Культуралистские подходы

Культуралистский анализ этнического и националистического насилия отражает более широкий «культурный поворот», совершенный социальными науками с 1980-х годов. Хотя конкретные формы такого анализа

202

IV. Этническое и националистическое насилие

крайне разнородны, в целом они характеризуют этническое насилие как значащее, культурно построенное, дискурсивно опосредствованное, символически насыщенное и ритуально регламентированное. Некоторые исследователи, работающие в русле культуралистского анализа, решительно отвергают каузальный анализ в пользу интерпретативного понимания [Zulaika, 1988] или принимают установку эпистемологического скептицизма [Pandey, 1992; Brass, 1997]. И все же чаще всего они действительно претендуют на объяснение, хотя статус и конкретная природа этих претензий не всегда ясны. Здесь мы очерчиваем несколько групп устойчивых тем культуралистского анализа.

Культурное конструирование страха

Как и только что рассмотренные подходы с точки зрения теории рационального действия, культуралистские подходы призваны показать, что даже, казалось бы, «бессмысленное» этническое насилие «имеет смысл» [Kapferer, 1988] в некоторых контекстах. Хотя сторонники культуралистских подходов претендуют на открытие «логики» этнического и этнорелигиозного насилия [Spencer, 1990; Zulaika, 1988; Juergensmeyer, 1988] и отвергают его репрезентации как хаотического, случайного, бессмысленного, иррационального или чисто эмотивного, они полагают, однако, что такое насилие имеет смысл не как инструментальное, но как находящееся в значимом отношении или созвучии с другими элементами культурно-определенного контекста. В культуралистских исследованиях релевантный контекст понимается по-разному. Одним из главных предметов внимания является культурное построение страха: риторические процессы, символические ресурсы и формы репрезентации, посредством которых конструируется демонизированный, дегуманизированный или угрожающий в каком-то другом смысле этнически определенный «другой». Социальное постро-

203

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

ение страха, конечно, не является новой темой в анализе этнического насилия; оно было главным сюжетом в книге Горовица [Horowitz, 1985, р. 175-184], который в свою очередь опирался на поколение работ по социальной психологии. Однако Горовиц хотел разработать универсальную «позиционную групповую психологию» для объяснения кросскультурных закономерностей в паттернах этнической антипатии и тревоги, тогда как в более современных культуралистских работах обычно подчеркиваются конкретные особенности индивидуальных культурных контекстов и культурно-исторические, а не социально-психологические основы этнического страха. Появился ряд работ о построении страха в верованиях индуистов о мусульманах в Индии (в контексте противоположных этнорелигиозных идиом и практик, религиозно обоснованной социальной сегрегации и роста воинственного индуистского национализма) [Gaborieau, 1985;Pandey, 1992; Hansen, 1996]; о мнениях сингалов о тамилах в Шри-Ланке (в контексте этнократического сингальского государства, тамильского терроризма, государственных репрессий и непроверенных слухов) [Spencer, 1990]; и о мнениях сербов о хорватах в распадающейся Югославии (в контексте возникающего на бывшей территории Югославии националистического хорватского государства, которое символически связано со смертоносным режимом усташей времен войны и вызывает соответствующие воспоминания) [Glenny, 1992; Denich, 1994]. Если такой этнически фокусированный страх сложился, то этническое насилие представляется уже не случайным и бессмысленным, а ужасающе «осмысленным».

Таким образом, хотя и без использования самого термина, в культуралистских исследованиях по существу обсуждается вышеупомянутая «дилемма безопасности» — условия, при которых упреждающие атаки против этнически определенного другого могут «иметь смысл». Однако в отличие от понимания ди-

204