V. Возвращение ассимиляции?

однонаправленного сдвига от ассимиляции к мультикультурализму появляются признаки начинающегося сдвига в противоположном направлении. Назвать этот процесс «возвращением ассимиляции» значило бы, несомненно, слишком преувеличить то относительно умеренное и неустойчивое изменение, которое я буду рассматривать; этим объясняется наличие вопросительного знака в заглавии этой статьи. Но такая характеристика этого процесса может послужить предостережением от слишком поспешного отправления ассимиляции на свалку истории.

Два смысла «ассимиляции»

Под «возвращением ассимиляции» я не имею в виду возвращение к нормативным ожиданиям, аналитическим моделям, публичной политике и неформальным практикам, ассоциирующимся с идеалом англоконформизма или со все более нативистской американизацией после Первой мировой войны [Gleason, 1980]; как и со школьными учителями французской Третьей республики, печально известными тем, что стыдили и унижали учеников, которые говорили на языках или диалектах, отличающихся от стандартного французского [Weber, 1976, р. 313]; или с жесткими попытками имперской Германии «онемечить» свои восточные пограничные территории, где население говорило в основном на польском языке [Broszat, 1972, р. 129-172]⁴; и со многими другими печальными примерами государственных проектов по внедрению однородности.

Это не стоило бы упоминания, если бы ассимиляция не приобрела столь дурную славу среди американских дифференциалистов, что стала почти автоматически

⁴ Я говорю об имперской Германии, а не о нацистской, поскольку нацистская политика была, конечно, убийственно диссимиляционистской, а не ассимиляционистской.

217

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

ассоциироваться с узким англоконформизмом и агрессивной американизацией. В Германии слово «ассимиляция» было еще больше «замарано» и лишено прав, поскольку ассоциировалось с насильственным онемечиванием. Во Франции, напротив, само это слово никогда не подвергалось столь полной дискредитации. Но и во Франции оно было запятнано, поскольку ассоциировалось с устремлениями и практиками якобинского республиканизма, которые иногда доходили до брутальной гомогенизации.

Что же мы имеем в виду, когда говорим об «ассимиляции»? Что собственно «возвращается», если не эти нормативно и аналитически дискредитированные модели? Для того чтобы ответить на этот вопрос, мы должны провести различие между двумя основными значениями «ассимиляции». Одно из них — общее и отвлеченное; другое — конкретное и органическое. Два этих значения взаимосвязаны, но резко различаются своими аффективными обертонами, моральными и политическими коннотациями и интеллектуальной респектабельностью.

В общем и отвлеченном плане ключевым значением этого слова является возрастающее сходство или подобие. Не идентичность, но сходство. То Assimilate —Ассимилировать(ся) — значит стать подобным (когда глагол употребляется как непереходный) — или же делать подобным, трактовать как подобного (если глагол используется как переходный). Ассимиляция — процесс становления подобным, делания подобным или отношения как к подобному.

В конкретном и органическом значении слова его коренной смысл — переходный. Ассимилировать нечто значит «превращать [его] в субстанцию своей собственной природы, как органы тела превращают пищу в кровь, а потом в живую ткань... чтобы принять в систему, инкорпорировать» («Oxford EnglishDictionary»). Ассимиляция в этом смысле предполагает полное поглощение.

218