махнул рукой тот на магазин детских товаров.

– А квартира? – не отставала Людмила. – Я к чему спрашиваю… Вдруг мы Гурона как-нибудь… в общем, если он будет у нас, куда его вести?

– Куда? – встрепенулся мужчина. – Так вот в этот дом, квартира 101. Запомнить легко – по краям единички, а в середине нолик.

– Запомню, – улыбнулась Людмила.

– А мой адрес, значит, вон та аптека, а квартира семь, – тут же добавила Зинаида. – Тоже легко запомнить – вообще ни ноликов, ни единичек – семь, и все. Это если вы вдруг… Да так просто!

Дома Людмила не могла найти себе места. Она то подходила к компьютеру, то принималась бродить по комнатам, то задумчиво гладила Мишкину шерсть. Так хотелось поделиться новостями, но… Ромка не в курсе всех тонкостей, он, конечно, выслушает, но… Вот если бы рассказать все человеку, которому это интересно! Например, Мышкину… Она все же пересилила себя, взяла и набрала заветный номер. Она помнила его наизусть. Трубку долго не брали, а потом взяли и… послышался похоронный марш. Людмила совершенно отчетливо слышала – оркестр, какой-то серьезный оркестр играет похоронный марш! Вот у них бабушку хоронили из соседнего подъезда – как раз это самое играли.

Она испуганно выключила трубку.

– Опять, гад, намекает на смерть… Надо все же поменять плащ…

Утром Мишка ее не разбудил. Людмила встала сама. На полчаса позже, но сама. Встала и весело позвала собаку:

– Мишка! Ленивый мальчишка! А кто пойдет гулять?

Мишка вышел из-за дивана какой-то помятый, нерадостный, слабо вильнул хвостом и лег.

– Миша, ты чего это? Обиделся, что я спала долго? Так ты сам меня не разбудил. Давай, прекращай обижаться, идем на прогулку.

Она вынесла его на улицу – пес отчего-то не слишком сегодня хотел гулять, и они направились в парк. Людмила не собиралась долго гулять – если Мишке не надо, она-то уж точно не рвется под кустами лапу задирать. Однако к ним кинулась Линда, а следом за ней показалась и чета хозяев.

– Линдочка! Умница, привет! – весело поздоровалась Людмила. – Смотри-ка, Мишка у нас зазнался, даже здороваться не хочет.

Собака и в самом деле лежала под деревом и на все реагировала слабо.

– Здравствуйте, – подошли муж с женой. – Мишка, а ты чего это? Не заболел?

– А вы думаете… – встревожилась Людмила. – Вы думаете, он может заболеть?

Мужчина вздохнул:

– Они болеют не реже людей. Только сказать не могут. И давно он у вас так – тряпочкой?

– Не знаю… – растерялась Людмила. – Вчера еще веселый был, а сегодня… На улицу идти отказался, я сама его на руках принесла. И…

Мужчина присел перед Мишкой на корточки, а потом быстро поднялся.

– Вам нужно срочно к врачу. Срочно. Бегите домой, вызывайте такси и в ветеринарку.

– А… а в какую? – уже всерьез волновалась Людмила.

– Мы всегда в «Симбу» обращаемся. Это недалеко от нас. Там и лаборатория есть, сразу анализы возьмут.

– Спасибо, – кивнула Людмила и присела возле Мишки. – Мишенька, ну что, пойдем?

– Некогда разговаривать! – прикрикнул на нее Владимир. – Хватайте собаку и бегом!

Вот сейчас она испугалась по-настоящему. Если уж такой спокойный мужчина, как Владимир, повысил голос, значит, болтать на самом деле некогда. И все очень серьезно.

Она схватила Мишку на руки и понеслась не к дому, как обычно, а прямо к дороге.

– Сейчас, золотой мой… ты только потерпи… сейчас приедем в больничку… Блин! Ну хоть бы одно такси!

Как назло, машин не было. Время было дорого, а машин не было! Она бы и пешком побежала, но просто не знала, где эта ветеринарка. А Мишке было совсем плохо. Да и на руках у Людмилы ему было неудобно.

– А вот давай так, – плюнула Людмила на правила приличия, скинула с себя плащ, постелила прямо на траву и уложила Мишку.

Без плаща было холодно. Но зато теперь она свободно бегала вдоль дороги с вытянутой рукой. И все равно – машины пролетали мимо.

– Да чтоб у вас у всех колеса поотвалились! – уже плакала от бессилия Людмила.

От отчаяния, не думая, чем он может помочь, Людмила набрала номер Мышкина.

Вчера звонила Милочка… Он так ждал ее звонка, и она позвонила. А он ведь подготовился. Специально записал на магнитофон свою любимую мелодию – композицию Свиридова из кинофильма «Метель». Он так хотел, чтобы она поняла, как он скучал без нее. Только словами бы он никогда не сказал, не смог бы, а вот музыка… И как только она позвонила, у него уже все было готово. У него такая готовность была каждую минуту. Он ждал. И сразу же включил. А она… Она сразу же бросила трубку… Видимо, ее обида еще не прошла… Когда зазвонил телефон, он даже не слишком к нему спешил. Но увидев вожделенный номер, больше никаких музык включать не стал.

– Милочка, ты?

– Лев! – ревела она в трубку. – У меня Мишка умирает! Я на дороге стою, а ни одна сволочь не останавливается! Что мне делать?!

Лев быстро спросил, где именно она стоит, приказал оставаться на том же месте и обещал быть через десять минут.

– Только поторопись, – всхлипнула Людмила. – Мишке очень плохо.

Она отключила телефон и поежилась. В общем-то, было не слишком и холодно, только вот ветер…

– Мишенька, – сидела она на земле рядом с собакой и тихо гладила его спинку. – Ты только не вздумай чего-нибудь серьезного… Ты слышишь?

Он открыл глаза, и блестящие глаза-пуговки говорили: «Ты, хозяйка, прости, я постараюсь, просто у меня нет сил».

– Не вздумай! – уже в голос кричала Людмила. – Рядом! Слышишь? Рядом! Со мной! И ни на шаг от меня! Я здесь и ты! Мишка, и ты здесь!

– Мила! – раздался крик из остановившейся машины. Потом дверь распахнулась, и выскочил Мышкин. – Да что ж ты совсем раздетая?! Беги в машину, я его сам донесу!

– Нет! Не трогай… я сама…

Она осторожно подняла легонькое тельце и, прижав к себе, пошла в машину.

Мышкин поднял плащ, встряхнул его и побежал следом.

– Куда везти? – буркнул водитель.

– В ветклинику «Симба», – ответила Людмила.

– И побыстрее, пожалуйста, – добавил Мышкин.

– Так чего быстрее-то… вон она, за углом, эта «Симба», – крякнул шофер. – Можно было и на руках отнести. Там весу-то!

– А я бы и отнесла! – не выдержала Людмила. – Только не могла я с больной собакой по всему городу таскаться – клинику эту искать!

– Милочка, все будет хорошо. Мишка – молодой мальчик, он справится. А чего с ним? Отравился?

– Я ничего не знаю, – горько вздохнула она.

В клинику Мышкин залетел первым. Он пронесся мимо очереди, влетел в открытые двери приемной и сразу закричал:

– У нас собака умирает! Это… Это пес мэра города! Его матери! И если с ним что-то случится!

Пожилой врач в бирюзовом халате оторвался от осмотра таксы и удивленно вздернул брови:

– Все так серьезно? Несите вон в тот кабинет… Тамара! Принимай срочного.

Людмила внесла Мишку, его ловко подхватила черноглазая девушка, уложила на стол и улыбнулась Людмиле:

– Кусается?

– Да не кусается он.

– Это хорошо, сейчас быстренько анализ возьмем… Александр Дмитриевич, похоже, пироплазмоз.

– А что это? – испуганно посмотрела на врача Людмила. – Это страшно?

– И где же вы, уважаемая дама, в такое время клещей найти умудрились? – вместо ответа спросил врач и добавил: – Сейчас мы его прокапаем, а вы рядом с ним посидите… Только не тревожьте его зря. А потом, когда он в себя придет, тогда уже и домой сможете отправляться. Завтра опять к нам на капельницу приезжайте.

– Да я его сама принесу.

Мишка лежал на этом большом столе такой маленький, беспомощный и жалкий, что Людмила не послушалась врача, прильнула к его голове губами и тихонечко прошептала:

– Я здесь, Мишенька, я с тобой. Сейчас все будет хорошо.

А он не шевелился, только чуть-чуть дернул ушком. Он ее слышал и очень старался поправиться.

Через какое-то время в двери заглянул Мышкин.

– Милочка, давай я посижу, а ты немножко отдохни, а потом снова, а?

Та только молча покачала головой. Мишка знал, что она будет сидеть, пока он не проснется. И не надо ее заменять.

Когда пес открыл глаза, первая, кого он увидел, была его хозяйка. Она улыбалась, а глаза были почему-то мокрые.

– Ну как ты, малыш? – спросила она.

Вместо ответа он попытался вскочить. Но она его удержала. Потом с него сняли трубки, иголки и он с облегчением устроился на руках хозяйки.

– Завтра я вас жду, – напомнил врач.

Людмила вышла из ветеринарки с легкостью на душе. Пока она сидела возле Мишки, ей успели рассказать, что пироплазмоз – это такая зараза, от которой собаки сгорают буквально в течение двух-трех дней. И как же хорошо, что она успела.

Мышкин был тут же. Но сейчас ей было не до него, он это понимал. Он только довел ее до дома, помог открыть двери квартиры и невидимо испарился. А она… А она поняла, что его нет, только спустя минут десять. Но даже звонить ему не было сил.

– А теперь, Мишута, мы с тобой можем поспать с чистой совестью.

Мишка был еще очень слаб, поэтому ко сну отнесся благосклонно. Так они и проспали полдня, изредка просыпаясь, чтобы поесть, попить да сносить Мишку в туалет.

А назавтра повторилось то же самое. Только теперь Людмила была мудрее, она вызвала такси на дом.

И снова капельница, и бесконечное время у больничного стола…

Приезжали Ромка с Леной, помогали чем могли, только помочь особенно нечем было. Людмила просто была с Мишкой. Ей был невероятно дорог этот маленький пес. Да, он был беспородный, и можно было найти собачку покрасивее. И умнее собаки были, и послушнее. Только вот ближе и роднее не было.

Она как-то зашла в Интернет и написала о своей беде подружкам. Те ее не поняли. Она на них даже не обиделась – они были простые женщины. А она… ну да, наверное, уже больная этими животными. Даша спросила тогда что-то вроде… как же она написала… ага: «Ты переживаешь за него как за сына! Ты их любишь одинаково? Собственного сына и собаку? Не пойму». И как ей было объяснить, что сына она любит другой, материнской, любовью, а вот эту псину… Рома сейчас не слишком нуждался в матери. И это правильно. У человека должен наступить момент, когда он отрывается от родителей. Он может приезжать, скучать, но прекрасно обходиться без них. А этот пес просто умрет без нее, без Людмилы. Она ему жизненно нужна. И… хм… оказывается, это так важно – быть кому-то очень нужным! Людмила уже давно никому так не была нужна… С того самого времени, как вырос Ромка…

Выздоравливал Мишка быстро. Очень скоро он уже вовсю носился по дому, звал на прогулку, а ел за десятерых. А Людмила все никак не могла успокоиться – проверяла ему шерсть каждую минуту: не зацепился ли где клещ – опасный переносчик смертельной болезни. Она хотела позвонить Мышкину, но сам он не звонил, а она стеснялась. Да и неудобно было бы именно сейчас – она все равно не смогла бы уделить ему времени, все уходило на Мишку.

В этот вечер она закончила работать на компьютере рано.

Они с Мишкой уже поиграли со жгутиком и собирались укладываться спать, когда настойчиво прозвенел звонок.

У Людмилы екнуло сердце. Неужели Мышкин? Сам пришел?

Она распахнула двери и отпрянула – на пороге стоял Курищев, а рядом с ним важно задирал голову полицейский. Мишка, завидев гостей, спрятался за хозяйку и оттуда показывал бывшему хозяину «крыску», наивно думая, что тот напугается и уйдет.

Но тот не уходил, а, напротив, сразу же активно ткнул пальцем в Мишку.

– Вот, гражданин начальник, это моя собака. А эта тетка ее удерживает!

Людмила подхватила собаку на руки, отступила и строго спросила полицейского:

– В чем дело? Я ничего не нарушала.

– Как же не нарушали, гражданочка? – склонил голову набок полицейский. – Собачку чужую вы украли?

– Я не крала, я ее у мучителей отбила. Они над ней издевались, а я отобрала. И… собака только выздоровела, нельзя ей нервничать! Прошу вас, уходите.

– Украла, господин начальник, – убедительно проговорил Курищев. – Собачка выгуливалась с сыном… сынок у меня, ребенка обидеть может каждый. Так вот она и… отобрала. Мальчик очень горевал.

– Мальчик травил на собаку бойцовского пса! – чуть не плакала Людмила. – Вы посмотрите, у Мишки все тельце в шрамах! Вы же умный человек, посмотрите, как собака его боится! Какой же он хозяин?!

– Она его сахаром кормит, вот он к ней и липнет, – подзуживал Курищев. – А я не кормил. Вредно это для собачьего организма.

– Точно, вредно, мне сестра говорила, – задумчиво насупился полицейский. – У нее такса… Гражданочка, передайте собаку. Господин Курищев предоставил нам все документы на собаку. Так что по всем законам это его собственность.

– Какие?! Какие документы можно предоставить на дворняжку? Справку с ветклиники? Так он туда ни разу собаку не водил! – все крепче прижимала к себе Мишку Людмила.

– Ага, делает вид, что не понимает, – презрительно кивал Курищев.

– Господин Курищев предоставил нам родословную. И это вам никакая не дворняжка, гражданочка. Это… э-э-э… Кто она тут у вас? – обернулся к Курищеву полицейский.

– Это бойцовая болонка, – любезно подсказал тот. – Очень редкая порода. У нас в городе единственная.

– Он же врет! – воскликнула Людмила. – Такой породы не существует! Вы сами-то подумайте! Как болонка бойцовской-то будет? А у нас есть тоже документы, у нас выписки из ветклиники!

– Господин полицейский, уже поздно, документы я вам предоставлял, давайте уже… забирайте собаку и пойдем, – поторопил Курищев. – Что же мы соседей тревожить будем…

Полицейский шагнул к Людмиле.

– Не отдам! – нечеловеческим голосом взревела та. – Пусть в суд подает!

– Ну что ж делать-то? – растерялся тот.

– А мы вот так, – кивнул Курищев на дверь.

Полицейский обернулся. Курищев резко прыгнул к Людмиле, схватил за шиворот Мишку и оттолкнул женщину кулаком. Людмила упала навзничь, собака завизжала…

– Пойдемте, господин полицейский, – уже кинулся в подъезд Курищев. – Ой, женщина чего-то… споткнулась… Ну ничего, поднимется.

Когда Людмила поднялась, никого уже не было. Она подняла голову к потолку и завыла от бессилия. Тяжело. В голос.

Где-то внизу, далеко на улице, отозвался собачий тонкий вой.

– Нет! – встряхнула головой Людмила и скрипнула зубами так, что надломилась эмаль. – Я не отдам…

Схватив телефон, она вылетела из комнаты. Туда, на собачий вой. Она, как никто, понимала, как опасно было маленькому Мишке возвращаться в бывшую квартиру. И, к сожалению, он тоже это понимал.

– Алло, Зина, – на ходу кричала она в телефон. – Где живет Курищев? В каком доме? В каком подъезде? Я… Да, случилось. Эта тварь отобрала Мишку у меня по поддельным документам и волокет домой, к Гурону… Ага… я поняла… все. Пока.

Она еще не знала, что будет делать. В голове только стучало – туда, к нему… сидеть хоть всю ночь, и если послышится хоть визг Мишки, то… Она потом придумает, что сделает! Ха! Пусть на нее потом спускают Гурона, пусть хоть сам хозяин кидается ей глотку перегрызть, она… Она перебудит здесь всех на свете, она…

Мышкин сидел дома, пялился в телевизор и грустно махал перед котом бумажкой на ниточке. Делал вид, что развлекает кота. Кот лежал тут же, лениво шевелил лапой, зевал и делал вид, что развлекается. – Ничего, Рыжик… Сейчас у них все утрясется и мы с тобой… Да я бы позвонил, но не до нас там, понимаешь… А потом я обязательно позвоню! Обещаю.

И тут же зазвонил телефон.