История болезни №2

Комбатант Н., 32 года, машинист тепловоза, женат, имеет 2 детей.

Жалобы на нарушение сна, тоску, сильную «тягу» к алко­голю.

Из анамнеза жизни. Родился в г.Новосибирске, в рабочей семье, вторым ребенком, брат старше на два года. Отец рабо­тал на железной дороге, мать на заводе. Детство и школьные годы без особенностей, болел детскими инфекциями и ОРВИ. Занимался спортом. Травмы головы отрицает. В 1981 г. был призван в армию, служил в ВДВ. В 1982 году участвовал в боевых действиях на территории Республики Афганистан. Ранения и контузии отрицает. В одной из опера­ций, подразделение, где служил больной, «зачищало» афганс­кий кишлак. Он и его сослуживец подошли к дому. Товарищ вошел первый и получил смертельный удар серпом в шею. Больной бросил в помещение гранату и ворвался туда, стре­ляя из автомата. Увидел, что это «женское» помещение аф­ганского дома, и мертвые тела нескольких женщин и несколь­ких детей, которых он убил. После этого эпизода участвовал еще в нескольких боевых операциях. Перенес вирусный гепа­тит.

После демобилизации вернулся в Новосибирск, окончил курсы машинистов на железной дороге. Женился, построил дом. В 1988 году родились два сына-близнеца, которых очень любит, уделяет им много времени. В 1994 году играл с сыно­вьями во дворе, и вдруг вспомнилась картина убитых им в Афганистане детей. Появилось чувство вины, тоски. Нару­шился сон, появились кошмарные сновидения. Начал зло­употреблять алкоголем в больших дозах, чтобы уснуть. Через полгода злоупотребление алкоголем приняло запойный ха­рактер (5-7 дней). Несколько раз не допускался к поездкам, появились прогулы. Три раза лечился у нарколога, в том чис­ле эмоционально стрессовыми методами. Ремиссия не более 2 месяцев. Срыв происходил после нарастания напряжения, раздражительности, снижения настроения и обычно после конфликта с супругой.

78

Соматическое состояние. Нормального телосложения, нормального питания. Кожные покровы чистые, кожа лица немного гиперемирована. Изо рта запах алкогольного пере­гара. АД 140/90.

Психическое состояние. Сознание ясное, контактен. Речь громкая, несколько ускоренная. Мимика живая, жестикуля­ция активная. Говорит, что перед глазами «висит картина» убитых им детей, чувство вины. «Ведь моих пацанов, тоже кто-нибудь может так убить». Испытывает сильное желание выпить алкоголь.

Проведено: Релаксация по Джекобсу, дестабилизация психотравматического эпизода, когнитивная проработка чувства вины. Затем был направлен на наркологическое лече­ние.

Катамнез через 1 год и 2 месяца: Воздерживался от алко­голя 10 месяцев, затем рецидив связанный с бытовым стрес­сом (поссорился с братом). Вновь появились обсессивные ре-переживания батальных сцен, нарушился сон, появились кошмарные сновидения. Запил, был уволен с работы. От те­рапии категорически отказался.

Катамнез через 7 лет: Разведен, продолжает злоупотреб­лять алкоголем по запойному типу (10-20 дней), работает промышленным альпинистом вахтовым методом, выезд на работу длится 30-40 дней, на работе не алкоголизируется, но получив деньги, приезжает домой и «уходит в запой».

Комментарий к истории болезни №2

До участия в боевых действиях особых психопатологичес­ких нарушений не наблюдалось, в том числе отсутствуют данные о детских и юношеских психотравматических эпизо­дах. Участвовал в боевых действиях в Афганистане. После демобилизации социально адаптировался: женился, построил Дом, устроился на работу. Специальность железнодорожного машиниста достаточно ответственна, поэтому можно предпо­лагать, что прошел профессиональный отбор и специальное обследование. А также постоянно находился под медицинс­ким контролем.

Начало ПТСР не связано с каким-то негативным стрессо­вым переживанием, а наоборот переживание незначительное и субъективно приятное (играл с сыновьями). Неожиданно

79

появившиеся обсессивные репереживания сопровождались чувством вины за собственные действия в Афганистане. Об­сессивные репереживания — образ убитых им детей «встал перед глазами». Нарушился сон, появились кошмарные сно­видения, настроение резко ухудшилось. Стал злоупотреблять алкоголем, с целью забыться, уснуть. Через 6 месяцев алко­гольное поведение стало принимать запойный характер и сформировались посттравматические черты характера, такие как хроническое состояние внутренней напряженности, чув­ство отчужденности. Появилась социальная дезадаптация, в виде семейных проблем и увольнение с работы. Характерен и последующий выбор работы — альпинизм, достаточно экст­ремальный вид, связанный с постоянным риском.