VI. «Гражданский» и «этнический» национализм

национальности никогда не получает широкого распространения. Такая модель национальности никогда не имеет реального соответствия, существуя только как концептуальный идеальный тип. И даже как идеальный тип она небесспорна. Хотя Эрнеста Ренана часто цитируют как классического теоретика такой модели, это свидетельствует об одностороннем понимании его знаменитой лекции. Его характеристика существования нации как «ежедневного плебисцита» — сознательно употребленная цветистая риторическая фраза, которой он предпослал обращение к аудитории с просьбой «простите за метафору», — действительно подчеркивает, насколько субъективное самопонимание, с его точки зрения, важно для создания национальности [Renan, 1996 [1882], р. 53]. Но предлагаемое Ренаном понимание национальности отнюдь не является акультурным или чисто волюнтаристским. Это «богатое», а не «бедное» понимание. Ренан подчеркивает конститутивное значение «общего обладания богатым наследием воспоминаний»; он характеризует нацию как «кульминацию долгого прошлого, в котором были дерзновения, жертвенность и преданность» [Ibid., р. 52]. В этом смысле нация не только «выбирается», но и «дается»¹⁴.

С другой стороны, гражданский национализм может определяться широко. Имеет смысл пространно процитировать определение, которое предложил Майкл Китинг, сочувствующий, но оттого не менее тонкий аналитик шотландского, каталонского и квебекского национализмов. Китинг определяет гражданский национализм как коллективное предприятие, укорененное в индивидуальном согласии, а не в аскриптивной идентичности. Оно основывается на общих цен-

 

линджер [Hollinger, 1995] и Линд [Lind, 1995] рассматривают Америку как национальное государство, основанное на общей и самобытной американской культуре.

¹⁴ Этот аргумент близок к аргументации Йака [Yack, 1996, р. 197-198].

251

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

ностях и институтах, как и на паттернах социального взаимодействия. Носителями национальной идентичности являются институты, обычаи, историческая память и рациональные светские ценности. Всякий может присоединиться к нации безотносительно к своему рождению или этническим истокам, хотя затраты на адаптацию варьируются. Здесь нет мифа об общем происхождении... [Национальность] основывается на территориально определенной общности, а не на социальной границе между группами в пределах некоей территории. Это не значит, что какая-то единица реального имущества может служить базисом национализма. Для этого нужна структурированная совокупность политических и социальных взаимодействий, руководствующихся общими ценностями и чувством общей идентичности [Keating, 1996, р. 5-6].

Китинг хочет идти двумя путями. Он сохраняет рационалистическое, универсалистское ударение на выборе, характерное для «бедных» пониманий гражданского национализма. В то же время его более реалистическое с социологической точки зрения понимание национальности заставляет его признать важность «общих ценностей», «обычаев», «исторической памяти» и «чувства общей идентичности». Однако эти вещи являются именно того рода партикуляристскими, «богатыми» данными факторами, которые выводятся на первый план широкими культуралистскими пониманиями этничности. Факторы, высоко ценимые Китингом, не отличаются коренным образом, например, от квартета из «мифов, воспоминаний, ценностей и символов», важность которого подчеркивает Энтони Смит в книге «The Ethnic Origins of Nations» («Этнические истоки наций»).

Суммируем приведенные аргументы. Узкое понимание этничности жестко ограничивает область этнического национализма и оставляет определенную по остаточному принципу гражданскую категорию слишком большой и разнородной и потому бесполез-

252