III. Этничность как познаниe

станциалистски, как совокупность расовых, этнических и национальных групп, т. е. вместо некритического восприятия народной социологической онтологии, играющей центральную роль в расовых, этнических и национальных движениях, когнитивные установки обращаются к социальным и ментальным процессам, которые лежат в основании понимания и классификации социального мира в расовых, этнических или национальных терминах. Вместо того чтобы принимать «группы» за базовые единицы анализа, когнитивные точки зрения переносят внимание аналитиков на «создание групп» и «группирующие» деятельности, такие как классификация, категоризация и идентификация. По самой своей природе категоризация создает «группы» и приписывает к ним членов; но созданные таким образом группы не существуют независимо от бесчисленных актов категоризации, публичных и частных, благодаря которым они удерживаются изо дня в день. Раса, этничность и национальность существуют только в наших восприятиях, интерпретациях, представлениях, классификациях, категоризациях и идентификациях—и только через них. Они — не вещи-в-мире, а точки зрения на мир, не онтологические, а эпистемологические реальности²².

Высказывая такие суждения, мы отнюдь не впадаем в радикальный субъективизм или психологизм²³. Мы

²² Конечно, и Эмануэль Щеглофф напоминает нам об этом, точки зрения на мир сами находятся в мире, и они совершенно так же реальны и весомы, как другие виды вещей. Всякого студента-социолога на первом курсе учат тому, что «если люди определяют ситуации как реальные, то они реальны в их последствиях» [Thomas, Thomas, 1928, p. 572]. Наша мысль здесь заключается в том, что раса, этничность и нация находятся в мире, в первую очередь, как точки зрения на мир, а не как субстанциальные сущности.

²³ Здесь уместно вспомнить о критических замечаниях Бурдьё в адрес субстанциалистских концепций групп и ложной противоположности между объективистским и субъективистским пониманиями групп и классов (см.,

153

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

не ставим то, что происходит в сознании людей, выше того, что происходит публично. Перспективность когнитивных подходов как раз и заключается в том, что они связывают анализ происходящего в головах людей с анализом того, что происходит публично. Дэн Спербер [Sperber, 1985], например, предложил «эпидемиологическую» точку зрения на распределение и распространение репрезентаций среди населения. Спербер различает репрезентации двух видов: публичные²⁴ (воплощенные в текстах, разговоре, памятниках и др.) и ментальные. Репрезентации обоих видов могут быть идиосинкразическими или же более или менее широко разделяемыми. Некоторые репрезентации «легче помыслить», чем другие. Лоренс Хиршфельд [Hirschfeld, 1996] и Франциско Джил-Уайт [Gil-White, 2001] доказывают, что репрезентации социального мира в терминах мнимых внутренних видов (включая этнические «виды»), может быть, легко мыслить благодаря нашей когнитивной конституции. Репрезентации, которые легко мыслить, с большей легкостью сообщаются, передаются и запоминаются, а в результате — разделяются большим количеством людей сравнительно с другими вариациями. Когда более или менее сходные варианты разделяются многими (но не всеми) людьми, можно говорить о культурной (а не о идиосинкразической, личной) репрезентации. Если Хиршфельд, Джил-Уайт и другие правы в том, что расовые, этнические и культурные репрезентации легко мыслить (легче, чем, скажем, класс), то это отчасти объясняет, почему обычно они оказываются общими для многих

например: Bourdieu, 1990b; 1991d; Бурдье, 2007г; 2007д). Хотя Бурдьё не писал специально об этничности, его очерк о регионализме (1991с) чрезвычайно полезен для исследования этничности.

²⁴ Заметим, что, по мнению Спербера, репрезентацию делает «публичной» не масштаб или характер аудитории, а ее внешняя сторона, ее воплощенность в некоей форме, которая в принципе доступна для других.

154