IV. Этническое и националистическое насилие

ный распад Югославии не имел ничего общего с этнической перекупкой. С его точки зрения, сербские элиты спровоцировали этнический конфликт, фреймировали его как этнический антагонизм, чтобы не мобилизовать, а демобилизовать население и тем самым предотвратить угрозы режиму. Когда элиты нуждались в общественной поддержке в ходе выборных кампаний, они не прибегали к предложению большего, а «снижали этнические ставки», стремясь казаться не более радикальными, более умеренными в этнических вопросах сравнительно со своими оппонентами. Необходима дополнительная работа (вслед за Горовицем, см.: [Horowitz, 1985]) для установления обстоятельств (например, различных типов выборных систем), в которых такая перекупка с большей или меньшей вероятностью происходит и окупается.

Четвертый внутригрупповой механизм касается динамики рекрутирования в банды, террористические группы или партизанские отряды. Хотя этническими лидерами бывают, как правило, образованные представители среднего класса, рядовые члены таких организаций чаще всего — малообразованные выходцы из низшего или рабочего класса [Waldmann, 1985, 1989; Clark, 1984]. Значительное внимание уделяется межгрупповой динамике, способствующей рекрутированию в такие организации. Так, в результате опроса членов ИРА Уайт [White, 1993, сh. 4] выясняет, что многие католики из рабочего класса присоединились к ИРА после того, как у себя на родине подверглись насилию со стороны британских сил безопасности и лояльных к властям военизированных организаций. Однако у нас нет достаточных систематических знаний о социальных и психологических процессах внутри групп, управляющих рекрутированием молодых мужчин (и намного реже — женщин) в дисциплинированные, организованные на началах этничности, осуществляющие насилие группы. Такие процессы включают в себя распределение почестей, обещание и обеспечение материальных

189

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

и символических наград за «мученичество», ритуалы прославления мужества, практики посрамления тех, кто склонен избегать насилия, межпоколенческие конфликты, в результате которых пылкая молодежь может бросить вызов чрезмерно осторожным старшим, и т. д.

Сравнения «на основе малого числа случаев»

Научно выверенные сравнения относительно немногочисленны, особенно если говорить о сравнении регионов, страдающих от этнического насилия, с регионами, где подобные же этнические конфликты не вылились в насилие. Сравнение басков и каталонцев представляется естественным в этом отношении. Его осуществляют Лэйтин [1995b], который фокусируется на факторе «перевешивания» (tipping) в отношении к языку и неодинаковой доступности рекрутов для партизанской деятельности, и Диез Медрано [Medrano, 1995], анализирующий социальную базу националистических движений. Варшни [Varshney, 1997; 2002] сравнивает индийские города с примерно равными долями мусульманского и индуистского населения и другими значениями основополагающих переменных, но с поразительно различным уровнем коммунального насилия; он доказывает, что высокие уровни «городского взаимодействия» между коммунальными группами объясняют низкий уровень насилия в отношениях между мусульманами и индуистами. Уолдманн [Waldmann, 1985; 1989] сравнивает насильственные этнические конфликты в Стране Басков и Северной Ирландии с преимущественно ненасильственными конфликтами в Каталонии и Квебеке и объясняет переход от ненасильственного националистического протеста к насильственному конфликту в первых случаях утратой средним классом контроля над националистическим движением. Фридлэнд и Хечт [Friedland, Hecht, 1998] сравнивают насильственные конфликты из-за контроля над святыми местами

190