3. Социальная структура и политическая система Древнерусского государства

Объединение восточнославянских, а также и соседних неславянс-ких племен в рамках единого государственного образования в основ-ном завершилось к концу Х в. Что же представляла собой Киевская Русь как государство? Насколько типичным или особенным было оно в средневековом мире? Для начала обратимся к социальной структуре древнерусского общества, без понимания которой трудно понять и ее политическую систему.

Верхушку социума составляла знать – привилегированная его часть. Главенствующее положение в ее среде занимали князья. Стар-шим среди князей был великий князь Киевский. Со времен князей Олега и Игоря это положение монопольно принадлежало потомкам Рюрика. Летопись называет еще светлых князей и всякое княжье, ко-торые, вероятно, делили власть с киевским правителем на принципах вассалитета или договора. К первым скорее всего принадлежали дру-гие Рюриковичи, тогда как с «княжьем всяким» ассоциируются мест-ные племенные князья, перешедшие «под руку» Киева и сохранившие тем самым свою власть, такие как древлянский князь Мал.

Следующую ступень социальной иерархии занимала княжеская дружина. Термин «дружина» родственен слову «друг». Очевидно, князя и его дружинников действительно связывали узы дружбы и вза-

37

имных клятв в верности. Видимо, как и у западноевропейских наро-дов, князь был в дружине «первым среди равных» и считался с ее мнением. Анализ текстов летописей убеждает нас в этом. Так, князь Игорь поддался на уговоры своих соратников и вернулся к древлянам после сбора дани фактически для того, чтобы грабить их. А Святос-лав на увещевания матери принять христианство отвечал отказом, ссылаясь на то, что дружина его осудит. Таким образом, дружинники были не только воинами, но и сподвижниками и советниками князя, имевшими на него большое влияние.

Археологические исследования дружинных курганных могильни-ков X в., таких как Гнёздово, Шестовицы, свидетельствуют о том, что в дружину входили представители различных этносов: славяне, скан-динавы, балты и другие. Эту же точку зрения подтверждает и анализ письменных источников. Таким образом, можно констатировать, что дружинное сословие стало первой надплеменной, т.е. в полной мере социальной группой в древнерусском обществе.

Княжеская дружина не была однородной. Она делилась на стар-шую и младшую. Старшая дружина состояла из бояр и княжих мужей. Это были опытные воины, советники князя, предводители собствен-ных отрядов (воеводы). В частности, в эпизоде с Игорем и древлянами фигурируют воины воеводы Свенельда, который, очевидно, сам соби-рал дань для князя, а, может, и для себя («отроки свенельжи изоде-лися, а мы наги» – говорят дружинники Игоря своему князю). Кроме военной службы, старшие дружинники выполняли управленческие и административные функции в государстве – наместников (посадни-ков), сборщиков дани (подъездных), послов и т.д. Они привлекались и к управлению княжеским хозяйством – доменом (тиуны, огнищане). Совет старших дружинников при князе назывался думой.

В младшую дружину входили гриди, мечники, отроки, детские.

Это были рядовые воины, стражники, телохранители и оруженосцы, военные слуги. Характерно, что цитадель древнерусской крепос-ти именовалась детинцем, а в ее архитектурный ансамбль входила гридница. Это указывает на размещение в замке и гарнизона (гридей, отроков и детских), а не только княжеских палат. Есть мнение, что члены младшей дружины могли быть лично зависимыми или полу-свободными людьми. Они жили в пределах усадьбы князя, на «кня-

38

жем дворе», т.е. были дворовыми. Отсюда происходит позднейший социальный термин – дворяне.

Численность княжеской дружины, по мнению некоторых ис-следователей, могла составлять от 200 до 400 воинов. Для даль-них походов или военных кампаний нанимались дополнительные отряды – варяги. К тому же в них участвовало ополчение, речь о котором пойдет ниже.

Основную часть населения составляли свободные общинни-ки — люди. Они населяли деревни и города, занимались сельским хозяйством, ремеслом, торговлей, промыслами. Восточнославянс-кая община называлась вервь, или мир, и была весьма устойчивым образованием. В Древней Руси община была достаточно автономна, имела собственные права и обязанности. Внутри общины прочно закрепились отношения взаимопомощи и взаимной ответственнос-ти (круговая порука), общинная организация выполняла функцию социальной опеки и защиты своих членов, совместно владела зем-лей и угодьями. В ее компетенцию входили земельные переделы (перераспределение земельных наделов), полицейский надзор, вопросы, связанные с уплатой податей и распределением повин-ностей, решение судебных споров, расследование преступлений и исполнение наказаний. Вервь XI–XII вв. сочетала в себе элементы соседской и родовой общины.

Низшую ступень социальной иерархии занимали различные ка-тегории зависимого населения. Среди них выделялись временно, или условно зависимые, и рабы. К первой группе относились свободные общинники, по разным причинам попавшие в кабалу – не отдавшие долг (закупы, вдачники), заключившие кабальный договор (рядови-

чи) и т.п.

Рабов же на Руси называли преимущественно холопами. Хо-лопство было широко распространено в древнерусском обществе. Холопами владели и знать, и общинники. Домашние рабы, прислу-га назывались челядью, земли феодалов обрабатывали страдные или пашенные холопы, в походах князя и бояр сопровождали боевые хо-лопы. Источниками рабов были, прежде всего, военнопленные. Одна-ко существовали и пути обращения в рабство соплеменников – в на-казание за преступления, самопродажа, условия договора о найме.

39

Наиболее спорную категорию социальной структуры Древней Руси представляли смерды. Историки до сих пор не пришли к еди-ному мнению о том, каково было их положение. Штраф за убийство смерда был таким же, как за убийство холопа. Если смерд умирал без детей, то его имущество не доставалось его родственникам, а пере-ходило князю. На практике, вероятно, это означало необходимость заплатить за вступление в наследство. Само слово «смерд» было в Древней Руси бранным, презрительным. Вместе с тем, в отличие от холопа, смерд все же обладал какими-то правами. Скорее всего, смер-ды – это полусвободные люди, несшие повинности в пользу князя и платившие ему дань. Нельзя исключить и предположения, что смер-дами называли обложенных данью жителей недавно покоренных зе-мель, не считавшихся до времени органичной составной частью Ки-евской державы.

Политическую систему Киевской Руси конца IX – начала XII в. можно назвать раннеклассовой монархией. Высшая государствен-ная власть, как уже отмечалось, принадлежала великому Киевскому князю. У себя он сосредоточивал все важнейшие рычаги власти: был верховным правителем, вершил суд, возглавлял военные кампании, перераспределял ресурсы государства, ведал казной.

Само слово князь заимствовано из германских языков и близко терминам конунг, König, king (король). Из сюжета о призвании Рюри-ка и некоторых других летописных эпизодов вполне очевидно сле-дует, что этот властный институт был издревле хорошо знаком сла-вянам. Видимо, весьма высокое положение князя в обществе объяс-няется тем, что первоначально он совмещал светскую и религиозную власть. В частности, в западнославянских языках похожим термином обозначаются священники (польск. «ksiądz», словац. «kňaz»). Кроме того, скандинавское имя князя Олега – Хельга (священный) – также косвенно указывает на его сакральные функции, а князь Владимир Святославич около 980 г. осуществлял реформу язычества, очевидно, имея на то вполне определенное право.

Однако важнейшей функцией князя было предводительствова-ние военным отрядом – дружиной. Именно роль военного вождя позволяла князю быть защитником подвластных земель от внешне-го врага, наводить внутренний порядок, распоряжаться доходами

40

и управлять общественной жизнью. Отсюда проистекает и особая система взаимоотношений князя и его воинов, о которой говори-лось выше.

Князь и его дружина представляли собой относительно новые, только формирующиеся институты управления раннеклассового го-сударства. Между тем в период его становления оставались традици-онно сильны и институты власти, сохранившиеся от предшествую-щей стадии развития – родового общества. Применительно к Древней Руси речь идет о такой форме народного самоуправления, как вече.

В псковском диалекте слово «вечать» означает «кричать». Сво-ими корнями вечевые традиции уходят в первобытно-общинный строй и имеют глубокие исторические корни. Тем не менее, надо сразу отметить, что вечевые традиции не оставались неизменными с IX по XII в., хотя изначально и существовали, видимо, во всех русских землях. За это время отдельные характеристики и функции веча в разных княжествах могли изменяться. Дольше всех эта фор-ма самоуправления сохранялась в Северо-Западной Руси, что поз-воляет историкам говорить о Новгороде и Пскове как о феодальных республиках.

Для понимания истоков и особенностей института веча необхо-димо уточнить социальный состав вечевых собраний. Обращает на себя внимание один занимательный факт: дело в том, что соглас-но свидетельствам летописей участники веча не толпились стоя на площади, а рассаживались на скамьях. В ходе раскопок в Новгоро-де, где установлено точное место проведения вечевых собраний, в результате эксперимента выяснилось, что эта площадь вмещала не более 300–400 сидящих людей. Это довольно точно согласуется со сведениями иностранных путешественников, утверждавших, что Новгородом управляют 300 «золотых поясов», т.е. представителей городской знати. Таким образом, вече, очевидно, не было всенарод-ным собранием. Отсюда может следовать, что истоки вечевых тра-диций лежат не столько в первобытном народном собрании, участие в котором принимали все взрослые (правомочные) члены племени, сколько в совете старейшин союза племен.

Вече обладало широкими полномочиями, которые, впрочем, как уже говорилось, могли изменяться со временем. Пожалуй, наиболее

41

важной его прерогативой, демонстрирующей степень его значимости в древнерусской управленческой системе, является решение вопро-са о призвании или изгнании князя. Именно вече заключало с князем договор («ряд»), по которому тот получал не только права, но и при-нимал на себя конкретные обязательства. О том, что вече могло до-статочно легко сместить князя и призвать нового, говорит тот факт, что на новгородском столе за две сотни лет (с 1095 по 1304 г.) смена княжеской власти происходила 58 раз, причем некоторые князья пра-вили не единожды.

Помимо веча, сохранялись и другие элементы первобытной сис-темы управления. Игорь Яковлевич Фроянов большое внимание уде-ляет неоднократно упоминаемым в летописях старцам градским. Их он рассматривает как племенную знать, основной функцией которых было управление повседневными делами общества, тогда как князья и бояре больше касались военно-политической сферы. Правда, к XI в. этот институт власти постепенно угасает.

Кроме того, на местном уровне существовали выборные должнос-ти. Таковой, например, являлась должность тысяцкого – предводите-ля городского ополчения. А в Новгороде, к тому же, выборной была даже должность архиепископа – главы местной церкви.

Заметное влияние на относительную независимость местных органов самоуправления от князя оказывало ополчение, состояв-шее из лично свободных общинников или горожан. Оно делилось на сотни и десятки, возглавляемые соответственно сотскими и де-сятниками. Такая структура, очевидно, отражала бывшую родопле-менную организацию. Именно ополчение составляло численную основу княжеской армии в походе, ядром которой, без сомнения, оставалась дружина.

Таким образом, следует отметить, что в Древней Руси пережит-ки родоплеменной демократии и родовой организации были весьма сильны и сохранялись относительно долго наравне с формирующим-ся аппаратом раннеклассового государства.

Наличие государственного аппарата неизбежно предполагает существование способов его содержания, т.е. какой-либо податной (налоговой) системы. На ранних этапах развития Древней Руси про-образом такой системы было полюдье – особый вид сбора дани с

42

подвластного населения. Полюдье проходило следующим образом: в конце осени князь и его дружина покидали Киев и объезжали владе-ния государства, собирая дань. Судя по некоторым источникам, таких отрядов могло быть несколько, во главе них стояли близкие князю бояре (воеводы). Собранная дань попадала в государственную казну, а ее треть отходила непосредственно князю на содержание его дво-ра. Впрочем, государственная и княжеская казна вряд ли были стро-го разграничены. Вероятнее всего, треть доходов шла на содержание непосредственно княжеского двора, а остальная – на иные внутри- и внешнеполитические цели.

После гибели Игоря институт полюдья отмирает. Его супруга кня-гиня Ольга устанавливает места сбора дани – погосты и фиксирован-ные ее размеры – уроки. Эта реформа укрепила единство государс-тва, поскольку теперь в подвластных землях были постоянные цен-тры представительства великокняжеской администрации. В начале XI в. князем Владимиром устанавливается десятина – налог в пользу церкви.

Кроме дани, казна пополнялась за счет взимания судебных пош-лин и штрафов (виры, продажи). Помимо даннической, население несло и иные повинности, например извоз или строительство городов и крепостей. Впрочем, эксплуатация подвластного населения вовсе не была безграничной. Например, известны случаи, когда князь, орга-низуя поход на Византию, покупал корабли у торговцев из числа его подданных.

Из централизованной казны дань и другие доходы перераспределя-лись между дружинниками путем подарков, пожалований, дружинных пиров и т.д. Наделение землями князем своих приближенных – непре-менный признак развития классического феодализма – относится на Руси ко времени не ранее XI в., что значительно позже, чем в Западной Европе.

Борис Николаевич Флоря полагает, что кроме княжеских пожало-ваний содержание дружины и государственного аппарата осущест-влялось также через так называемую «служебную организацию». В каждой подвластной Киеву земле выделялись великокняжеские уго-дья («ловища», «перевесища», «борти»), предназначенные для охоты, рыбной ловли, сбора меда, выращивания хлеба и т.д. Специальные

43

«служилые» люди из местного населения осуществляли за счет них пополнение запасов княжеских гарнизонов и должностных лиц на местах.

Древнерусское государство имело административное деление на волости и уделы. Между тем, современные исследователи скепти-чески оценивают прочность единства Киевской Руси. Древнейший период русской истории (IX–XI вв.) был временем относительного господства центральной княжеской власти, опиравшейся на мощные дружины, – именно относительного, а не полного. Киевские князья долго не могли прочно закрепить за собой основные центры восточ-нославянских племен, фактически каждый новый киевский прави-тель IX–XI вв. заново покорял их. К примеру, с древлянами воевали Аскольд и Дир, а позже, около 885 г., их вновь подчинял своей власти Олег. Однако древляне погубили его преемника Игоря, и только Ольга своей расправой, учиненной в отместку за убийство мужа, оконча-тельно присоединила Древлянскую землю к Киеву. Также многократ-ные военные акции предпринимались сначала Олегом, затем Святос-лавом и его сыном Владимиром против вятичей и радимичей. Более четкие политические границы Древнерусское государство обретает, пожалуй, не ранее начала XI в. стараниями Владимира Святославича, который для укрепления южных и других рубежей привлекал ресурсы всех подчиненных ему восточнославянских земель и призывал вои-нов из северных славянских и, вероятно, неславянских племен.

Одной из важнейших политических функций государства являет-ся его право формулировать и внедрять новые нормы жизни обще-ства, т. е. издавать законы. Древнейшим источником права является обычай. Когда обычай санкционируется государственной властью, а не просто традицией, он становится нормой обычного права. Эти нор-мы могут существовать как в устной, так и в письменной форме.

Наиболее ранними письменными памятниками русского права яв-ляются тексты договоров Руси с Византией (911, 944 и 971 гг.). Эти документы содержат сведения о византийских и русских правовых нормах, относящихся к различным отраслям права. В них имеются ссылки на «Закон Русский», являвшийся, по-видимому, сводом уст-ных норм обычного права. В договорах упоминается смертная казнь, штрафные санкции, регламентируются порядок найма на службу,

44

меры по поимке беглых рабов, регистрации отдельных товаров («на-волок»). При этом предусматривается возможность кровной мести и другие нормы обычного права.

К числу древнейших юридических документов относятся также церковные уставы князей Владимира Святославича и Ярослава Вла-димировича (конец X–XI вв.), которые содержат сведения о брачно-се-мейных отношениях, преступлениях против церкви, нравственности и семьи. В уставах определялась юрисдикция церковных органов уп-равления и судов.

Древнейшим письменным сводом законов Руси является Русская Правда. До наших дней дошло более ста ее списков, которые можно сгруппировать в три основные редакции: Краткая, Пространная и Сокращенная. Наиболее ранней редакцией, возникшей не позднее 1072 г., является Краткая Правда. Она состоит из Правды Яросла-ва, Правды Ярославичей, Покона вирного и Урока мостников. Про-странная редакция, возникшая не ранее 1113 г. и связанная с именем Владимира Мономаха, разделяется на Суд Ярослава и Устав Влади-мира Мономаха. Сокращенная редакция появилась позже, возможно в середине XV в., из переработанной Пространной.

Первоначальный текст Русской Правды до нас не дошел. Его авто-ром традиционно считается князь Ярослав Мудрый (1019–1054), ко-торый пожаловал этот устав новгородцам за оказанную ими помощь в борьбе со Святополком Окаянным. Предполагается, что Русская Прав-да должна была оградить горожан от произвола наместников князя в Новгороде. Среди исследователей существует мнение и о том, что Русская Правда предназначалась, прежде всего, для урегулирования взаимоотношений в пределах княжеского домена, а позже – в преде-лах боярского хозяйства, поскольку в этом кодексе отразились новые социальные связи раннеклассового общества, которые не регламен-тировали обычаи и складывались между самими дружинниками, кня-зем и свободными общинниками. Остальное же население Киевской Руси, скорее всего, продолжало руководствоваться неписанными нор-мами традиционного права. Косвенно эта мысль подтверждается тем, что в некоторых списках Русскую Правду продолжает Закон Судный людям.

45

Источниками кодификации Русской Правды стали нормы обычно-

го права и княжеская судебная практика. К числу первых относятся положения о кровной мести, выкупе, холопстве и другие. О вторых можно судить, исходя из самого текста. Так, Покон вирный назван «уроком Ярослава». Совместной деятельности Ярославичей припи-сывается повышение виры за убийство огнищанина и княжьего подъ-ездного, ограничение кровной мести. Наконец, установление фикси-рованного процента на заем названо уставом Владимира Мономаха. Кроме того, в Правду внесены некоторые судебные решения князей, вынесенные по конкретным делам. Например, за убийство старого конюха у стада назначена вира в 80 гривен, «яко уставил Изяслав в своем конюсе, его же убил дорогобудьцы».

Определенное влияние на законодательство Древней Руси оказало

византийское каноническое право и ветхозаветные правовые нормы.

В частности, этим источникам, вероятно, обязаны своим происхожде-нием статьи о самовольном пользовании чужим конем, о нарушении границы земельного надела, об убийстве вора на месте преступления, а, кроме того, вероятно, в какой-то мере и институт круговой поруки.

Вся совокупность законов и правовых обычаев создала основу довольно развитой системы древнерусского права. Как всякое фе-одальное право, оно было правом-привилегией, т.е. закон прямо предусматривал неравноправие людей, принадлежащих к разным социальным группам, и защищал, прежде всего, представителей правящего класса.

Таким образом, Русская Правда – это документ, свидетельствую-щий не только о победе новой раннеклассовой социально-политичес-кой системы над прежним родоплеменным социальным устройством, но и об укреплении древнерусской государственности и положения господствующего слоя.