II. За пределами «идентичности»

ской этнологии — к книге Э.Э.Эванс-Причарда «Нуэры» [Evans-Pritchard, 1940; Эванс-Причард, 1985].

Основываясь на своей исследовательской работе в северо-восточной Африке в 1930-х годах, Эванс-Причард описывает характерно реляционный способ идентификации, самопонимания и социальной локализации, тот, что конструирует социальный мир, исходя из степени и качества связи между людьми, а не в терминах категорий, групп и границ. Социальная локализация определяется главным образом на основании принадлежности к роду, включающему потомков одного предка, которые учитываются по общественно принятой линии: по мужской (как в случае нуэр), по женской или, реже, по двойной системе (в некоторых других частях Африки). Дети принадлежат к линии отцов, а отношения с родственниками матери хотя и не игнорируются, но не являются частью системы происхождения. Сегментарный род представлен в форме диаграммы (рис. 1).

Как показывает диаграмма, каждый связан с каждым другим, но по-разному и до различной степени. Пожалуй, кто-то скажет, что люди, охватываемые окружностью А, составляют группу с «идентичностью» А, в отличие от людей, которые находятся в окружности В и имеют «идентичность» В. Однако тот самый шаг, который делает А и В различными, показывает также их соотнесенность, поскольку если вернуться на два поколения назад, то обнаруживается их общий предок. Если человек из группы А вступает в конфликт с кем-то из группы В, он вполне может попытаться воззвать к общности А, для того чтобы мобилизовать людей против В. Но более старый (сравнительно с враждующими сторонами) представитель рода вполне может напомнить им об их общих предках, чтобы охладить горячие головы. Такая практика и неизменно

 

текстах, см.: Fay, 1995. Суровую критику идентитарных позиций см.: Bayart, 1996.

103

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

РИС. 1. Сегментарный род по мужской линии. Линии обозначают происхождение; брачные партнеры происходят из другого рода; дети дочерей принадлежат к роду своих отцов и здесь не представлены; дети сыновей принадлежат к этому роду и представлены на диаграмме

сохраняющаяся возможность объяснить соотнесенность членов рода на разных уровнях побуждают к реляционным, а не к категориальным пониманиям социальной локализации.

Возможно, кто-нибудь стал бы доказывать, что этот род, устанавливаемый по мужской линии, как целое образует идентичность, отличную от идентичности других родов. Но мысль Эванс-Причарда заключается в том, что сегментация характерна для всего социального порядка и что роды как таковые соотносятся между собой так же, как относятся друг к другу члены рода мужского и женского пола. Буквально все сегментарные общества настаивают на экзогамии; в эволюционной перспективе это может отражать преимущества межродовой связанности. Поэтому диаграмма, выражающая мужскую линию родства, предполагает

104

II. За пределами «идентичности»

еще одну совокупность родственных отношений, через женщин, которые по рождению принадлежат к роду отцов, но их сыновья и дочери принадлежат к роду, с которым их матерей связали брачные отношения. Можно было бы сказать, далее, что все роды, породнившиеся через межродовые браки, образуют «нуэр» как идентичность, отличную от идентичности «динка» или какой-то другой группы этого региона. Но недавние работы по африканской истории открывают более нюансированную перспективу. Генеалогическая конструкция соотносительности допускает расширение, что остается незамеченным из-за склонности современных ученых к установлению четкой границы между внутренним и внешним. Брачные отношения могли выходить за рамки нуэра — как благодаря обоюдному согласию, так и насильственно, путем принуждения пленных женщин к браку. Представители иных племен, с которыми сталкивались благодаря торговле, миграции или другим формам движения, могли быть инкорпорированы как фиктивные родственники или более свободно связанные с родом, определяемым по мужской линии, через кровное братство. Народности северо-восточной Африки широко мигрировали — поскольку они пытались найти лучшие экологические ниши, а сегменты рода то вступали в отношения друг с другом, то выпадали из них. Торговцы пространственно расширяли свои родственные отношения, устанавливали разнообразные отношения в контактах с сельскохозяйственными общинами и иногда вырабатывали смешанный язык, способствовавший общению между широкими сетями⁵⁴. Во многих частях Африки встречаются определенные организации — религиозные братства, общества посвящения, — которым неведомы языковые и культурные границы, поскольку они предлагают, по выражению Пола Ричардса, «общую грамматику» социального опыта в рамках

⁵⁴ См. новаторское исследование Коэна: Cohen, 1971.

105

Роджерс Брубейкер. Этничность без групп

регионов для всего существующего в них культурного многообразия и политических различий.

Проблема с подведением этих форм реляционной связанности под «социальную конструкцию идентичности» заключается в том, что связывание и разделение называются одним и тем же именем, чем затрудняется понимание процессов, причин и последствий различных моделей кристаллизации различия и создания связей. Африка отнюдь не являлась социальным раем, но и война, и мир предполагают изменчивые модели соединения, а также различения.

Скользящий масштаб генеалогической связи не был отличительной особенностью небольшого «племенного» общества. Родственные сети определяют структуру и масштабных политических организаций с авторитарными правителями и развитыми иерархиями власти. Африканские короли утверждали свою власть путем установления патримониальных отношений с людьми из других родов, путем создания системы поддержки, действовавшей поверх родовых связей, но они использовали также родовые принципы для консолидации собственной власти, заключая брачные союзы и расширяя королевский род [Lonsdale, 1981]. Почти во всех обществах понятия родства служат символическими и идеологическими ресурсами, однако хотя они формируют нормы, самопонимания и восприятия родственности, они не обязательно порождают родственные «группы» [Guyer, 1981; Amselle, 1990].

Колониальное правление в большей степени, чем более ранние формы господства, пыталось связать людей, якобы имеющих общие характеристики, с определенной территорией. Даже если эти идентификации насаждались силой, их действенность зависела от действительных отношений и символических систем, с которыми должны были работать колониальные чиновники и изобретательные культур-предприниматели, а также от противонаправленных усилий других людей по утверждению, развитию и выраже-

106