II. За пределами «идентичности»

го своеобразия, по меньшей мере, отчасти зависит от поддержания ограниченной групповости, а следовательно, от контролирования «права выхода», и обвинения в «интеграции» и предательстве собственных корней служат способами дисциплинирования [Lai-tin, 1995а]. Критики такого контроля сказали бы, однако, что либеральная политическая система должна защищать индивидов от деспотизма социальных групп и государства. На уровне социального анализа, впрочем, эта дилемма не является обязательной. Мы не стоим перед неминуемым выбором между универсалистской, индивидуалистической аналитической идиомой и идентитарной, группистской идиомой. Такого рода фреймирование возможностей выбора упускает многообразие форм (отличных от ограниченных групп), какие могут принимать родственность, общность и связанность,— и отсюда становится понятным наш акцент на необходимости более гибкого словаря. Мы выступаем не за какую-то особую установку на политику культурного различия и индивидуального выбора, но скорее за словарь социального анализа, который помогает открыть и разъяснить спектр возможностей. Политика групповой «коалиции», прославляемая, например, Янг и другими, безусловно, имеет право на существование, но группистская социология, которая лежит в основании данной конкретной формы политики коалиции — с ее посылкой, что ограниченные группы служат базовыми строительными блоками политических альянсов — является слишком ограничивающей⁶⁸.

⁶⁸ В дискуссии с Янг [Young, 1997] философ Нэнси Фрэзер [Fraser, 1995; Фрейжер, 2001] сопоставляет политику «признания» и политику «перераспределения», доказывая, что обе они необходимы, поскольку некоторые группы эксплуатируются, а также стигматизируются и не получают признания. Поразительно, но обе стороны в этом споре трактуют границы группы как ясно очерченные и обе полагают, следовательно, что прогрессивная политика требует межгрупповых коалиций. Обе они отвергают другие фор-

121

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

Мы отнюдь не отрицаем важности нынешних споров об «универсалистских» и «партикуляристских» концепциях социальной справедливости. Наша мысль заключается в том, что идентитарная зацикленность на ограниченной групповости не способствует постановке этих вопросов. В сущности, нам не нужно выбирать между двумя формами американской истории: уплощенной до опыта «культур» ограниченных групп — и столь же уплощенной до единой «национальной» истории. Сведение сложной и динамичной разнородности американского общества и истории к трафаретной множественности групп, имеющих идентичность, не способствует, а препятствует работе по пониманию прошлого и достижению социальной справедливости в настоящем.

Заключение: партикулярность и политика «идентичности»

Мы не выдвигали аргументов в связи с политикой идентичности. Тем не менее наши аргументы действительно имеют не только интеллектуальные, но и политические импликации. Некоторые посчитают их регрессивными и выразят опасение, что они подрывают основы возможных партикуляристских позиций. Последнее не входит в наши намерения и не является естественным выводом из того, что мы написали.

Попытка убедить людей в том, что они суть одно; что они составляют ограниченную, особую, солидарную группу; что их внутренние различия не имеют значения, по крайней мере, для данной конкретной цели, — составляет нормальную и необходимую часть политики вообще, а не только так называемой «политики идентичности». Последняя не исчерпывает всей

мы политического действия, которые не требуют общности или «групповости».

122