II. За пределами «идентичности»

политики; и у нас действительно вызывает возражения то, что рутинное обращение к идентитарному фрейму может закрывать другие столь же важные пути фреймирования политических позиций. Но мы не хотим лишить кого-либо «идентичности» как политического инструмента или подвергнуть сомнению легитимность формулирования политических обращений в идентитарных терминах.

Наши аргументы фокусируются, скорее, на употреблении «идентичности» как аналитического понятия. На протяжении всей нашей статьи мы спрашивали, какую работу возлагают на это понятие и насколько хорошо оно выполняет ее. Мы доказывали, что на это понятие взваливается огромная аналитическая работа — по большей части нужная и важная. Однако оно мало пригодно для выполнения этой работы из-за его чрезмерной неясности, расщепленности противоречивыми смыслами и обремененности овеществляющими коннотациями. Определение существительного с помощью цепочки прилагательных — уточнение, что идентичность является множественной, текучей, постоянно переопределяемой и т.д., — не решает проблемы. Оно разве что порождает суггестивный оксюморон (таковы множественная единичность, текучая кристаллизация) и создает видимость решенности спорного вопроса об обоснованности употребления одного термина для обозначения всего этого и еще другого. Мы показали, что альтернативные аналитические идиомы могут выполнить необходимую работу без сопутствующей путаницы.

Здесь обсуждаются не легитимность и важность партикуляристских требований, а их наилучшее теоретическое обоснование. Люди всегда и везде имеют особые связи, самопонимания, пути развития, истории, трудности. И все это отражается в выдвигаемых ими требованиях. Подведение столь вездесущей особенности под плоскую, недифференцированную рубрику «идентичность» является, однако, почти таким же на-

123

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

силием над ее неподатливыми и многоликими формами, как и ее включение в «универсалистские» категории вроде категории «интерес».

Истолкование особенности в терминах идентичности ограничивает не только аналитическое, но и политическое воображение. Оно не учитывает некоторых возможностей политического действия, отличных от тех, что коренятся в якобы общей идентичности — и не только от тех, что превозносятся или проклинаются как «универсалистские». Так, политические защитники идентичности понимают политическое сотрудничество как создание союзов между ограниченными группами с общей идентичностью. Это один из способов политического сотрудничества — один, но не единственный.

Маргарет Кек и Кэтрин Сиккинк [Keck, Sikkink, 1998], например, обращают внимание на важность «целой сети транснациональных проблем», начиная с движения против рабства в начале XIX века и до международных кампаний в связи с правами человека, экологией и, в последние годы, правами женщин. Такие сети по необходимости пересекают культурные и государственные границы и связывают конкретные места и партикуляристские требования с более широкими интересами. Рассмотрим один пример. Движение против апартеида сблизило политические организации Южной Африки, которые сами по себе были далеки от единства (одни разделяли «универсалистские» идеологии, другие называли себя «африканистскими», а некоторые настаивали на совершенно локальной, культурно определенной «идентичности»), с международными церковными группами, профсоюзами, панафриканскими движениями за расовую солидарность, группами борьбы за права человека и т. д. Конкретные группы присоединялись или отказывались от совместных мероприятий в рамках общей сети; конфликт среди противников государственного апартеида иногда был ожесточенным, даже смертельным. Поскольку ак-

124