История болезни №5

А. Воевал в Чечне в 1996г.

Анамнез: Родился в г.Новосибирске, окончил среднюю школу, поступил в техникум, не закончил и был призван в ар­мию. Нарушений со стороны психической сферы до армии родственики отрицают. Несколько раз алкоголизировался. Службу проходил в мотопехоте, участвовал в боевых дей­ствиях. В одном из боев получил сквозное пулевое ранение левого бедра. Со слов комбатанта, в госпиталь не обращался, рана затянулась сама. Отметки о ранении в документах нет, при демобилизации военный врач сказал что-то вроде: «Сам гвоздиком расцарапал». После демобилизации отмечает сильные боли в бедре, нарушение сна, кошмарные сновиде­ния, пониженное настроение. Брат комбатанта злоупотреб­лял героином, однажды дал попробовать. «Впервые за мно­гие дни почувствовал себя спокойно, выспался» — рассказы­вает он. Вначале употреблял героин 2-3 раза в неделю, затем каждый день. На прием привела бабушка. Объективно: Кож­ные покровы бледные, влажные, гипергидроз лица и рук. Зрачки расширенны, на свет реагируют слабо. Поза напря­женная, тремор пальцев рук. Негативен, речь смазанная, раз­говаривать отказывается. На сгибах рук множественные про­колы вен. От терапии категорически отказался и ушел.

Через 2,5 месяца пришел самостоятельно на прием в со­стоянии выраженной опийной абстиненции: слезотечение, чихание, боли в животе, жидкий и частый стул. Кожные по­кровы гиперемированы, выраженный гипергидроз. Расска­зал, что самостоятельно решил бросить наркотик, но ему нужны преператы вызывающие сон, т.к. не спит несколько суток подряд. От госпитализации категорически отказался. Был выписан «Нитрозепам». Через 2 недели опять самостоя­тельно пришел на прием. Состояние удовлетворительное, со­знание ясное. Признаков интоксикации не выявлено. Расска­зал, что проявления синдрома абстиненции преодолел само­стоятельно. От терапии категорически отказался. Через 4 ме­сяца пришла бабушка и рассказала, что пациент редко, но употребляет опий (1-2 раза в неделю), остальное время упот­ребляет какие-то таблетки и пиво (1-2 бутылки в день). Уст­роился на работу, но беспокоит нарушение сна: не засыпает

116

117

до 3-4 часов утра. Попросила выписать препараты, улучшаю­щие сон. Ей в этом было отказано. Через 1,5 месяца, опять пришла бабушка ветерана и сообщила, что он арестован и находится под следствием. Основание — хранение и торговля наркотическими веществами.

Катамнез через 2 года: 6 месяцев находился под следстви­ем в СИЗО, осужден не был. Самостоятельно прекратил употребление и наркотических средств и алкоголя. Обратил­ся в наш Центр с предложением работать с молодежью, име-ющюю наркотическую зависимость. Работает, дружит с де­вушкой. Сон нормальный, настроение ровное, периодически беспокоят боли в раненой конечности.

Катамнез еще через 2 года. Женился, работает электри­ком. Сон нормальный, настроение ровное. 4 года не употреб­ляет никаких психоактивных веществ, в том числе и алко­гольные напитки, даже слабоалкогольные. Пишет книгу о войне в Чечне. Активно участвует в ветеранском и военно-патриотическом движениях.

Марихуана, гашиш чаще используются традиционным способом — курением. Редко предпочтение отдается только одному препарату, чаще используется то, что оказывалось доступнее всего. Не отказываются и от алкоголя. Употребле­ние марихуаны считается достаточно естественной формой бытия. По возвращению домой, марихуана редко использо­валась как психокоррекционное средство, как, например, ал­коголь или опий. Обычно наркотизация марихуаной вначале носит эпизодический характер, в компании, мотивация — эй­фория и общение. И только через несколько лет употребле­ния зависимость становится хронической, со всеми признака­ми наркомании.

L.N. Robins (1993) показал, что механизмы формирова­ния зависимости в период войны и после нее были различ­ными. Для «военной» наркомании была характерна отно­сительно быстрая редукция злоупотребления наркотиками в мирных условиях. Автор считает, что клиническая карти­на злоупотребления наркотиками у комбатантов не укла­дывается в рамки обычных представлений о наркомании. Moyer M.A. (1988) указывает на наличие взаимосвязи меж­ду военной психической травмой и злоупотреблением нар-

дотиками. Kirubacaran V.R. [1986] рассматривает случаи наркомании у инвалидов Вьетнамской войны и считает, что трудности социальной адаптации этого контингента больных являются одной из побудительных причин к зло­употреблению наркотиками. Автор сообщает о хороших результатах лечения, которое проводилось в рамках комп­лексной программы социальной и медицинской помощи инвалидам войны.

Употребление опия может быстро принимать зависимый характер, не всегда процесс развивается, как описано выше. По возвращении домой опийная наркомания является деста­билизирующим фактором, нарушающим социальную адапта­цию. Ветеран Чечни 1996 года, начал употреблять опийные препараты в зоне боевых действий, после демобилизации продолжал наркотизироваться. От терапии отказался. Через 2 года был убит в криминальной «разборке».

Табакокурение, хотя и не относится к особо опасным за­висимостям, но его интенсивность является достаточно ин­формативным индикатором психологического состояния че­ловека. Многие из тех, кто не курил до службы в армии, на­чинают именно там. Психофармакологическое действие таба­ка используется в стрессовых ситуациях в качестве релакси-рующего. Кроме этого важны и ритуалы, связанные с курени­ем. Сам процесс курения, глубокий вдох в момент затяжки, медленный выдох с наблюдением за дымом — это трансовое состояние, позитивное по своему содержанию. При дефиците позитивных трансовых состояний, человек любым путем ста­рается найти любой способ, чтобы его восполнить. Впослед­ствии, этот эффект закрепляется, и в первой стадии ПТСР, когда человеку очень трудно из-за частого и глубокого нега­тивного транса, интенсивность курения доходит до 2-3 и бо­лее пачек сигарет в сутки. При улучшении состояния, количе­ство выкуриваемых сигарет значительно снижается, и снова Увеличивается при обострении.

118

119