Глава 7. Племена севера

ским послужили кольцевые или полукольцевые клад­ки из камней, треугольная форма погребальных кост­рищ и находки — бронзовые крючки в виде птиц, скандинавские фибулы (Фехнер М. В., 1963, с. 15).

Новгородское расселение в X в. достигло Ростово-Суздальского края. Здесь имеется много курганов, содержащих по нескольку трупосожжений, в чем Е. И. Горюнова справедливо видит пережитки древ­него обряда словен. Вместе с тем здесь довольно мно­го трупосожжений с вещами, в которых нужно видеть захоронения неславянского населения.

Так, в суздальских курганах с трупосожжениями женщин встречаются шумящие привески — типичные украшения финских племен. Среди них есть подвески в виде коньков и каркасных треугольников (Большая Брембола, Весь, Кабанское, Кустера, Шокшово), ко­торые являются характерным украшением мерянско-го костюма. В одном из курганов с сожжением близ д. Киучер найдено браслетообразное височное кольцо с замком в виде круглого щитка. Это — тоже собствен­но мерянское украшение. Во многих ростово-суздаль-ских курганах с трупосожжениями встречены глиня­ные медвежьи (бобровые) лапы и глиняные кольца, часты амулеты и обереги из просверленных зубов, когтей или костей животных. Все это принадлежит к предметам вотивного значения, отражающим рели­гиозные представления мери (Горюнова Е, И., 1961, с. 138—148). Таким образом, очевидно, что в составе курганных захоронений Ростово-Суздальской земли присутствует местный мерянский этнический компо­нент. Распространение курганного обряда захороне­ния, по-видимому, отражает начавшийся процесс славянизации мери.

В ростово-суздальских курганах с трупосожжения­ми, кроме мерянских, найдены вещи скандинавского происхождения. Это прежде всего скорлупообразные фибулы, а также широкие выпукловошутые брасле­ты, плетеные браслеты некоторых типов с напущеет-, ными колечками, подвески, украшенные рельефным) растительным орнаментом, и круглые бляшки-под­вески с плетеным узором. Однако все эти находки не являются этноопредеяяющими. Их присутствие в трупосожжениях ростово-суздальских курганов от­нюдь не означает, что погребенные с такими укра­шениями были норманнами.

X столетие, к которому относятся перечисленные вещи, было периодом оживленных торговых связей Скандинавии с Восточной Европой. В результате торговли скандинавские украшения, как свидетель­ствуют приладожские курганы, распространяются довольно широко среди финского населения лесной полосы Восточной Европы. Большое число монет во владимирских курганах определенно показывает, что население, оставившее эти насыпи, участвовало в восточноевропейско-скандинавских торговых связях. Торговый путь из Скандинавии в Среднее Поволжье проходил через северо-восточные районы Новгород-чины, Ярославское Поволжье и по рекам Нерли и Клязьме. Следовательно, проникновение в Суздаль­ское ополье предметов из Скандинавии было законо­мерным явлением.

Конечно, не исключено, что в Ростово-Суздальский край в потоке переселенцев проникли и отдельные торговцы скандинавского происхождения. Однако, если в ярославских курганах выделяются немного-

численные захоронения норманнов, то среди трупо­сожжений ростово-суздальских погребальных насы­пей их обнаружить не удается. Правда, в некоторых владимирских курганах скорлупообразные норман-ские фибулы были единственными находками. Но это­го мало для отнесения подобных захоронений к скан­динавским. В скандинавском костюме обязательны две скорлупообразные фибулы. Во владимирских кур­ганах в большинстве случаев попадается по одной та­кой находке. По-видимому, Ростово-Суздальская зем­ля заселялась с северо-запада метисным населением, основными компонентами которого были словене нов­городские и весь. В составе веси, может быть, присут­ствовал и небольшой скандинавский компонент.

Собственно славянские вещи во владимирских кур­ганах с сожжениями немногочисленны, что обуслов­лено погребальным ритуалом славян. Об освоении Ростово-Суздальской земли прежде всего новгород­скими словенами определенно говорит распростра­ненный здесь обычай обкладывать основания курга­нов камнями. Этот ритуал не был известен ни днеп­ровским кривичам, ни вятичам, ни приладожской веси.

По-видимому, новгородцы расселялись в Ростово-Суздальском крае в ту эпоху, когда обычай носить ромбощитковые кольца еще не стал привычным. Толь­ко этим можно объяснить малочисленность ромбощит-ковых украшений во владимирских курганах с тру-поположениями.

Курганы с трупосожжениями в междуречье Волги и Клязьмы, как и в других лесных областях древней Руси, относятся к IX—X вв. В Ростово-Суздальском крае обряд курганных трупосожжений, по-видимому, бытовал и в первой половине XI в. К середине этого столетия повсеместно распространяется обряд трупо-положения под курганными насыпями.

О кривичской миграции в междуречье Волги и Клязьмы определенно свидетельствуют браслетооб-разные завязанные височные кольца (карта 34). Не подлежит сомнению, что осуществлялась она из Смо­ленской земли. Ареал браслетообраотых височных колец с завязанными концами от Верхнего Подне-провья продолжается далеко на восток. Сначала он узкой полосой тянется между поречьем тверского те­чения Волги, Москвы-реки и Клязьмы, затем расши­ряется, охватывая Ярославское Поволжье и всю Ростово-Суздальскую землю. На Владимирщине кри­вичи пересекли Клязьму и заселили часть мещерско-муромских земель, включая северные районы буду­щей Рязанской земли.

Самыми отдаленными от Смоленщины пунктами кривичского расселения являются курганы близ де­ревень Поповой и Парахиной в б. Касимовском уезде Рязанской губернии (Нефедов Ф. Д., 1878, с. 56—61). Браслетообразные завязанные височные кольца в со­четании с другими славянскими украшениями най­дены также в Пустошенском, Заколпском и Жабок-ском грунтовых могильниках местного населения (Макаренко Н. Е., 1910; Иванов А. И., 1925; OAK, 1893, с. 31, 32). Очевидно, кривичи здесь, как, впро­чем, и в других местах Волго-Окского междуречья, жили совместно с финскими аборигенами и постепен­но их славянизировали.

Начало интенсивной волны кривичского расселе­ния в Волго-Окском междуречье относится к XI в.

189