II. За пределами «идентичности»

и популистскими импульсами. Эдмунд Морган [Morgan, 1975] показал, что в начале XVIII века в Вирджинии белые слуги, заключившие с хозяевами договор о временном закабалении, и черные рабы находились в практически одинаковом подчинении и иногда действовали сообща. А когда богатейшие плантаторы Вирджинии приступили к мобилизации ресурсов против британцев, им понадобилось провести четкую границу между людьми, допущенными к политике и исключенными из нее; поскольку же черные рабы были более многочисленны, заменимы в качестве работников и менее надежны как потенциальные политические сторонники, то было проведено различие, которое белая беднота, в свою очередь, могла использовать для выдвижения своих требований⁶³. В работах позднейших историков устанавливаются ключевые моменты переопределения расовых границ в Соединенных Штатах, а также моменты, когда выступили на первый план другие виды связей и объединения. Белизна и чернота [Roediger, 1991] являются исторически созданными и социально-изменчивыми категориями. Историки-компаративисты между тем показали, что построение расы может принимать еще более разнообразные формы, и разъяснили особенность американской системы расовой классификации, основанной на правиле «одной капли»⁶⁴.

Американская история, таким образом, обнаруживает силу навязанных идентификаций, но она открывает также сложность самопониманий людей, определяемых обстоятельствами, которых они не могут контролиро-

⁶³ См. более свежие работы об этом периоде формирования, в частности: Berlin, 1998; «William and Mary Quarterly» (3rd series, vol. 54, no. 1, 1997; это специальный выпуск о конструировании расы).

⁶⁴ Различные пути формирования расы в Северной и Южной Америке были важной темой в становлении компаративной истории, начиная с работы Танненбаума [Tannenbaum,1946]. Краткий анализ этой темы содержится во влиятельной статье Уэгли [Wagley, 1965].

115

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

вать. Коллективные самоопределения до гражданской войны характерным образом устанавливали положение черных американцев в связи с Африкой — часто считали, что благодаря их африканскому (или «эфиопскому») происхождению они близки к центру христианской цивилизации. Однако ранние движения за возвращение в Африку («обратно в Африку») часто трактовали Африку как tabula rasa в культурном отношении или как падшую цивилизацию, которая будет спасена афроамериканскими христианами⁶⁵. Идентификация себя как диаспорного «народа» не обязательно включает констатацию культурной общности. Можно написать историю афроамериканского самопонимания как развитие черной национальности или же исследовать взаимодействие такого чувства коллективности с усилиями афроамериканских активистов, нацеленными на формулирование различного рода политических идеологий и развитие связей с другими радикалами. Важно принять во внимание весь спектр возможностей и серьезность, с какой они обсуждались.

Проблему представляет не исторический анализ социальной конструкции как таковой, но сам выбор того, что собственно конструируется. Ученые больше склонны фокусироваться на конструировании расовых (или иных) «идентичностей», чем на конструировании других, более свободных форм родственности и общности.

⁶⁵ Один из важнейших текстов о том, что иногда рассматривается как черный национализм, отчет Мартина Делани о поездке в Африку, замечателен отсутствием у него интереса к культурным практикам африканцев, с которыми он встретился. Для него было важно, что христианин африканского происхождения находит свою судьбу в том, что освобождается в Соединенных Штатах от подавления и несет христианскую цивилизацию в Африку [Delany, Campbell, 1969]. См. новую разъясняющую книгу о связях американцев африканского происхождения с Африкой и о различных способах, какими эти связи устанавливались в то самое время, когда подчеркивались культурные различия: Campbell, 1995.

116