1.2. Соотношение «государственного (правового) принуждения» и «государственного насилия»

Контуры понятия «государственное принуждение» обозначены выше. В этой связи значительный научный интерес и сложность вызывает вопрос разграничения государственного принуждения и смежного с ним понятия государственного насилия. Действительно, как соотносятся и пересекаются эти категории?

Как отмечает Кожевников С.Н.¹ в литературе зачастую необходимых разграничений между понятиями «принуждение» и «насилие» не проводится. В частности, утверждается: «Принудительный метод - такой метод воздействия... когда социально необходимое или желательное поведение достигается, обеспечивается возможностью применения насилия к лицам, отклоняющимся от установленных и общепринятых норм поведения, и причинения им физических или психических страданий»¹. Мартыненко отмечает, что «принуждение, несомненно, есть акт насильственный».²

В демократическом обществе государственное принуждение справедливо характеризуется как правовое принуждение, при этом имеется в виду, что государственное принуждение возможно лишь на основе позитивного права (закона) и оно должно осуществляться в соответствии с его положениями.³

Такой подход дает основание для разграничения правового государственного принуждения и государственного принуждения, не являющегося правовым и выступающего в качестве подавления, насилия, репрессий, т.е. «узаконенного» произвола.⁴

Принуждение является в полной мере правовым, если подчиняется общим принципам права, применяется на основе строгой правовой регламентации, нормативного установления оснований, порядка и процедуры реализации конкретных мер принудительного воздействия. Тем самым гарантируются права и свободы граждан, интересы общества и государства.

Принуждение подразумевается, но только в положительном контексте - как реализация охранительной функции государства и права. Отличие в том, что если «принуждение» может употребляться как в положительном, так и в отрицательном смысле, то «насилие» - только в отрицательном⁵.

Государственное принуждение в аспекте его соотносимости с государственным насилием в нашей стране имеет свою предысторию. В ранний послеоктябрьский период (1917-й и последующие годы) оно приняло форму государственного насилия, применяемого в отношении больших социальных групп, соответственно марксистскому тезису «Насилие является повивальной бабкой истории». Формируя научное понятие диктатуры, В.И. Ленин писал, что она не что иное, как ничем не ограниченная, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненная, непосредственно опирающаяся на насилие власть¹.Тотальное насилие осуществлялось в нашей стране в период Гражданской войны, принудительной коллективизации крестьянства, его раскулачивания, при сталинском переселении народов.

И сегодня в мире существуют случаи применения «государственного насилия» завуалированного под принуждение и прикрытого благими целями.

М.Н. Марченко полагает, что нельзя не заметить наметившуюся тенденцию дифференцированного подхода, а проще - использования двойных стандартов США (мирового жандарма в современном однополярном мире) при реализации основных постулатов либеральной концепции в отношении своих собственных государственно-правовых институтов (под предлогом борьбы с международным терроризмом ратуют за их всестороннее укрепление) и по отношению к государственно-правовым институтам других стран (выступают под лозунгом либерализации, демократизации, борьбы за права человека и пр. - за их фактическое ослабление); в отношении «общечеловеческих» ценностей и интересов (формально-пропагандический, «шоу»-подход) и в отношении своих собственных, национальных, в особенности корпоративных ценностей и интересов (реальный, фактически не имеющий никаких материальных или моральных ограничений подход)².

В.В. Колотуша³ отмечает, что применение силы всегда было средством универсализации общественной жизни независимо от подлинных или мнимых оснований ее применения. Мир в конечном счете превращается в относительно однообразный. Действует правило - кто не с нами, тот против нас.

Существенный показатель такого насилия - его императивность, не допускающая каких-либо отступлений от проводимой политической линии, иных вариантов поведения объектов воздействия. Такие чрезмерные требования, нередко непосильные для людей, соответствовали предопределенной функции и цели государственного насилия. При этом, полностью исключались моральные ценности из жизни общества. Значение имел единственный вопрос: достигнута ли цель?

Представляется, что за основу при разграничении понятий «государственное насилие» и «государственное принуждение» должны быть взяты следующие два критерия: 1) объект принудительного воздействия; 2) наличие или отсутствие соответствующей законодательной, нормативно-правовой основы.

Решающий момент в характеристике государственного насилия, в отличие от государственного принуждения, - его направленность на большие социальные группы людей. Особенность государственного принуждения в том, что оно реализуется в отношении лиц, совершивших противоправные действия, а также граждан, оказавшихся в ситуации, позволяющей применять определенные ограничительные средства (введение чрезвычайного положения или карантина на определенной территории и др.).

Государственное принуждение в современной России, в отличие от государственного насилия начального советского периода, опосредовано правом, четкими процессуальными процедурами. Это связано с тем, что государство должно добиваться цели обеспечения правопорядка, полагаясь не только на сознательность и добрую волю граждан, но и на средства государственного принуждения. В этой связи примечательно следующее суждение: «Роль публичной государственной системы заключается в преодолении нестабильности в обществе. Ограничение свободы неизбежно, поскольку ситуация совместного существования людей принципиально связана с принуждением»¹.

Существенно то, что государственное принуждение должно быть обогащено свойствами и принципами права (справедливость, гуманизм, равенство и т.д.). Оно строится так, что ориентировано на определенный баланс запретов, обязанностей, дозволений, т.е. допускает тот или иной выбор вариантов поведения (явка с повинной, отказ давать показания, добровольное возмещение причиненного ущерба, примирение с потерпевшим и т.д.).

По-видимому, не надо идеализировать современную государственно-правовую действительность России. Известно, что в правоохранительной сфере, в частности в системе полиции, нередки деяния (эксцессы), отличающиеся крайним насилием, которые, безусловно, к государственному принуждению не относятся. Имеются в виду факты избиения задержанных или подследственных лиц, воровство, шантаж, фальсификация доказательств, приводящая к необоснованным обвинениям, и др. Соответствующая информация проникает в сознание и сферу мироощущения отдельных граждан, групп, общностей людей. В этой связи у отдельных граждан, в частности у потерпевших, нередко формируется убежденность в бесполезности своих надежд на правовые средства решения соответствующего конфликта. Именно это побуждает их обращаться за защитой к неформальным, негосударственным структурам либо вообще примириться со сложившейся ситуацией.

В целом государство заинтересовано в совершенствовании института государственного принуждения, повышении его действенности и эффективности, что повысит уровень доверия граждан к правоохранительным органам, к их инициативной деятельности в сфере обеспечения правопорядка, борьбы с терроризмом. В Указе Президента РФ от 10 января 2000 г. № 24 «О Концепции национальной безопасности Российской Федерации»² в числе важнейших задач этого направления названы: усиление роли государства как гаранта безопасности личности и общества; создание необходимой правовой базы и механизма ее применения; укрепление системы правоохранительных органов и др.