III. Этничность как познание

тегоризации, сами постоянно следуют этому процессу, и критерии, используемые ими для осмысления себя и других, не обязательно имеют что-то общее с категориями, используемыми государствами, какими бы могущественными они ни были.

Исследование производства и воспроизводства расовых, этнических и национальных различий и границ в повседневной жизни свидетельствует о чрезвычайной сложности и изменчивости действительно используемых категорий. Крайностью являются многочисленные категории расы и цвета, используемые в Бразилии [Harris, 1970; Sanjek, 1971]; сложные и изменчивые практики категоризации зафиксированы и во многих других случаях (см., например: [Sanjek, 1981;Leach, 1954; Kunstadter, 1979; Moerman, 1965]). Общей нитью в исследованиях повседневной классификации проходит признание того, что обычные акторы, как правило, имеют достаточное пространство для маневра при использовании даже в высшей степени институциональных и санкционированных властью категорий[Baumann, 1996; Sökefeld, 1999; Alexander, 1977; Levine, 1987; Berreman, 1972; Dominguez, 1986; Kay, 1978; Sanjek, 1981; Starr, 1978]. Часто они способны использовать такие категории стратегически, приспосабливая их к своим целям; или же могут номинально придерживаться официальных классификационных схем, но в то же время наделять официальные категории альтернативными, неофициальными смыслами¹⁰.

¹⁰ Изменчивость практической категоризации и ее зависимость от контекста не ограничиваются областью этничности. В современных обществах официально санкционированные схемы классификации предусмотрены для многочисленных организационных областей. Однако люди, занятые в этих областях, вырабатывают собственные практические, «народные» таксономии, которыми руководствуются при исполнении своих повседневных обязанностей, как это делают врачи скорой помощи [Dingwall, 1983] или иммиграционные инспекторы в США [Gilboy, 1991]. Сходным образом, хотя современные государства располагают

135

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

Хотя в своем большинстве работы о повседневной категоризации являются этнографическими, некоторые авторы черпают вдохновение в этнометодологии и анализе разговора, и особенно в пионерском исследовании Харви Сакса. В этих работах этничность трактуется как искусное практическое исполнение, как то, что «происходит», когда этнические категории делаются релевантными для участников в ходе конкретного процесса взаимодействия [Moerman, 1974; Day, 1998;Schegloff, 2002; Brubaker et al, 2004]. В таких исследованиях членство в этнической и других категориях рассматривается как «приписанное (и отвергнутое), признанное (и дезавуированное), продемонстрированное (и проигнорированное) в отдельных местах и в определенное время... как часть взаимодействия, которое составляет жизни людей» [Antaki, Widdicombe, 1998, р.2]¹¹.

Литература об официальной и повседневной категоризации, обнаруживающая интерес к социальной организации и использованию знания во взаимодействии, свидетельствует о начале когнитивного поворота в исследовании этничности. Спектр когнитивного поворота, однако, оказывается ограниченным, поскольку этот поворот не связан с отчетливо когнитивными исследованиями в психологии и когнитивной антропологией. В самом деле, в большинстве случаев обсуждение категоризации и классификации лишено каких-либо явных отсылок к когнитивной деятельности¹².

высокоразвитыми кодифицированными схемами классификации профессий и социальных классов [Szreter, 1993], повседневные категоризации профессий и классов изменчивы и зависят от контекста [Boltanski, Thévenot, 1983].

¹¹ О трактовке категоризации в этнометодологии и анализе разговора см. также: примеч. 13 и 14 к гл. I наст. изд.

¹² Замечательным исключением является классическая работа Горовица «Ethnic Groups in Conflict» («Этнические группы в ситуации конфликта»). Автор опирается на объяснение последствий ассимиляции и контраста в теории со-

136